О титовцах

Товарищи, давайте начнём с очевидного: Тито уже сто раз был разоблачён. Его обличил великий Сталин — бдительный страж пролетарской революции. Его разгромил Энвер Ходжа — железный воин антиревизионизма. Его даже Мао Цзэдун не пожалел, когда дело дошло до отпора западному "модернизму" и национал-шовинизму под лозунгами «социализма по-своему». Так что с политической точки зрения вопрос, казалось бы, закрыт: Тито — ревизионист, предатель интернациональных принципов, союзник империализма в красном кепи.

Но вот беда — история, как известно, упрямая штука. И если мы хотим понять почему титовцы так долго держались, почему их модель называли «альтернативой» и почему даже сегодня некоторые левые вздыхают о Югославии, как о потерянном рае, — значит, пора выйти за рамки простого клеймения. Пора всмотреться. Критически. Диалектически.

Именно этим и займётся настоящая статья — пересмотр взглядов одного из самых незамутнённых теоретиков современности (ну, то есть меня, товарища Макса Блэка). Ранее я, как и положено порядочному антиревизионисту, относился к титовцам с презрением, как к болотной плесени на стволе мировой революции. Но теперь, вооружённый новыми данными, классовым анализом и чувством исторического стыда за свою прежнюю однозначность, я готов признать: да, титовцы были ревизионистами. Но они были ревизионистами в определённых исторических условиях . А это, дорогие товарищи, уже предмет для разговора — не для криков, а для анализа.

Поэтому в этой статье мы не будем просто повторять старые догмы. Мы пройдём по следам югославского эксперимента, распутаем клубок самоуправления, партизанской славы и буржуазной демократии, и попробуем ответить на главный вопрос: как движение, начавшееся революционно, закончилось компромиссом с капитализмом? И главное — чему это учит нас сегодня , когда новые «титовцы» в разных масках снова предлагают «третий путь»?

Пристегните ремни. Будет классово, будет диалектично. И, возможно, даже честно.

Глава 1. Йосип Броз Тито.

Если бы мы попросили классического марксиста описать идеального революционера, он, скорее всего, нарисовал бы человека из пролетарской среды, прошедшего через тяжёлый труд, борьбу, международную солидарность и несгибаемую верность Интернационалу. Так вот — по формальным признакам, Йосип Броз Тито вписывался в этот образ почти идеально. Но, как часто бывает в истории, форма может обмануть. А суть — оказаться совсем иной.

Родился будущий вождь Югославии 7 мая 1892 года в деревушке Кумровец, что в тогдашней Австро-Венгрии (ныне Хорватия), в семье славянского происхождения — отец был хорват, мать словенка. Простая, но не бедная семья: отец работал кузнецом, и это ремесло передалось сыну. Молодой Броз учился в начальной школе, потом — в ремесленное училище, где осваивал профессию слесаря. Уже здесь, среди рабочих мастерских, среди стука молотов и запаха раскалённого металла, начинается его погружение в классовую реальность. И, как водится, именно в этих условиях рождается первый интерес к социализму.

К 1909 году, когда ему едва исполнилось семнадцать, Броз активно включается в рабочее движение. Он начинает читать левую литературу, а вскоре — и распространять подпольную социалистическую газету «Slobodna Reč» (Свободное слово с хорватского). Это уже не просто юношеский протест — это первые шаги в политической организации. Он участвует в профсоюзных собраниях, выступает против эксплуатации, принимает участие в различных первомайских демонстрациях, которые в те годы были актами открытой борьбы за права трудящихся. Важно понимать: в Австро-Венгрии начала XX века социалистическое движение было мощным, организованным, с глубокими корнями в рабочем классе. Именно в этой среде формируется политическое сознание Броза.

В 1913 году его призывают в австрийскую армию. Но Первая мировая война вносит свои коррективы: в 1915 году он попадает в плен к русским. И здесь происходит поворотный момент. Находясь в плену в Сибири, Броз сталкивается с революцией. Он видит, как рушится старый мир, как рабочие и солдаты берут власть в свои руки. Это — живой опыт Октября. И хотя по сведениям биографов лично непосредственно не участвовал в событиях 1917 года, этот период оставляет глубокий след. Он возвращается в Европу уже не тем, кто просто боролся за справедливость, а тем, кто видел, что революция возможна.

