Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи


ОГЛАВЛЕНИЕ

Пролог

Часть I Тогда

Глава 1 Марк Лициний Красс: скандалы, пожары и войны

Глава 2 Ален Руфус: зачистка земли

Глава 3 Манса Муса: театр на гастролях

Глава 4 Козимо Медичи: искусство, деньги и совесть

Глава 5 Франсиско Писарро: завоевания и добыча

Глава 6 Людовик XIV и Эхнатон: короли-солнца

Глава 7 Ян Питерсоон Кун и Роберт Клайв: удача улыбается торговцам

Глава 8 Круппы: промышленный патриотизм

Глава 9 Эндрю Карнеги: Дарвин и разбойники

Глава 10 Мобуту Сесе Секо: ходячий сейф

Часть II Теперь

Глава 11 Шейхи

Глава 12 Олигархи

Глава 13 Гики

Глава 14 Банкиры

Заключение

Благодарности

Библиография

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

Пролог

Ни один человек не богат настолько, чтобы купить свое прошлое.

Оскар Уайльд

Это был не какой-нибудь там обычный лобстер. Огромное ракообразное-переросток с трудом умещалось на тарелке из английского костяного фарфора. Сидевшая напротив жена британского дипломата нервно улыбалась, явно разделяя мое беспокойство — как же справиться с этим умерщвленным чудовищем? Шел 1992 год, и это была моя первая светская беседа с российским олигархом. Владимир Гусинский и его жена Лена пригласили нескольких избранных гостей в свою московскую квартиру; они жили в одном квартале от крупнейшего в стране памятника Ленину на Октябрьской площади[1]. Официанты в галстуках-бабочках суетились вокруг нас с преувеличенной вежливостью, постоянно подливая в бокалы Шабли Премьер Крю.

Россия менялась у меня на глазах. Крохотная горстка людей обогащалась с такой скоростью, какая не могла им привидеться даже в самых фантастических снах. Лишь год-два назад все обстояло совсем иначе. Хотя я не мог выставить на стол ничего лучше банки Heineken из магазина для иностранцев, где товары продавались только за валюту, я знал, что мне как представителю небольшой группы неплохо устроившихся западных экспатов завидовали. К середине же десятилетия, вернувшись в Лондон, я наблюдал за постепенно разворачивающимся нашествием первого поколения «новых русских». Некоторые из моих прежних друзей теперь пренебрежительно тыкали вилкой в поданные им блюда в ресторане Гордона Рамзи[2], демонстративно оставляя большую часть еды на тарелке, или же пускались в беседы о последнем своем «длинном уикенде» в Кап-Ферра[3].

Так родилось мое увлечение сверхбогатыми людьми мира, их стилем жизни, а еще больше их психологией. И давайте сразу признаем: мы одержимы этими супербогачами. Мы завидуем и ужасаемся их стилю жизни. Мы говорим, что нам ненавистно, во что они превращают наше общество, но обожаем читать о них в глянцевых журналах и оценивать их успехи в специальных рейтингах.

Как эти люди добились успеха — если правильно называть успехом внезапное обогащение? Почему им выпало это благословение? Может быть, они умнее, целеустремленнее всех остальных, или им просто больше везет? Отличается ли нынешнее поколение богачей от тех, что жили прежде? Люди, которых винят в экономическом кризисе и в усиливающемся неравенстве, по-прежнему живут в своих параллельных мирах, гребут лопатой бонусы, летают на частных самолетах на частные острова, изредка бросая обществу объедки со своего стола и называя это филантропией. Кажется, второе десятилетие третьего тысячелетия нашей эры стало эпохой неслыханного расслоения и неравенства. Но так ли это? Я решил исследовать вопрос, погрузиться в поисках ответов в прошлое — на целых две тысячи лет.

