История Ли Юэ. Цзы Бай, Лан-гань, Ассамблея Гуйли, долина Чэньюй, Адепты, Моракс и Аллосия

Введение

Цзы Бай — посланница Селестии и Лун, ангел, адепт и древнейшая покровительница цивилизации Лан-гань — того самого перевёрнутого города в Разломе. Когда-то она пошла против своего отца и создателя, но была спасена матерью. Ценою её жертвы немногочисленным лан-ганьцам удалось выжить и обосноваться в Чэньюй — месте, где их приютила Богиня Снов Аллосия, та, чьё имя в стране контрактов нельзя называть. Когда-то она направила клинок на Моракса, поработила Сяо и затопила Ли Юэ кровью.

В этой статье я расскажу вам историю Ли Юэ через призму троицы богов — Моракса, Аллосии и Цзы Бай, уделив особое внимание истории лошадки и народа Лан-гань.

Приятного прочтения!

Древняя история Тейвата

В древности Тейватом правил Король драконов Нибелунг — и тогда, из-за угрозы Бездны, мир переживал не лучшие времена. Владыка драконов решил отправиться в космическое путешествие, надеясь найти там подсказки, как спасти свою планету.

Перед этим он создал три Луны и богинь, что на них обитали, и делегировал им свои полномочия — по сути, они стали заместительницами Нибелунга на время его отсутствия.

Пока Король путешествовал, в Тейват прибыл пришелец — Изначальный, или же Фанет, — на своём космическом корабле Селестии.

Лунные богини позволили ему остаться, полагая, что он не имеет злых намерений и, возможно, знает, как решить проблему с Бездной. Однако со временем амбиции Изначального росли. Он захотел властвовать над этой далёкой, пустынной планетой и предложил драконам покориться ему.

Семеро драконьих племён и их вождей воспротивились, но крылатый завоеватель оказался сильнее. Выжившие драконы были вынуждены бежать и скрываться, а Лунные богини бездействовали, понимая, что не смогут противостоять превосходящему их по силе Изначальному.

С этого начались изменения Тейвата. Владыка Небес низверг на землю множество шипов, изменивших климат и экосистему мира.

Дикие стихии были упорядочены, а в центре мира был посажен Ирминсуль — древо, протянувшее корни по всей планете, словно сосуды, по которым циркулировали семь стихий. Это стало мощным механизмом, сдерживающим и очищающим Бездну.

Тогда же была воздвигнута граница мира — по сути огромный купол, ограждающий планету от остального космоса. Благодаря этому в Тейват больше не могла проникнуть новая волна энергии Бездны.

Примечательно, что Изначальный позволил Лунам остаться внутри купола и сохранил за Лунными богинями часть их функций и полномочий.

Тогда же крылатый создал четыре сияющие тени самого себя — Повелительницу Времени Астарот, Смерти Ронову, Пространства Асмодей и Жизни Набериус. Они олицетворяли четыре фундаментальных закона Тейвата и поддерживали мир, подобно Лунным богиням.

Все эти усилия преследовали одну цель — или даже мечту Владыки: создать на Тейвате человечество и подарить ему комфортные условия для существования. Изначальный любил людей, а вот ангелов вряд ли. Они были небесными посланницами, каждой из которых в момент сотворения в разум была вложена одна-единственная мысль — служение человечеству, народам и цивилизациям. Они должны были просвещать, направлять и обучать новорождённых людей.

Тогда, чуть более шести тысяч лет назад, в Тейвате существовало множество людских цивилизаций: Аркадия, Сал Виндагнир, Дельфы Пито, Затерянный город Ис, Гиперборея, Меропис и, конечно, Лан-гань, стоявший на месте Разлома.

О нём и его небесной посланнице мы поговорим подробнее.

История Цзы Бай. Динамика развития её личности

Покровительницей Лан-ганя была ангел по имени Цзы Бай.

Люди называли её Богиней Земли и Зерна, веря, что она благословляет их страну благоприятной погодой и обильными урожаями. Она научила их выращивать просо и бобы, чумизу и рис; вымачивать конопляные стебли, разматывать шёлк, прясть пряжу и ткать полотно; добывать породу и строить дома; выплавлять медь и ковать оружие.

Цзы Бай старалась на благо Лан-ганя, но здесь важно правильно понимать её мотивацию. В ту эпоху она была не слишком человечна. Поначалу она заботилась о людях не потому, что любила их, а потому, что таков был божественный замысел и её миссия. Словно марионетка, она исполняла свою роль, не задумываясь о том, что это значит для неё самой, — просто следовала воле Изначального.

Но со временем Цзы Бай начала замечать, как Изначальный относится к этому миру. Тейват был для него словно личный сад. Он любил этот сад и прекрасные цветы, что в нём росли. Но если какой-то цветок начинал гнить и наполнял сад зловонием, он без колебаний вырывал его с корнями. Он не печалился — ведь не испытывал любви к каждому цветку по отдельности. Он любил их лишь как целое.

Лунные богини, наблюдавшие за этим, расстраивались. Они видели, что Изначальный нетерпим к ошибкам и проступкам и что его наказания чрезмерны и жестоки. Они проникались к людям сочувствием: если Владыка Небес выжигал неверных своим светом, то лунные богини, сопровождаемые мягким сиянием, приносили жертвам утешение.

Идеология Фанета предполагала любовь к человечеству в целом, но не к каждому человеку или цивилизации по отдельности. Если он считал, что гибель целого народа пойдёт на пользу остальным, он не колебался. Лунные богини, напротив, ценили каждую жизнь и стремились уберечь её, даже если крылатый завоеватель уже вынес приговор.