После войны — возврат в новое государство: Королевство сербов, хорватов и словенцев (позже переименованное в Югославию). Здесь Броз продолжает революционную работу. В 1919 году он становится одним из основателей Коммунистической партии Югославии (ЮКП) — организации, созданной под прямым влиянием Октябрьской революции и Коминтерна. Его карьера в партии идёт быстро: организатор, агитатор, инструктор. Он не только говорит — он действует. При этом, как и многие тогдашние коммунисты, он проходит школу подполья: аресты, тюрьмы, пытки. В 1928 году его сажают на пять лет за «подстрекательство к вооружённому восстанию». Выходит в 1934-м — и сразу уезжает за границу.

А уже в 1935-м его направляют в Москву — в штаб Коминтерна. Здесь начинается новый этап. Тито оказывается в самом эпицентре международного коммунистического движения. Он работает в аппарате Коминтерна, изучает опыт СССР, участвует в подготовке кадров для европейских партий. Он видит Сталина вблизи. Он наблюдает, как строится социализм, как ведутся чистки, как централизуется власть. И хотя официально он никогда не был противником сталинской линии, именно в эти годы в нём, вероятно, зарождается мысль: а можно ли строить социализм по-другому?

В декабре 1937 года Тито возвращается в Югославию. При каких обстоятельствах? После Великой чистки в СССР. Его предшественник на посту генерального секретаря КПЮ — Милан Горкич — был вызван в Москву, арестован и расстрелян как «враг народа». Партия осталась без руководства. Нужно было срочно назначить нового лидера. И выбор пал на Тито — проверенного, опытного, никем не запятнанного, не связанного с оппозицией.

Великая партизанская война: 1941–1945

1941 год. Нацистская Германия нападает на Югославию. Королевское правительство бежит. Страна раздирается на части: усташи в Хорватии, четники под командованием Дражи Михайловича, немецкие оккупанты, болгарские и итальянские войска. Хаос. Геноцид. Разделение.

И в этом аду — КПЮ под руководством Тито объявляет всеобщее восстание. 4 июля 1941 года начинается вооружённая борьба. Создаётся Народно-освободительная армия Югославии (НОАЮ) . И это — ключевой момент. Потому что, в отличие от большинства стран Европы, где освобождение пришло с востока (Красная армия) или с запада (США и Великобритания), в Югославии основную тяжесть войны взяли на себя местные партизаны .

Тито возглавляет крупнейшее антифашистское движение в Европе. Армия растёт — из ничего. Из крестьян, студентов, интеллигенции, бывших солдат. Под его руководством создаётся уникальная структура: многонациональная, интернационалистская, основанная на принципах равенства народов. Сербы, хорваты, словенцы, македонцы, боснийцы — все воюют плечом к плечу. Это не просто военная кампания. Это — политический проект: создание новой, социалистической Югославии.

К 1944 году НОАЮ насчитывает уже более 400 тысяч бойцов. Она контролирует значительные территории. И именно тогда, в сентябре 1944 года, Тито заключает соглашение с королевским правительством в изгнании — Топчидерское соглашение . По нему формируется временный советский-югославский фронт, а Тито становится главнокомандующим объединённых сил. Красная армия помогает выбить немцев из Белграда — но главную роль играют партизаны.

К маю 1945 года фашизм повержен. Югославия освобождена в основном своими силами . Это — огромный моральный и политический капитал. И Тито — его главный бенефициар.

От премьерства к президентству: 1945–1980

После войны Тито — абсолютный лидер страны. В 1946 году провозглашается Федеративная Народная Республика Югославия (с 1963 — СФРЮ). Тито становится премьер-министром, а с 1953 года — президентом. И будет оставаться у власти до самой смерти в 1980 году.

Первые годы — это классическое построение социалистического государства: национализация промышленности, коллективизация сельского хозяйства, образование, здравоохранение, ликвидация безграмотности. И — главное — попытка сохранить независимость от СССР.

Но уже к 1948 году происходит разрыв со Сталиным. Информбюро обвиняет КПЮ в уклоне вправо, национализме, отказе от интернационализма. Тито отвечает отказом подчиняться. Начинается югославско-советский раскол. Это — поворотный момент. Югославия оказывается в изоляции. СССР разрывает отношения. Экономическая блокада. Угроза вторжения.

И вот тут Тито делает ставку на выживание любой ценой. Он ищет поддержку у Запада. Получает помощь от США. Открывает страну для западных инвестиций. И начинает выстраивать свою модель — «социализм по-югославски», или, как его стали называть, «рыночный социализм».