Эта история начинается в Древнем Риме, затем переносится в Англию эпохи нормандского завоевания, в королевство Мали, к флорентийским банкирам и европейским торговцам сырьем и завершается рассказом об олигархах современной России и Китая, элитах Кремниевой долины и Уолл-стрит. Все эти люди — жившие в древности и живущие сейчас, сколачивавшие состояние в периоды стабильности, высокомерия и упадка — имеют между собой больше общего, чем нам кажется. На каждого Романа Абрамовича, Билла Гейтса или шейха Мохаммеда найдется свой Альфред Крупп или Эндрю Карнеги. Супербогачи двадцать первого века — не причуда истории. Они многому могли поучиться у своих предшественников.

Как люди обретают богатство? Честными способами и грязными делами, путем наследования, предпринимательства и захвата чужих состояний. Они создают рынки и манипулируют ими. Они завоевывают или покупают влияние в кругах политической, культурной, общественной элиты. Больше ста лет в американской политике эта связь не скрывается — мало того, ею восхищаются. Чем более шикарным и дорогостоящим обещает быть благотворительный вечер, тем больше политиков считают своим долгом его посетить. Один из ярких примеров — ужин памяти Альфреда Смита[4], первого католика-кандидата в президенты страны. Ужин проводится в нью-йоркском отеле «Уолдорф Астория»: вход только во фраках, и никто из желающих попасть в будущем в Белый дом и думать не может о том, чтобы его пропустить. В октябре 2000 года Джордж Буш-младший пошутил (и в его шутке была изрядная доля правды): «Это впечатляющее собрание: те, у кого есть все, и те, у кого еще больше. Некоторые люди называют вас элитой; я же назову вас своей базой». Это довольно честное заявление могли бы примерить к себе многие политические лидеры во многие эпохи.

Такова топография глобальных кочевников: они общаются в узком кругу людей того же склада ума, сражаются друг с другом на одних и тех же аукционах, налаживают связи на яхтах друг друга. Они сравнивают себя только с людьми того же уровня, что часто приводит к неудовлетворенности своим уделом, к убеждению, что они недостаточно богаты или влиятельны. Они пытаются платить как можно меньше налогов — столько, сколько сходит им с рук. Они помогают друг другу укрепиться во мнении, что благодаря накоплению богатства и его расходованию на благотворительные мероприятия заслужили право принятия глобальных решений и право на моральное превосходство. Ллойд Бланкфейн, председатель совета директоров и генеральный директор Goldman Sachs, выразил мнение многих представителей этой группы, произнеся свою знаменитую фразу, что он «делает работу Бога».

Но прежде всего они одержимы конкуренцией — и в зарабатывании денег, и в их использовании. Первый этап после первоначального обогащения — показное потребление. В разные эпохи люди демонстрировали свое богатство по-разному, но психология, лежащая в основе этих демонстраций, всегда одна и та же. Рабы, наложницы, золото, замки древности и средневековья — те же частные самолеты, курортные острова, футбольные и бейсбольные клубы нашей эры. Для некоторых этого достаточно. Они перестают привлекать к себе внимание, скрываются за высокими стенами своих особняков, наслаждаясь изысканной роскошью в узком кругу друзей и прихлебателей.

И уже на ранних этапах вступают в силу законы притяжения. Чем вы богаче, тем богаче вы становитесь. И чем вы беднее, тем легче упасть еще ниже. Консультанты по инвестициям говорят, что самое трудное — заработать первые десять миллионов. Как только вы достигли этой вехи, остальное за вас сделают льготные налоговые режимы, юристы и законы. Лучшие умы обнаруживаются там, где находятся деньги, и законодатели и чиновники, зарабатывающие лишь малую долю дохода этих людей, не могут с ними тягаться. Плутократы убеждают государство отстать от них, но когда у них начинаются трудности, государство неизбежно превращается в их лучшего друга, готового выручать банки и другие институты — «слишком большие, чтобы рухнуть»[5]. Прибыль становится частной, долги национализируются. Как выразился американский экономист Джозеф Стиглиц, «сегодняшнее неравенство во многом объясняется манипулированием финансовой системой, которое стало возможным благодаря изменению правил, купленному и оплаченному самой финансовой индустрией, — это одна из самых выгодных инвестиций в истории».