Как я говорил ранее, Цзы Бай начала обращать внимание на разницу этих подходов. Её стали одолевать сомнения — чья любовь и чья воля более священны. Однако эти мысли она отгоняла прочь: для неё, как для ангела, священным оставался божественный замысел, ради которого она была создана. Остальное её будто не касалось. Так она думала — или хотела думать.

Чуть позже, всё ещё более шести тысяч лет назад, Цзы Бай познакомилась с Мораксом, посетившим Лан-гань. Он был мистическим существом, божественным зверем и небесной звездой. У него был человеческий облик и привлекательные черты лица — он мог летать в облаках, сдвигать горы и наполнять моря.

Однако, обладая силами, способными соперничать с божественными, он даже не принадлежал к расе ангелов. Кто он, откуда и каково происхождение его сил — всё это интересовало Цзы Бай и стало поводом для общения, которое позже переросло в дружбу.

Однажды Моракс показал ей технику отсечения смертных сущностей и сражения с ними. Этот ритуал символизирует способность взглянуть на собственные эмоции и навязчивые мысли со стороны и преодолеть их. Например, гнев: в моменте он может двигать человеком, мешать трезво мыслить и подталкивать на необдуманные поступки. Отсечение подобных сущностей от своего истинного «я» и победа над ними дают возможность мыслить яснее и не поддаваться человеческим эмоциям или порочным желаниям в решающие моменты.

Но Цзы Бай, будучи посланницей небес, никогда не имела в сердце ложных помыслов, и как бы она ни пыталась, ангел не могла отсечь три смертные сущности. В то время она ещё не знала, что на долгом пути, ведущем человечество, она незаметно даже для себя проникнется людскими эмоциями, желаниями и чувствами.

Неожиданно первой это заметила Астарот — Владычица Времени. Она увидела медленную трансформацию Цзы Бай: как некогда возвышенный, горделивый и холодный ангел, проводя время среди людей, начал всё больше походить на них и всё меньше разделять политику Изначального в отношении человечества.

Поэтому Астарот назначила Цзы Бай посланницей не только Селестии, но и Луны. Богиня Времени хотела, чтобы ангел, служа и Лунным богиням, и Изначальному, смогла увидеть разницу их подходов. По сути, она тонко направила Цзы Бай в лагерь негласной оппозиции Небесному порядку — поместила её в среду, где проще всего осознать, что божественный замысел Изначального не без изъянов и что ему не обязательно слепо следовать.

На это же, кстати, намекал и Моракс. Он видел Изначального насквозь и предостерегал Цзы Бай: воля небес изменчива — даже белые облака могут обернуться чёрными гончими.

Позже вы увидите, что так и произойдёт. Семена сомнения, посаженные в Цзы Бай её окружением, однажды взойдут и станут фундаментом для неповиновения создателю.

Так Цзы Бай стала вершительницей воли не только Изначального, но и Лунных богинь. Селестия давала ей указания масштабные, касающиеся судьбы всего Лан-ганя. Лунные богини же концентрировались на более частных вещах — исполняли небольшие желания конкретных людей и семей. Так было по всему Тейвату, и именно за это Луны любили и почитали.

Например, в цивилизации, существовавшей на территории Цуруми, пели:

«Именуешься Владычицей триединою, именуетесь лунами, светом чужим озаряя. Девы и юноши чистые, Лунных сестёр законом хранимые, пойте! Пойте, юноши чистые, воспевайте, девы, Лунным богиням!»

Тогда же у Цзы Бай появилось Лунное колесо — средство дистанционной связи с Лунными богинями, своего рода небесный «телефон».

Ей также выделили комнату в Лунном дворце, где она иногда проводила время.

Цзы Бай и Лан-гань

Цзы Бай была нежна и внимательна к каждой душе, которую ей поручили оберегать. Она даже выступала в роли преподавательницы: ангел учила детей читать, писать и играть на музыкальных инструментах. Учила она и взрослых — в первую очередь ремеслу.

Например, она посвятила свой народ в земледелие и выращивание таких культур, как просо, бобы, чумиза и рис. Благодаря этому люди жили в достатке, а их амбары были заполнены до краёв. Одним из национальных блюд Лан-ганя были рулетики с начинкой из птицы, грибов и побегов бамбука. С наступлением весны их готовили в каждом доме царства.

Лан-ганьцы не отставали и в шахтёрском деле — их земли были богаты кристальным песком, нефритом и драгоценными камнями. Цзы Бай научила их добывать минеральные краски — например, синий из азурита, а красный из киновари. Лан-ганьцы также владели сложной техникой ковки, благодаря чему создавали надёжные предметы быта, оружие и доспехи. Однажды, чтобы почтить свою богиню, они создали для неё бронзовую колесницу с нефритовым паланкином, чтобы она могла разъезжать на нём по небу.

Древние жители Ли Юэ достигли мастерства и в работе с тканями. Цзы Бай научила их вымачивать конопляные стебли, разматывать шёлк, прясть пряжу и ткать полотно. Даже её собственный наряд, состоящий из шёлка и льна, когда-то был создан искусными ткачами Лан-ганя.

Особенно Лан-гань славился своими изделиями из нефрита, причём для жителей этот минерал носил церемониальный и священный характер. Именно из нефрита они соорудили большой алтарь, чтобы молиться Цзы Бай, Лунам и Селестии.

У лан-ганьцев существовал и особый ритуал — подношение церемониального нефрита.

Важно заметить, что нефрит стал священным минералом у лан-ганьцев не на пустом месте — он был тесно связан с самой Цзы Бай и потому в представлении людей отождествлялся с божественным.