Его система — титоизм — это не альтернатива сталинизму. Это — альтернатива революционному социализму . Это попытка совместить элементы плановой экономики с рыночными механизмами, партийную диктатуру пролетариата — с многопартийной риторикой, интернационализм — с национальным примирением. То есть — попытка совместить несовместимое.

Именно поэтому разбор фигуры Тито — не просто история одного человека. Это — ключ к пониманию одной из главных болезней XX века: ревизионизма как формы буржуазной реставрации внутри социалистических форм .

Но об этом — дальше.

Глава 2. Ревизионизм Тито: от партизанского интернационализма — к национальному уклону

Теперь, когда мы более или менее очертили круг личности и пути Йосипа Броза Тито, пора перейти к самому важному: к анализу его политики, его системы, его ревизионизма. Ибо несмотря на всю риторику о «социализме», «интернационализме» и «самоуправлении», Югославия Тито — это не социализм в классическом понимании, а попытка выстроить социалистическую обёртку для капиталистического содержания.

Ревизионизм — не просто отход от догм, не просто «другое мнение» в рамках марксизма. Это переосмысление марксизма в интересах новых мелкобуржуазных в своей сути слоёв при сохранении внешней формы социалистической диктатуры. И Тито стал одним из первых, кто не просто отошёл от ленинского курса, но активно противопоставил себя международному социалистическому лагерю, начиная с 1948 года.

Отказ от советского опыта и создание «особого пути»

Сразу после разрыва с Коминформом в 1948 году, Югославия начинает путь, который позже будет назван титоизмом — то есть идеологией «социализма по-своему». Но что скрывается за этой красивой фразой?

Тито и его окружение, вместо того чтобы укреплять связи с другими социалистическими странами, отказываются от опыта СССР, который, несмотря на все свои изъяны, оставался страной, где действительно была свергнута буржуазия, где были национализированы средства производства и где государство находилось в руках рабочей партии. Вместо этого Тито начинает экспериментировать — и этим экспериментом становится экономика самоуправления .

Суть этой системы в том, что вместо централизованного планирования и государственного управления экономикой, предприятия передаются в «управление трудовых коллективов». На первый взгляд — это шаг к демократизации, к усилению роли рабочих. Но на деле — это маскировка нового типа управления, где вместо советской модели с её жёсткой, но всё же централизованной координацией, приходит рыночный социализм= капитализм в красных тонах.

Предприятия теперь конкурируют друг с другом, ищут выгодные контракты, стремятся к прибыли. То есть, фактически, воспроизводятся основные механизмы капиталистической экономики, но с заменой частных владельцев на коллективы, которые сами решают, как распределять доходы. Кто при этом реально управлял? Не рабочие, конечно. Управление сосредоточилось в руках директоров, менеджеров, партийных чиновников — нового класса технократов, которые, как и в капиталистических странах, принимали решения, но под прикрытием «коллективного управления».

Это не был социализм. Это был рыночный ревизионизм, который позже, в 70–80-е годы, приведёт Югославию к глубокому кризису, безработице, дисбалансу между республиками и, в конечном итоге, к распаду страны.

Отказ от интернационализма: как Тито предал греческих товарищей

Но ревизионизм Тито не ограничивался экономикой. Он проявился и в его внешней политике, особенно в моменты, когда Югославия могла стать опорой революционного движения в других странах.

Один из самых ярких примеров — отказ помочь Коммунистической партии Греции в её борьбе за власть в конце 1940-х годов.

Напомним: после окончания Второй мировой войны, в Греции разгорелась гражданская война между правыми, поддерживаемыми британцами и американцами, и левыми силами — в первую очередь, Народно-освободительной армией Греции (ЭЛАС), связанной с КПГ. Эта армия была одной из самых боеспособных в Европе, имела опыт партизанской войны против фашистов и могла, при правильной поддержке, взять власть.

И здесь на карту выходила Югославия. Географически — ближайшая страна. Политически — социалистическая. Военно — сильная армия, опыт партизанской борьбы. И, самое главное, интернациональный долг.

Но Тито отказался. Он не просто не помогал — он в конечном итоге закрыл границу с Грецией, под давлением США и НАТО. Более того, он даже выдал греческих коммунистов, которые бежали в Югославию, в Албанию и Болгарию. Это был прямой удар по международному пролетариату, акт национального эгоизма, который показал, что для Тито важнее не революция, а сохранение своей власти и независимости от любого лагеря.