Сегодня, как и в прошлые века, символов статуса бывает недостаточно. Насытившись самим богатством, люди хотят больше. Некоторые (хотя и немногие) стремятся занять государственные посты. Можно вспомнить Сильвио Берлускони, который, в свою очередь, следовал пути Марка Лициния Красса. Более безопасная и проторенная дорожка — путь бизнесмена или банкира, пользующегося политическим влиянием без формальной власти, не уходящего полностью в тень, но и не стремящегося быть на виду. Вспомните Козимо Медичи, да и любого человека, добившегося богатства и публичности в наши дни, от банкиров до предпринимателей и интернет-магнатов. Членство в правительственной комиссии или в попечительском совете культурного учреждения обеспечивает им и столь желаемую респектабельность, и ощущение, что их труд не пропал зря.

Богатство редко приносит покой. Сверхбогатые люди постоянно раздумывают над тем, что их ждет дальше. Они боятся за свое наследие и своих детей. Будут ли заработанные ими деньги в безопасности в руках наследников? Не исчезнут ли позиция и влияние, завоеванные ими в обществе? Начнут ли воздвигать памятники в их честь?

Они хотят запомниться не только тем, что заработали состояние.

Важнее всего для них репутация. Современные богачи нанимают целую армию для заботы о своем бренде, чтобы стереть неудобные факты прошлого. Границу между хищнической и продуктивной деятельностью, между юридической нечистоплотностью и безнравственностью зачастую провести нелегко. Они нанимают юристов, чтобы пачками выписывать иски о клевете, и пиар-агентов, чтобы внедрять нужные мысли. Бурно развивается кризисный пиар, помогающий отвлечь внимание общества от проделок их блудных отпрысков. Дружественно настроенные журналисты помогают им в этом. У «лидерства мнений» есть своя цена.

Чем туманнее дорога к богатству — от использования картельных сговоров и неявного давления до открытого насилия, — тем более решительно миллиардеры настроены стать столпами новой элиты, воспроизводя манеры и стиль жизни тех, кто разбогател прежде них. В древние времена для них было важно финансировать армию. В средневековой Европе ключевым пунктом на пути вверх по социальной лестнице являлся папский престол. Что теперь? Сегодня всякий, кто хоть что-то собой представляет, бывает в Давосе, или на закрытых конференциях Бильдербергского клуба, или на великосветской свадьбе в английской усадьбе — и желательно, чтобы в числе гостей был какой-нибудь юный представитель королевской семьи. Арт-галереи и благотворительные организации впадают в экстаз от небывалой щедрости богачей. Успех в обществе им практически гарантирован. Новая элита сливается со старой. Ведь предки нынешних потомственных богачей тоже когда-то были нуворишами.

У них в распоряжении все рычаги, и тех, кто оказывается в тюрьме или в опале, можно считать исключительными неудачниками. Чтобы навлечь на себя немилость закона или элиты, встающей на защиту своих членов, нужно постараться. По крайней мере, так обстоит дело при жизни. Управлять посмертной репутацией, своим историческим наследием — гораздо более тонкое дело. Но при определенных мерах, предпринятых заранее, и это вполне осуществимо.

Кого я называю «богатыми» (rich)? Это слово происходит из того же индоевропейского корня, от какого произошли кельтское rix, латинское rex и rajah на санскрите: все они означают «король». Во многих культурах идея богатства традиционно ассоциировалась с царским достоинством. Формальные структуры общества могут отличаться в разные эры и в разных культурах, но связь между деньгами и высоким общественным положением неизменна. Богатые — термин относительный, и такого статуса добиваются довольно многие. В разные периоды истории богатые люди принадлежали к числу придворных, торговому классу или — в двадцатом веке — к классу профессионалов. Их жизнь гораздо комфортнее, чем у большинства людей, но они склонны полностью ассимилироваться в обществе. Люди же, которых я избрал предметом своего исследования, на протяжении двух последних тысячелетий благодаря накоплению богатства и освоению жизненных стилей отделяют себя от остальных. Их можно назвать сверхбогатыми.