По преданиям, нефрит зародился в Ли Юэ не естественным образом, а стал результатом влияния Цзы Бай на окружающую среду. Весь нефрит Ли Юэ, по сути, происходил от неё. Поэтому Лан-гань имел и второе название — страна Юй, что переводится как «страна нефрита».

Стоит также отметить, что Лан-гань охватывал не только территорию современного Разлома, но и предместье Лиша поблизости. Локация Гробница Дуньюй, вероятно, некогда была резиденцией Цзы Бай и потому имеет столь символическое название — согласно легендам жителей Ли Юэ, «Дуньюй» переводится как «страна, в которую пришёл прекрасный нефрит».

Другое интересное наблюдение касается данжа «Затерянная долина» — когда-то это было древнее ритуальное место, где люди проводили обряды и праздники.

Один из праздников вам уже немного знаком — Праздник лунных фонарей, на котором основан Праздник морских фонарей. История его возникновения довольно забавная.

Хотя у Тейвата в древности и было три луны, они никогда не всходили на ночное небо одновременно. В течение года мир освещала лишь одна из трёх, пока две остальные прятались в её тени. Однако Лунные богини, отвечавшие за этот порядок, были не слишком внимательны. Однажды они перепутали расписание и взошли на небо одновременно — люди увидели сразу три луны. Прежде такого не происходило, поэтому лан-ганьцы решили, что это предвестие беды, и всерьёз испугались.

Осознав ошибку, богини призвали к себе Цзы Бай и попросили объяснить людям, что три луны в небе вовсе не дурное знамение.

Произошедшее закрепилось как традиция — с тех пор три луны появлялись в начале каждого нового года, становясь друг за другом и образуя лунное затмение. Люди стали воспринимать это как праздник и даже придумали легенду: будто на небе живёт огромная жаба, пожирающая луну, и прогнать её может только Цзы Бай.

Чтобы призвать посланницу, они запускали в небо фонари, ели лунные пироги и молились, читая древнее стихотворение, называемое «Нефритовый ветер Цзы Бай».

Сияет ночь, и вечна луна — нам девой нить шелкопряда дана.
Мерцает ночь, и радужна луна — нам девой лоза для плетенья дана.
Сверкает ночь, и морозна луна — нам девой полынь для гаданья дана.
Вспахали землю, посадили зерно — пусть новое жито прорастёт из него.
Всходы проса густы, и бобы налились — как же пышно растут с чумизою рис.
Собираем плоды, готовим вино и владычице нашей подносим его.
Чиста, словно небо, красотою полна — среди тёмной ночи сияет она.
Я молитву свою посылаю к ней в небеса.

Война Возмездия

Но затем мирным временам пришёл конец. В Тейват вернулся Король Драконов Нибелунг — однако он был уже не тем, что прежде.

В своём путешествии он отравился Бездной и обезумел. Так началась Война погребального пламени, и в мир хлынуло огромное количество энергии Бездны, отравившей всё живое.

Первым делом дракон атаковал Луны, решив, что они предали его.

Лунные богини были заключены в тюрьму, известную как Лунное отражение, а две из трёх лун оказались заражены Бездной. Чтобы остановить их разложение, Изначальный разрубил небесные тела мечом.

Уцелевшая Морозная Луна и множество осколков разрушенных лун были выброшены за границу мира, но часть успела упасть на землю — метеоритный дождь унёс бесчисленные жизни.

Бедствие сопровождалось и другими катаклизмами — землетрясениями, потопами, восставшими драконами, решившими, что это их шанс, и, в конце концов, отродьями Бездны, заполонившими все уголки материка.

Королевство Лан-гань пропиталось кровью и зловонием — некогда прекрасная цивилизация была разрушена. Дети остались без матерей, а мужчины взяли в руки оружие, чтобы дать отпор монстрам.

Изначального, наблюдавшего за катастрофой, охватили навязчивые страхи. Он боялся, что путь к греху — то есть к Бездне — теперь открыт, что люди начнут внимать её шёпоту и обретут силу, способную противостоять установленным законам.

Любимый сад творца оказался заполнен вредителями. Он думал, что лишь вопрос времени, когда они изуродуют его прекрасные цветы. И тогда Владыка Небес принял решение — окончательное, жестокое и неоспоримое: перелопатить все клумбы, сравнять их с землёй и подготовить почву для новой. От этой он уже отказался.

Небеса постановили: людские цивилизации будут уничтожены небесными шипами — словно клумбы мотыгами. Скверну необходимо очистить любой ценой.

Наблюдая за катастрофой, Цзы Бай, знавшая, какую судьбу Изначальный уготовил Лан-ганю, не могла прийти в себя. Человеческие чувства, прежде ей неведомые, заполнили её сердце — грусть, обида и злость. Всё то, с чем она никогда не сталкивалась.

В этот миг она словно сама стала цветком — одним из тех, которые когда-то защищала и направляла. Она вдруг ощутила, что так же нуждается в заботе и тепле.

И именно тогда знак луны опустился на её спину — тихо, как пролитая слеза. Это было Лунное колесо, которое она получила, став лунной посланницей, но до этого момента не носила. Лунная воля откликнулась на её стенания и явила артефакт, холодное сияние которого, нежно обнявшее её со спины, подарило ей тот же покой и утешение, что Лунные богини дарили людям — словно она стала одной из них.

Это был символический момент: Цзы Бай поняла, что является не только ангелом, но и человеком, способным чувствовать, любить и разделять эту любовь с теми, кого поклялась защищать.