Вместо того чтобы стать опорой антиимпериалистического движения, Югославия Тито стала нейтралом в капиталистических интересах , страной, которая играла на обеих сторонах, получала кредиты и помощь, но не строила настоящего социализма, и не помогала другим его строить.

Классовая природа титоистского ревизионизма

Важно понимать: ревизионизм Тито — это не просто личное предательство. Это классовая позиция . Он выражал интересы новой партийной элиты , которая не хотела быть частью международной революции, а стремилась к стабильности, компромиссу, контролю над экономикой и обществом. Это были не рабочие , не крестьяне — это был новый класс управленцев , которые хотели сохранить привилегии, но не платить цену за это.

Поэтому Тито не поддержал коммунистов в Греции — потому что это было рискованно. Поэтому он отказался от госплана — потому что он хотел гибкости, а не контроля. Поэтому он культивировал культ личности — потому что хотел удерживать власть, не опираясь на массы, а через личную легитимность.

Таким образом, титоизм — это форма буржуазной реставрации внутри социалистической формы. Он не уничтожил эксплуатацию — он замаскировал её. Он не упразднил капитализм — он укрепил его, но под новым социалистическим лозунгом.

Глава 3. «Социализм по-титовски»: прагматизм или предательство?

Товарищи, давайте честно — если подходить с точки зрения прагматизма, то титоизм выглядит довольно неплохо. Страна не рухнула, экономика развивалась, уровень жизни был выше, чем у большинства социалистических стран, не было жёсткого диктата сверху, была свобода передвижения, относительно открытая граница, и даже рабочие, по официальной пропаганде, «управляли» производством. Всё это, конечно, звучало как «социализм с человеческим лицом» — особенно если ты не слишком вникаешь в классовую подоплёку.

Но если подойти с точки зрения марксизма-ленинизма, и уж тем более маоизма или албанского антиревизионизма, то титоизм — это не просто отклонение. Это ревизионизм в чистом виде. И не просто отклонение от ленинских принципов — это прямое предательство интернациональной революции.

Интересно, что отношение к титоизму среди левых и коммунистов разных течений — крайне разное. Кто-то видит в нём «альтернативу», «путь развития», «демократический социализм». Кто-то — видит в нём уродливое отступление от марксизма. Разберёмся по порядку.

1. Маоисты и албанцы: «Тито — хуже фашиста»

Для последовательных антиревизионистов — особенно для сторонников Мао Цзэ-дуна и Энвера Ходжи — Тито был врагом №1. Почему?

Потому что они видели в нём не просто ошибочного лидера, а системного предателя . Для них титоизм — это не модификация социализма, а его замена . Это попытка сохранить форму, но уничтожить содержание. Мао в своих работах прямо называл Югославию «современной социал-фашистской диктатурой» , где эксплуатация продолжается, но прикрывается красными знамёнами и лозунгами о «самоуправлении».

Албанская партия труда под руководством Энвера Ходжи шла ещё дальше. Она считала, что разрыв Тито со Сталиным — это не политическая ошибка, а классовый переход. Что с этого момента Югославия перестала быть социалистической страной и стала буржуазной республикой с коммунистической обёрткой. И Албания, ставшая самой стойкой и жёсткой антиревизионистской крепостью, всячески демонизировала Тито — как символ компромисса, как лицемера, как человека, который использовал революцию, чтобы построить новую систему угнетения.

Для этих сил титоизм — это урок: если ты отходишь от принципов пролетарской диктатуры, если ты допускаешь рынок, если ты отказываешься от интернационализма — ты уже не строишь социализм. Ты реставрируешь капитализм.

Социал-демократы и рыночные социалисты: «Тито — герой прогресса»

А теперь — полная противоположность.

Для современных рыночных социалистов, соцдемов, «зелёных левых», пост-марксистов и прочих "модернистов" титоизм — это образец умеренного, гуманного, демократического социализма . Они видят в нём человека, который «спас социализм от сталинского монстра», «дал рабочим свободу», «построил экономику без принуждения».

Они любят цитировать лозунги типа:
— «Рабочие управляют заводами!»
— «Никакого диктаторства!»
— «Мы не хотим СССР, мы хотим Югославию!»

Но, товарищи, давайте вскроем этот миф.

Когда они говорят «рабочие управляют», они имеют в виду выбор директора из числа менеджеров.
Когда говорят «свобода», имеют в виду свободу конкуренции и банкротства предприятий.
Когда говорят «демократия», имеют в виду отсутствие реальной власти трудящихся.

Это не социализм. Это — капитализм с социальными гарантиями и красным флагом. То есть — обычный скандинавский путь, только с более парадным фасадом и более левой экономикой.

И да, такие модели нравятся западным левым, потому что они не требуют коренных изменений, не требуют ломки самого капитализма, не требуют международной борьбы. Они предлагают реформы, компромиссы, диалог с буржуазией. А это — дорога не к освобождению, а к интеграции пролетариата в капиталистическую систему.

Левые националисты и «третьепутьщики»: «Тито — символ независимости»

Есть ещё одна категория — национальные левые , сторонники «третьего пути», антиимпериалисты по духу, но не по классовому анализу. Они хвалят Тито за то, что он не подчинился ни Москве, ни Вашингтону, что он боролся за независимость своей страны, что он создал сильную армию, проводил активную внешнюю политику.

Они видят в нём героя Движения неприсоединения , основателя БРИКС-до-БРИКС, защитника малых наций.

И здесь тоже есть доля правды: да, Тито действительно играл важную роль в формировании антимонопольного блока стран «третьего мира». Он встречался с Насером, с Неру, с Кваме Нкрумой. Он поддерживал национально-освободительные движения. Он отправлял помощь Анголе, Мозамбику, Вьетнаму.

Но опять же — важно различать формы и содержание.

Поддержка борьбы колониальных народов — это хорошо. Но когда ты сам внутри своей страны воспроизводишь буржуазные отношения, когда твоя экономика зависит от западных банков, когда твои элиты живут лучше, чем рабочие — тогда твой «антиимпериализм» становится лицемерием.

Тито боролся с империализмом, но принял его экономические законы. Он критиковал США, но брал у них миллиарды долларов помощи. Он говорил о равенстве, но позволил Словении стать богатой за счёт Македонии.

Поэтому для настоящего интернационалиста такой «антиимпериализм» — это национальный шовинизм в левом камуфляже.

Хрущёвцы и советские реформаторы: «Тито был прав, но несвоевременно»

Интересно, что даже в СССР после смерти Сталина отношение к Тито начало меняться. Хрущёв, несмотря на все обвинения 1948 года, фактически пошёл по титоистскому пути — разве что медленнее и осторожнее.

Оттепель, децентрализация управления, внедрение хозрасчёта, усиление роли предприятия — всё это напоминает югославские реформы. Хрущёв даже лично ездил к Тито в 1955 году, чтобы «помириться». Почему? Потому что он якобы понял: чистый сталинский плановый социализм нуждается в корректировке. А Тито уже попробовал "альтернативу".

Таким образом, для хрущёвцев и их последователей Тито стал своего рода предвестником перемен. Они не принимали его полностью, но признавали: «он указал на проблемы». Проблема в том, что вместо того, чтобы решать эти проблемы в рамках пролетарской диктатуры, они пошли по тому же ревизионистскому пути — что в итоге и привело к развалу СССР.

Где истина? У тех, кто не становятся ревизионистами

Вот ключевой вывод, который я, товарищ, формулирую после долгих размышлений: истина в марксизме — там, где он остаётся верен себе. Там, где не превращается в оправдание компромиссов. Там, где не говорит «давайте чуть-чуть капитализма — для стабильности».

Правда — не в том, чтобы хвалить то, что «работало», а в том, чтобы спросить: работало — для кого? На благо какого класса? К какому историческому результату вело?

Титоизм — это не «альтернатива». Это ложная альтернатива . Он предлагает выход из тупика, но этот выход ведёт в другой тупик — тупик национализма, бюрократии и рыночной стихии.

Подлинный марксизм — это не поиск компромиссов между классами. Это — поддержка классовой борьбы до победного конца. Это — интернационализм. Это — плановая экономика. Это — диктатура пролетариата как переход к умиранию государства.

Титоизм этого не предлагал. Он предлагал устойчивую буржуазную систему в социалистической упаковке.

Поэтому, как бы ни славили его сегодня «левые», как бы ни романтизировали прошлое югославские эмигранты, как бы ни пытались использовать его образ в борьбе против «сталинского террора» — титоизм остаётся одним из самых опасных примеров ревизионизма XX века.

Он показал: можно начать с партизанского ружья — и закончить на яхте в Биокове, принимая туристов и кредиты от МВФ.