Практически в каждой стране мира есть свой список богатейших людей. В некоторых странах таких рейтингов несколько. Есть списки и международные. Все они вызывают смешанную реакцию как у публики, так и у самих фигурантов. И тем не менее все они — от рейтинга самых богатых людей Британии, составляемого газетой Sunday Times, и рейтинга миллиардеров Forbes до китайского Hurun Report — вызывают восхищение. У агентства Bloomberg есть ежедневно обновляемый список 200 самых богатых людей мира. Перемещения в этих рейтингах отслеживаются столь же внимательно, как курсы акций. Некоторые в восторге от того, что попадают в эти списки, и обижаются, упав на несколько позиций. Другие платят консультантам солидные суммы, чтобы избежать внимания публики, и с неудовольствием воспринимают любое сообщение об их богатстве. Однако следует заметить, что скромных и склонных к уединению становится все меньше. Сейчас гораздо труднее быть тайным миллиардером — хотя зачем отказываться от сопутствующих такой жизни преимуществ?

Что касается самих рейтингов, то довольно очевидное решение — составлять их в рамках какого-то ограниченного периода времени, по крайней мере, когда речь идет об известных и задекларированных доходах и активах. Гораздо труднее сравнивать богатство людей разных поколений. Даже сопоставить стоимость денег разных эпох — уже непростое дело. Важно учитывать не только сами суммы, но и те материальные товары, власть и влияние, которые можно было на них купить, а их исчислить гораздо сложнее. Большинство списков касаются абсолютного богатства, а не относительного — иными словами, покупательной способности индивида в разных странах и на глобальном уровне.

Эта книга — не перечисление самых богатых людей прошлого или настоящего. Многие, если не все, мои герои входили в число богатейших людей своей эпохи, но вовсе не обязательно брали в этом смысле первенство. У каждого из них своя история о том, как деньги зарабатываются и как тратятся, как создаются и формируются репутации. Эти истории также проливают свет на устройство обществ разных времен и помогают понять их отношение к богатству.

Мое повествование состоит из двух частей: более длинная — о прошлом, более короткая — о настоящем. В каждой главе первой части рассказывается история, которую можно прочитать и отдельно, уловив мотивы, связывающие сверхбогатых людей того времени с богачами последующих столетий и, конечно, настоящего времени. Некоторые главы посвящены одному человеку, в других объединены рассказы о людях одного времени или же разных тысячелетий.

Современные главы устроены иначе. Они сосредоточены на группах богатых: шейхах, олигархах и технических гениях Кремниевой долины, также известных как «гики». Последними идут банкиры, менеджеры хедж-фондов и фондов прямых инвестиций, то есть те карикатурные злодеи, которых винят в финансовом кризисе 2007–2008 годов, но которые по-прежнему получают огромные бонусы. К моменту, когда читатели доберутся до современных богачей, они, вероятно, увидят одну закономерность: ничто из случившегося в неспокойные последние годы нельзя назвать уникальным порождением нашей эпохи. История — по части богатства и богачей — имеет склонность повторяться.

Путешествие начинается в первом веке нашей эры. Марк Лициний Красс сделал состояние методами, которыми гордились бы самые сомнительные сегодняшние риелторы. Он отправлял своих рабов поджигать здания, наблюдал за тем, как они горят, затем отстраивал дома заново и отлично на этом зарабатывал. Красс настолько преуспел в спекуляциях с недвижимостью (вспоминаем пузыри на жилищном рынке и изъятия заложенных ипотечных квартир), что стал самым богатым человеком в республиканском Риме. Свои доходы он реинвестировал в обретение политической власти. Красс стал одним из столпов общества, вступил в альянс с Помпеем Великим и «открыл» Юлия Цезаря, прежде чем встретить смерть.

Более масштабный пример захвата территорий случился на тысячу лет позже. Одним из богатейших англичан всех времен стал Ален Руфус, он же Ален Рыжий, человек, о котором история практически забыла. Ален, одно из доверенных лиц Вильгельма Завоевателя, участвовал в битве при Гастингсе и подчинении Северной Англии — то есть в вырезании большей части ее населения. Наградой за его старания стала полоса земли, простирающаяся от севера к югу страны. История Руфуса повествует о замене одной элиты на другую и о том, как вознаграждалась верность. Систематическое применение насилия и этнических чисток, в которых Ален Рыжий сыграл ключевую роль, перекроило карту Англии и привело к появлению той политической и экономической элиты, которая существует в Британии по сей день.