«В этой мимолётной прохладе она поняла, что ещё до того, как её поглотит палящий блеск Утренней звезды, она будет любить свои цветы ещё сотни миллионов лет».

Будто предчувствуя исход, Астарот наведалась в обитель Цзы Бай.

Божественная посланница знала, что умрёт. Но даже так она не могла смириться с судьбой, уготованной Лан-ганю.

Цзы Бай задержала крушение шипа и за это время организовала эвакуацию людей.

Она повела уцелевший народ на восток, в долину Чэньюй, где они обрели новый дом.

Её же постигло наказание за неповиновение — смерть от палящего света её отца и создателя.

За мгновение до смерти Цзы Бай воспользовалась Искусством адептов, которому её научил Моракс, и отсекла от себя три смертные сущности, чтобы оставить путь к возрождению. Повелительница Времени Астарот, наблюдавшая за наказанием, заметила это и незаметно для Изначального сохранила исток души Цзы Бай, поместив его в отсечённые сущности.

Да, Астарот могла немного смухлевать, но полностью отменить наказание Изначального и спасти Цзы Бай она не посмела бы. Поэтому, хотя фрагменты её души и были сохранены, им всё равно предстояло вынести наказание.

Первая, красноглазая сущность Цзы Бай, олицетворявшая гнев, обиду, чувство вины, боль и утрату, содержала земную душу Цзы Бай. Астарот погрузила её в сон и запечатала в медной колеснице, утерянной в руинах Лан-ганя.

Вторая, золотоглазая сущность Цзы Бай, олицетворявшая свободолюбие, содержала человеческую душу. Её также погрузили в сон и запечатали в картине, созданной лан-ганьцами.

Третья же, голубоглазая сущность, олицетворяла ту Цзы Бай, которой она была прежде — холодную и лишённую эмоций. В неё Астарот поместила небесную душу, наиболее близкую к истинной природе ангела.

Её запечатали в проекции Луны — внутри подделки, заменившей настоящие Луны. Проекция стала её тюрьмой.

Кроме того, небесная душа была единственной из трёх, которую Астарот не погрузила в сон. Она осталась в сознании и несла тяжёлое бремя, не имея возможности выбраться.

Что ещё хуже, время внутри проекции Луны текло иначе — небесная душа Цзы Бай провела в своей тюрьме почти двести миллионов лет. Это было настоящей пыткой.

Вам, вероятно, знаком тот факт, что, будучи заключённой в проекции Луны, небесная душа Цзы Бай любила заниматься математическими подсчётами. На первый взгляд это кажется забавной особенностью персонажа, но за этим стоит глубокий и скорбный смысл.

Небесная душа Цзы Бай была лишена почти всех воспоминаний, чувств и эмоций — всё, что ей оставалось, это считать числа, словно бездушная машина.

Так началось её наказание, растянувшееся в бесконечности.

Переселение Лан-ганьцев в Чэньюй, знакомство с Аллосией и Адептами

После падения небесного шипа на месте Лан-ганя появился необъятный бездонный Разлом, вокруг которого, вследствие сильнейших землетрясений и катаклизмов, сформировались высокие, завихрённые горы.

Землетрясение было настолько разрушительным, что древний город, некогда стоявший на поверхности, ушёл под землю и в процессе даже перевернулся. Да, речь идёт о том самом Безымянном городе на дне Разлома, который, как вы теперь понимаете, изначально находился на поверхности и был частью Лан-ганя.

В Разломе можно также найти идеально сохранившиеся окаменелости морских обитателей. Это означает, что в прошлом возле Лан-ганя находилась река или озеро, но из-за упавшего шипа и сопутствующих географических изменений живых существ в одно мгновение придавило камнем, и от них остались лишь безмолвные следы.

Люди же, оставшиеся без посланницы и дома, были вынуждены начать всё с нуля в безымянных бесплодных землях, известных ныне как долина Чэньюй.

Однако люди были не первыми существами, заселившими эти просторы.

К тому времени там уже жила тройка Адептов. Первой из них была хозяйка горы Лин Юань и её гордый народ мистических зверей Сюаньвэнь.

В долине Яоди обитала Владычица Медицины — огромная белая змея, которую сейчас вы знаете как Чан Шэн, спутницу лекаря Бай Чжу. Её обителью был двор Линшу, где она создавалa лекарства.

Тем временем в водах долины жила Фу Цзинь — по своей сути огромный карп.

Помимо Адептов, в Чэньюй обитала Богиня Снов Аллосия. Она повелевала духами прошлого и жила в горной обители. Говорят, она носила платье из застывшей яшмовой крови, пользовалась давно разрушенной серебристой колесницей и спала под тёмными водами бездонного пруда.

В незапамятные времена она была хозяйкой долины Чэньюй, властвовала над птицами и зверями, над адептами, управляла приливами и отливами реки Бишуй и выступала судьёй, поддерживающей природное равновесие между смертными и миром духов.

После смерти Цзы Бай именно Аллосия взяла на себя ответственность за жизни людей, бежавших из Лан-ганя. По одной из версий, она заключила с ними некий контракт.

Адепты тоже не остались в стороне. Когда люди впервые прибыли в Чэньюй, Фу Цзинь и Чан Шэн приняли их с распростёртыми руками, чего, конечно, нельзя сказать о Лин Юань, не желавшей делиться территориями. Тем не менее она смирилась с новыми соседями, видя, что её подруги дорожат этими существами. В конце концов тройка Адептов даже присягнула Аллосии на верность и стала во всём ей помогать.

Здесь стоит сразу пояснить, что имя Аллосия пока официально не подтверждено. После событий, о которых я расскажу дальше, её имя стало запретным и было вычеркнуто из истории Ли Юэ. Возможно, мы бы никогда о нём и не узнали, если бы не сценарные заметки разработчиков — архивы, созданные ещё на релизе игры, где описаны ранние наработки, касающиеся истории персонажей.

Так вот, в разделе о Сяо прямо упоминалось имя Богини Снов — Аллосия. Однако разработчики ещё могут изменить его, если вообще решат подробнее раскрыть её лор. Примечательно, что имя «Аллосия» является демоническим — как и у многих других богов — и отсылает к демону Аллоцесу из Гоэтии.

Мирное время

Вскоре люди основали своё первое поселение на территории современной локации «Стена Чичжан». Даже обретя новых покровителей, они продолжали молиться Цзы Бай и надеяться на её возвращение. Люди возвели величественную ритуальную башню, словно пытаясь дотянуться до небес, и множество храмов.

Они также перенесли из Разлома тот самый нефрит, с помощью которого когда-то связывались с посланницей.

Его установили на так называемой Священной горе, известной ныне как Терраса Чиван. В те времена жители долины называли это место Висячими садами, и только избранные шаманы имели право подниматься туда.

Впоследствии многие племена, произошедшие от первых переселенцев, сохранили эту простую, первозданную веру, и почитание нефрита стало частью традиций Ли Юэ. С тех пор чэньюйцы вырезали прекрасный нефрит и бросали его в реку Бишуй, молясь о добрых знамениях, плодородной земле, чистой воде и крепких берегах.

На основе этой традиции адепт-карп Фу Цзинь разработала ритуал Нефритового благословения. Его проведение повлияло на течение физических и духовных артерий мира. Благодаря этому реки и почва Чэньюй стали пригоднее для жизни, и бесплодные земли постепенно ожили.

Вскоре Фу Цзинь посадила и первое в истории долины чайное дерево — к тому же не посоветовавшись с Лин Юань, считавшей себя хозяйкой горы. Подругу разозлила своевольность карпа, но в глубине души она уже представляла тонкий аромат будущего чая.

Стоит отметить, что в те времена Лин Юань почти всегда находилась в человеческом облике — как и Владычица Медицины Чан Шэн, которая жила среди людей в образе девушки и занималась врачеванием.

В те спокойные годы Фу Цзинь успела попутешествовать по Ли Юэ и взобраться к водопадам гор Аоцан и Хулао. Там она познакомилась с Адептами юга, чьи сила и мудрость затмевали её собственные.

Поскольку Фу Цзинь была карпом, она не могла надолго покидать родные пресные водоёмы и переносить солёную воду. Поэтому Владычица Песен и Скитаний, известная ныне как Мадам Пин, подарила ей чайник, внутри которого карпу было значительно проще и безопаснее путешествовать.

В те же времена зародилось и другое государство — Ассамблея Гуйли. Его основали Богиня Пыли и Властелин Камня.

Ранее у каждого из них были собственные народы, но боги понимали, что их взгляды на мир и людей схожи, и что объединившись, они смогут создать более процветающую цивилизацию.

Их первая встреча произошла среди поля глазурных лилий, которые так любила вечно улыбчивая Гуй Чжун. Правда, тогда она пыталась держаться возвышенно и серьёзно — что, впрочем, у неё почти не получилось: по её виду Мораксу было ясно, что она едва сдерживает радость от предстоящего союза.

Тогда, стоя среди лилий, Гуй Чжун сказала:

Эти крохотные человечки так малы и хрупки. Они словно пылинки. Из-за своей ничтожности они не знают, когда их жизнь оборвётся от бедствий, и потому всегда боятся. Я подумала: если объединить твою силу и мой ум, этот город станет по-настоящему великим.

Но в Ассамблее Гуйли правили не только эти два бога — их поддерживал и Мархосиус, Бог Очага.

Он разделял себя на множество малых частей и проникал в дома людей, помогая разжигать печи и готовить пищу.

У Хранительницы Облаков остались очень тёплые воспоминания о тех временах:

«Гуй Чжун часто приглашала друзей к себе домой за большой каменный стол. Созерцатель морей всегда первым выкладывал на него недавно найденные сокровища. У него был мягкий темперамент, однако когда дело доходило до его увлечений, он любил красоваться.

Но ведь сокровища не были результатом его труда — он просто использовал свои исследовательские навыки, чтобы выкопать их из земли! Как, скажите на милость, он может сравниться со мной, если все мои изобретения я создала сама?!

Во время каждого спора Гуй Чжун подходила к нам. Иногда начинала спорить с нами, в других случаях приобнимала и принималась говорить разные глупости. Она стремилась всех осчастливить, и, стоит признаться, у неё это получалось. Такой у неё был дар — какие бы глупости она ни говорила, никто не чувствовал себя оскорблённым или обиженным.

Так или иначе, как только наши жаркие споры достигали апогея, Мархосиус ставил на стол свои восхитительные блюда. Кто посмеет пренебречь чудесными творениями Бога Очага? При виде их мы немедленно прекращали спор и готовили стол к ночному пиршеству... Эх, в те времена меня всегда беспокоило, что чаши, которые приносил Властелин Камня, были слишком квадратными. Как можно наслаждаться напитком из квадратной чаши? Можете себе такое представить? Как видите, великий Властелин Камня тоже не застрахован от просчётов.

А вот в блюдах Бога Очага даже я не могла найти недостатки. Пока мы трапезничали, Гуй Чжун продолжала находить темы для разговоров, наполняя застолье весельем и звонким смехом. У каждого из этих старых зануд были свои недостатки и причуды. Интересно, почему же тогда мы отлично проводили время за трапезой? Пили вместе вино высоко в горах, пока не садилась луна и не всходило солнце, и только тогда пиршество подходило к концу.

Владыка Песен и Скитаний часто оставалась любоваться цветами вместе с Гуй Чжун, прежде чем вернуться в свою обитель.

В те времена глазурные лилии встречались гораздо чаще... Усеянные лилиями поля казались настоящим морем... Пин была отважной и вдумчивой, красноречивой и мудрой. Более того, её дружба с Гуй Чжун была гораздо крепче моей... Когда-то они были соперницами и часто соревновались друг с другом в области музыкальной композиции».

Аллосия тоже не сидела без дела. В те годы она и долина Чэньюй поддерживали дружбу с Ассамблеей Гуйли. Особенно тесные отношения у богини были с Мораксом — его неоднократно называют её близким другом, с которым она делила вино и долгие беседы.

В те годы он вырезал множество украшений из нефрита и даже меч «Драгоценный омут», предназначенный в подарок богине.

Война Архонтов

Но затем всё изменилось.

Более четырёх тысяч лет назад началась Война Архонтов — Селестия предложила бесчисленным богам Тейвата семь божественных тронов, занять которые могли лишь достойнейшие.

Боги начали сражаться друг с другом, демонстрируя Небесам свою силу и отвагу. Особенно кровавыми были битвы в Ли Юэ.

Моракс не желал проливать чужую кровь, но порой ему не оставляли выбора — многие боги первыми нападали на него и угрожали народу Ассамблеи Гуйли.

Согласно легендам, одной из ипостасей Властелина Камня в те времена было беспредельное истребление. В эпоху божественных междоусобиц никто не назвал бы его мягким. Он ясно различал добро и зло и бил без колебаний — даже вчерашние союзники не знали пощады.

Им были повержены многие боги, например Повелитель Вихря Осиал — морское чудовище, пригвождённое копьями ко дну океана.

С Мораксом вступал в битву и Повелитель морей Оробаси, происходивший из Ли Юэ и живший во дворце на морском дне. Не сумев одолеть Властелина Камня, он бежал и позже нашёл народ Энканомии, решив стать их защитником.

Были в Ли Юэ и боги, не участвовавшие в сражениях. Например, Богиня Соли Хеврия. Она была доброй и милосердной богиней, а ещё слабой и неспособной к сражению. Рискуя собой, она обошла весь Ли Юэ в поисках ещё никем незанятых территорий, чтобы обосноваться там со своим народом.

Но другие боги не дали им мира. Они отбирали её территории, и Хеврия, не желая кровопролития, раз за разом уступала — пока от её королевства не остался лишь жалкий клочок земли.

Тогда назначенный ею правитель разочаровался в богине и решил доказать, что в мире, полном боли, нет места доброте. Он и другие смертные подняли мечи и убили ту, что любила их всей душой.

Хеврия погибла не в битве богов, а от рук собственных последователей. Боль и обида, сконцентрировавшиеся в ней в момент смерти, вызвали стихийный взрыв — всё вокруг покрылось солью, включая людей, превратившихся в безмолвные статуи.

Что касается Аллосии — она сошла с ума.

По словам Фу Цзинь, её хозяйка не была воплощением зла. Если что и можно было назвать злом, так это саму Войну Архонтов, толкнувшую даже миролюбивых богов к зверствам.

Богиня снов возжелала власти, но главной движущей силой стал страх. Страх перед Мораксом. Несмотря на их дружбу, она боялась предательства. Не потому, что он давал повод сомневаться, а потому, что во времена войны доверять было невозможно даже прежним союзникам.

Её одолевала навязчивая мысль: либо она убьёт Моракса, либо он её.

В тот период богиню захлестнули ненависть и недоверие. Это отравило не только её душу, но и жизни людей вокруг. Вместо того чтобы даровать сны, она начала их отнимать — и пожирать. Самыми «вкусными» для неё были сны, пропитанные болью и страданиями. Восседая на троне и поглощая мрачные грёзы, Аллосия испытывала почти безумный экстаз, пробирающий до костей.

Она также поработила юношу — тогда ещё молодого божественного зверя с выдающимися боевыми навыками. Он должен был приносить ей пропитанные кровью сны. Речь, как вы понимаете, о якше Сяо. Аллосия сделала его безвольной марионеткой.

Он погубил множество жизней, растоптал бесчисленные мечты и был вынужден пожирать сны своих жертв, испытывая невыносимую боль, не имея возможности сопротивляться.

В свободное от работы время он валялся в её ногах закованный в цепи. Она делала в его теле проколы и подвергала порке. Якше даже элементарно не давали человеческой пищи: из-за этого он ел снег, даже не подозревая, что это не еда.

В её подчинении была и личная армия: трёхметровые великаны-воины Чэньюй, покрытые татуировками, чьи нефритовые топоры могли разрубить врага одним ударом.

Аллосии служили и демонические твари. В ту эпоху долина Гуйли была охвачена хаосом войны с её приспешниками. Повсюду бушевали сражения, а воды Бишуй становились багровыми от крови.

И, как бы ужасно это ни было, Аллосии всё казалось недостаточно.

Чтобы одолеть Моракса, она была готова пойти на ещё более радикальные меры.

Противостояние Аллосии и Моракса

Аллосия была сильным противником. Если с другими богами Моракс расправлялся на раз-два, то с Богиней Снов ему действительно пришлось повозиться. В истории Сяо сказано, что весь Ли Юэ усеян следами их битвы.

Чтобы справиться с могущественным врагом, Моракс даже призвал одну из смертных сущностей Цзы Бай — человеческую душу с золотыми глазами. Он каким-то образом нашёл «картину», в которой её заточила Астарот, и освободил.

В обмен на свободу она помогла ему в походе на Чэньюй.

Касательно самого похода: флот миллелитов во главе с Золотым богом поднимался вверх по течению реки Бишуй, приближаясь к долине. Аллосия прекрасно осознавала угрозу, которую несла армия противника, и потому решилась на невиданную подлость — поднять уровень воды в реке Бишуй и вызвать чудовищный потоп, способный смести всё на своём пути.

Чтобы вы понимали масштаб: река Бишуй берёт начало в долине Чэньюй и далее проходит через весь Ли Юэ, в том числе через долину Гуйли. Если бы Аллосия осуществила задуманное, наводнение унесло бы бесчисленные жизни — включая жителей Чэньюй, тех самых людей, которых она когда-то защищала.

Тогда три Адепта, некогда примкнувшие к ней, решились на предательство. Они не могли позволить людям погибнуть. Лин Юань отвечала за сопровождение жителей в заранее подготовленные укрытия, а Чан Шэн отправилась сразиться с Богиней, чтобы задержать её. В той битве она едва не погибла и сильно ослабла.

Фу Цзинь же сыграла ключевую роль — она бросила в русло Бишуй огромный нефрит, который встал между гор и образовал дамбу, сдерживающую воду.

Нефритовое Жерло — главная достопримечательность долины Чэньюй — это то самое место, где Фу Цзинь создала нефритовую стену. Она не только перекрыла поток, но и сдвинула горы, расширив русло и замедлив течение. Наконец, она заставила землю расколоться, чтобы часть воды ушла в образовавшиеся разломы.

Однако даже этого оказалось недостаточно. Воды Бишуй накрыли флот миллелитов, предместье Лиша и полностью уничтожили Ассамблею Гуйли. Из-за проведения ритуала Фу Цзинь лишилась всех своих сил и стала маленьким карпом, более не способным принять человеческий облик и выйти на сушу.

Заплатив высокую цену, Адептам удалось ослабить потоп, но не остановить свою уже бывшую хозяйку. Вместе с армией Аллосии война превратилась в настоящую кровавую резню. В той войне погибла Богиня Пыли и ближайшая соратница Моракса — Гуй Чжун.

В игре не раскрываются точные обстоятельства её гибели; известно лишь, что она была сражена врагом. Когда Владычица Песен и Хранительница Облаков прибыли на место, среди руин они нашли лишь её безжизненное тело. Велика вероятность, что она пала в бою с армией Аллосии.

А вот что известно наверняка — как отреагировал Моракс. Нефритовый меч, который он когда-то хотел подарить Аллосии, стал оружием, которым, по одной из версий, и была отсечена её голова.

Согласно другой версии, Богиню Снов не убили, а запечатали, погрузив в безмолвный сон где-то в долине Чэньюй. Поэтому не исключено, что когда-нибудь мы ещё встретимся с ней.

Ли Юэ после Войны Архонтов

Так закончилась история Богини Снов — но не история Ли Юэ.

Именно из-за наводнения, вызванного Аллосией, жители Ассамблеи Гуйли были вынуждены покинуть разрушенный дом. Они начали всё с нуля к югу от горы Тяньхэн, где позже и была основана гавань Ли Юэ.

Адепты и боги сопровождали их на всём пути, защищая и оберегая. А Мархосиус даже пожертвовал собой — он отдал всю свою элементальную энергию земле без остатка, чтобы подавить миазмы, возникшие из ненависти погибших богов.

Он был не единственным, кто сделал подобное. Тогда на склоне Уван росло гигантское дерево — Тао Ду, также известный как Буне, демонический бог потустороннего мира, примиряющий силы жизни и смерти. Он был миролюбив, но невероятно силён, поэтому в годы войны никто не осмеливался бросить ему вызов.

К окончанию Войны Архонтов он пожертвовал собой, став так называемой гранью: слившись с артериями земли, он превратился в фильтр, накапливающий ненависть павших богов и не позволяющий ей отравлять земли Ли Юэ.

Когда «фильтр» переполнился миазмами, вперёд выступила Восьмёрка Великих — герои очистили Тао Ду и уберегли страну контрактов. Среди них была и златоглазая серебристая лошадь. Смертная сущность Цзы Бай также приняла участие в ритуале. Так возник ритуал очищения Тао Ду.

Что касается жителей Чэньюй, власть над долиной перешла к Властелину Камня. Люди постепенно переняли культуру Ли Юэ, но сохранили собственную идентичность и традиции. По сей день считается, что нрав жителей Чэньюй мягче, а ритм жизни — спокойнее.

Непростая, но всё же светлая развязка ждала и Сяо. Властелин Камня освободил его от рабства, а тот в благодарность взял на себя обязанность защищать Ли Юэ. Однако годы порабощения навсегда оставили след в его сердце. Ему до сих пор снятся кошмары, а любимое блюдо — миндальный тофу — притягивает его не вкусом, а текстурой, напоминающей о снах, которыми он когда-то был вынужден питаться.

Впрочем, свою службу Сяо нёс не так, как сейчас — не в одиночку. У него были соратники, такие же якши, как и он сам.

Но в итоге и они оставили его — несмотря на великие силы, которыми обладали якши, они неизбежно подверглись карме и стали запятнаны ненавистью Демонических Богов. Некоторых поглотила необузданная ярость, неописуемый страх и безумие, и оттого они обратились друг против друга.

Война оставила шрамы и на Мадам Пин. Смерть Гуй Чжун, её близкой подруги, глубоко ранила адепта. Её часто видели сидящей в одиночестве на вершине горы, с инструментом в руках. Мелодии менялись — от траурных до успокаивающих, порой почти страстных. Прошли годы, прежде чем она сочинила музыку, которая пришлась ей по душе. В честь этого она исполнила её облакам — так Пин попрощалась с Гуй Чжун.

После этого она приняла облик старушки и покинула Заоблачный предел, переселившись в гавань Ли Юэ.

Жизнь лошадки в бамбуковой роще

Когда Война Архонтов закончилась, смертная сущность Цзы Бай — её человеческая душа по имени Цзы Цяо — решила уйти от людей и жить в уединении в бамбуковой роще.

Такое решение было связано вот с чем.

Во-первых, после всех испытаний она сильно ослабла. Во-вторых, она была опасна для окружающих: проклятие Астарот, наложенное на смертные сущности, дурно влияло на тех, кто долго находился с ней рядом.

И всё же путники и травники нередко терялись в тех местах, и тогда Цзы Цяо приходила им на помощь. Она рассказывала истории о прошлом — чтобы развеять их страх и собственное одиночество.

Известно несколько таких случаев. Например, о девочке-собирательнице трав, которая сорвалась со скалы и была спасена Цзы Цяо.

Лошадка не только спасла её, но и наполнила корзину целебными травами. Девочка рассказала об этом матери, затем своим детям, а позже — внукам. Так история сохранилась до наших дней: семья Лу, владеющая таверной «Жеребец», считается потомками той самой девочки. Они молятся белой лошади и чтят её.

В другой раз Цзы Цяо помогла заблудившемуся мальчику — она рассказала ему историю и вывела из леса.

Возрождение Цзы Бай

После того как настоящая Морозная Луна была возвращена внутрь границы мира, существование проекции потеряло смысл, и она — то есть тюрьма Цзы Бай — начала саморазрушаться. Вместе с ней могла окончательно погибнуть и заключённая внутри небесная душа Цзы Бай. Достать её было невозможно: единственный выход — сначала найти две остальные части души и соединить их с небесной.

Как раз тогда археологическая группа посетила Разлом и обнаружила реликвии эпохи Лан-Гань, одной из которых была бронзовая колесница, в которой спала земная душа Цзы Бай, красноглазая смертная сущность.

Она пробудилась и начала бродить по миру, терзаемая воспоминаниями о прошлом, от которых не могла убежать. Она сожалела и винила себя за то, что спасла недостаточно людей. Однако Путешественник помог ей осознать: она сделала достаточно, и потомки тех людей, которых она некогда спасла, теперь процветают в Ли Юэ.

Что касается золотоглазой смертной сущности, в которой была заключена человеческая душа Цзы Бай, она всё ещё жила в бамбуковой роще. Отыскавший её Моракс предложил девушке сделку: Путешественник покажет ей современный Ли Юэ, и если после этого она захочет, отдаст осколок души Цзы Бай и поспособствует её воскрешению.

Прогуливаясь по Ли Юэ, Цзы Цяо наблюдала, как носильщики несли ящики на плечах, уличные торговцы толкали тележки, а привязанные к ним воздушные змеи и фонарики издавали едва различимый шорох. Она видела, как повара готовили еду, артисты рассказывали свои истории, поэты декламировали стихи, солдаты патрулировали улицы, дети играли, старики отдыхали, чиновники выполняли свои обязанности, а простые люди погружались в нехитрые развлечения.

Некоторые нашли своё призвание, другие продолжали тревожиться о будущем. В этом спокойном и безмятежном порядке все с нетерпением ждали наступления праздника и рассвета нового дня. То, чего она некогда жаждала увидеть в царстве Лан-Гань, предстало перед ней спустя тысячи лет в гавани Ли Юэ.

«Поистине… неописуемо прекрасен мир людей», — сказала Цзы Бай, ангел, всё ещё любившая человечество. Она согласилась отдать Путешественнику человеческую душу Цзы Бай.

На празднике Морских фонарей, когда весь Ли Юэ молился Белой Лошади и запускал фонари, один из них Моракс наполнил осколками души Цзы Бай и направил в небо.

Так некогда разбитой на части душе удалось восстановиться, и наказание Цзы Бай завершилось.

Однако вернувшаяся в мир Цзы Бай была уже не той, что прежде. После соединения осколков её сознание пребывает в хаосе и всё ещё не восстановилось. Возможно, пройдут годы, прежде чем Цзы Бай вновь сможет полностью обрести контроль над разумом.

Хоть это и не совсем удобно, она всё же пытается жить полной жизнью. После возвращения она начала путешествовать по Ли Юэ — знакомому, но одновременно и новому.

Каждый раз, когда она видела потрясающие пейзажи, она вышивала эти величественные ландшафты на шёлке с помощью силы Адептов. Со временем горы и реки на полотне растянулись на тысячи миль, величественные и ослепительные.

В минуты покоя Цзы Бай любила доставать шёлковую картину и любоваться ею. Чем дольше смотрела, тем ярче сияло её лицо от радости и гордости — гордости за людей, которые не сдались, даже потеряв её, свою посланницу, и смогли построить ещё более процветающую цивилизацию.

А ведь если бы не жертва и отвага Цзы Бай, возможно, этой страны даже не существовало бы.

Заключение

На этом мой рассказ подходит к концу. Надеюсь, этой статьей мне удалось передать вам всю красоту этой тяжёлой истории.