Если говорить о случаях эффектной демонстрации богатства, то ничто не сравнится с историей хаджа мансы Мусы. В 1325 году правитель империи Мали взял с собой в великое паломничество в Мекку тысячи богато одетых солдат и рабов. По дороге он потратил столько золота, что обрушил глобальный рынок этого металла. Во время правления Мусы выставление богатства напоказ перемежалось с публичной демонстрацией благочестия. Богатство и власть были неразделимы. И все же через два столетия после смерти Мусы европейцы уничтожили его царство и стерли его имя из истории — им казалось немыслимым, чтобы черный африканец владел такими сокровищами.

Немногие помнят, мягко говоря, неэтичную банковскую практику Козимо Медичи. Он добился места в истории благодаря поддержке великих художников и писателей и строительству великолепных церквей во Флоренции эпохи раннего Возрождения. Библия осуждает ростовщичество — ссуживание денег в долг. Но Козимо Медичи и папы, которых он спонсировал, нашли способ увильнуть от этого морального крюка. Банк и Ватикан нуждались друг в друге и гребли деньги лопатой точно так же, как банки и политики двадцать первого века. Отношения во власти и управление репутацией — основные темы этой главы.

Конкистадор Франсиско Писарро — пример человека, самостоятельно сделавшего карьеру. Этот незаконнорожденный сын полковника инфантерии и служанки сколотил огромное состояние (но не добился высокого статуса) благодаря захвату земель и ресурсов в Новом Свете. Глава 5 посвящена роли насилия в накоплении капитала, а также напряженным отношениям между старой и новой экономической элитой.

В главе 6 рассматриваются истории двух правителей, эпохи которых разделяет больше тысячи лет, — речь идет о наследуемом богатстве королей. Французский король Людовик XIV и египетский фараон Эхнатон обладали такой монополией на власть и такими богатствами, что строили дворцы и города, чтобы добиться подлинного благоговения подданных. Эхнатон даже создал свою собственную религию. В жизни эти короли-солнца, практически полубоги, обладали абсолютной властью, но сразу же после их смерти наследие обоих рухнуло. Такие судьбы поучительны для современных шейхов Персидского залива.

Голландская Ост-Индская компания стала первым примером акционерного капитализма, когда мелкие инвесторы на родине компании получают выгоду от ее высокодоходной торговой деятельности. Это эквивалент успешного выхода на биржу (IPO) в наши дни. Директора компании считали методы своего управляющего Яна Питерсоона Куна немного вульгарными и жестокими, но богатства, которые им приносили он и подобные ему молодые авантюристы, перевешивали любые этические сомнения, которые — мимолетно — у них возникали. Спустя чуть более сотни лет Роберт Клайв превратил Ост-Индскую компанию в доминирующую силу глобальной торговли, закрепив британское правление в этой части света на два века. Но когда события обернулись против него, любовь Клайва к внешним проявлениям богатства и неспособность продемонстрировать раскаяние перед парламентом привели его к бесславному концу. Жизнь Роберта Клайва удивительно перекликается с историями банкиров двадцать первого века.

Альфред Крупп, герой главы 8, — истинный предприниматель, превративший семейную фирму в глобальную корпорацию на пике промышленной революции. Его сталелитейные предприятия вели дела со всеми — русскими, британцами, французами, — но когда компании нужно было упрочить свою репутацию на родине, она потакала патриотическим запросам кайзера. Крупп построил вокруг своих заводов целый корпоративный город, контролируя жизнь работников от колыбели до могилы. Он был одним из первых приверженцев теории «просачивания благ»[6]. От успехов компании выигрывали все, но некоторые заслуживали получать больше других.

Конец ознакомительного фрагмента...

GERMES — Бизнес-библиотека в Telegram

Все материалы, размещенные на канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями канала. Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам.