Федаины Саддама: 2004 - 2017
Падение режима Саддама Хусейна прекратило существование Федаин Саддам как единой организации, и очень многие из федаинов или погибли в боях против Коалиции, или были вынуждены бежать в Сирию и другие страны. Тем не менее, их осталось достаточно, чтобы стать очень заметным фактором мутации бывших сил режима в исламистскую insurgency, особенно учитывая их довоенную роль в развитии связей с международными террористами и прочими борцами за свободу.
В общих чертах саму эту insurgency можно описать как последствия цепочки провальных американских решений. Стремление американцев к моментальному развинчиванию иракского госаппарата в виде первых CPA orders привело к тому, что на улицах начался полный ад, в котором бывшие саддамовские силовики и бывшие их жертвы вели вооруженные битвы с Коалицией, друг другом и мирным населением. Естественно, раскручивалась спираль мести друг другу за старые обиды при активном участии всех заинтересованных соседей Ирака.
Также стоит отметить, что Ирак после падения режима стал очень вооруженной страной. Перед вторжением иракские генералы предполагали, что американцы повторят Бурю в пустыне 1991 года, когда наземному вторжению предшествовала длительная бомбардировочная кампания, так что они максимально рассредоточили оружие и боеприпасы по всей стране на тысячи и десятки тысяч складов и тайников. После молниеносного крушения режима федаины остались единственной более-менее организованной силой, которая была в курсе расположения этих самых тайников и любезно распространяла их содержимое среди повстанческих группировок, с которыми бывшие федаины начали сливаться после 2003 года.
При этом всем американцы были уверены, что самое трудное уже позади и можно тут же начать планировать постепенный вывод своих сил из Ирака, и уж точно ни в коем случае их не наращивать. Все плоды тридцатилетнего воплощения second offset strategy в развитии вооруженных сил США были нацелены прежде всего на борьбу с регулярной армией советского образца, которую можно победить на поле боя относительно малыми силами. Рожденный этой стратегией шаблон мышления «да не может победа над кучкой тапочников быть сложнее, чем победа над элитными танковыми дивизиями» не позволял понять, что для борьбы с партизанщиной нужны совсем другие силы и средства – гораздо меньше ударных вертолетов и гораздо больше людей, которые физически могут контролировать территорию.
Таким образом Коалиция создала идеальную среду для того, чтобы всем иракским FRE, и особенно федаинам, было очень легко адаптироваться к новой реальности – госаппарат был Коалицией уничтожен, особенно та его часть, которая была бы готова сотрудничать с американцами в наведении порядка, а своих сил им для контроля территории было явно недостаточно. Судить точно об этих событиях сложно ввиду отсутствия надежной информации, но в целом исследователи сходятся во мнении, что некоторые подразделения федаинов сохранялись как единое целое и в дальнейшем мутировали в повстанческие группировки, а остальные бывшие федаины входили в разнообразные банды борцов за свободу в частном порядке, не возвращаясь к "мирной жизни", как обычные солдаты.
Особенно отмечалось непропорционально высокое влияние федаинов на формирование организации, известной как ИГИЛ / ДАИШ. Конечно, очень популярна тема рассуждений о том, как высшие эшелоны власти в этой "группировке" чуть ли не полностью состоят из бывших иракских баасистов, но к федаинам это напрямую не относится - все же речь тут прежде всего о бывших офицерах иракской армии и бывших иракских чекистах, которым такая работа по плечу, а не уличных бандитах. Зато федаины не только заполнили много вакансий на нижних и средних уровнях, но и принесли с собой весь арсенал отмороженной дичи, которой они привыкли заниматься еще во времена Саддама - к примеру, те же публичные массовые обезглавливания.
Здесь я не буду пытаться пересказывать своими словами, а просто приведу цитату из хорошего блога по теме:
Douri also led the Faith Campaign, which formally began in June 1993, intensifying the internal Islamization process Saddam started no later than 1989. The State indoctrination added Salafism to the cult of the leader and the sensibilities of pan-Arabism, effectively creating a religious movement—”Ba’athist-Salafism”—under Saddam’s leadership. Alongside the Ba’athist-Salafists, the Faith Campaign empowered longstanding «pure» Salafist opponents of the regime. (Douri’s Sufism, ironically, was regarded as heretical by both.)
Even when the Fedayeen technically were within Iraq’s borders, their contribution to terrorism was global. 4,000 foreign Salafi-jihadists were defending the Saddam during the invasion—just in Baghdad—and they were organized by the Fedayeen Saddam, and fought on well after the Republican Guards and other conventional units had called it quits. Not all of the foreign holy warriors in Iraq had arrived in the months before March 2003 when it was obvious an invasion was coming. Training camps in Iraq, most notoriously Salman Pak but Lake Tharthar, Samarra, Ramadi, and at least one near Baghdad that was so sophisticated it rivalled the training facilities of the American Marines, graduated at least 8,000 terrorists between 1998 and 2002. Whether al-Qaeda or the Taliban sent men to be trained at these camps is simply unknown, though al-Qaeda did have training camps on Iraqi soil before the Saddam regime fell, in Kurdistan.
The Qaeda affiliate, Ansar al-Islam, which ran these camps from early 2000 was essentially a joint enterprise of the Saddam regime and al-Qaeda. Led by loyalists of Abu Musab az-Zarqawi, who had been granted seed money by Osama bin Laden in late 1999 for his terrorist organization in Taliban Afghanistan, Ansar had senior commanders who were Iraqi intelligence officers and was pretty openly supplied with money and weapons by Saddam. Zarqawi took direct leadership of Ansar in late 2002—he had been in Baghdad in May 2002 and then moved through the Levant setting up the networks that brought the foreign fighters into the New Iraq—and there is no doubt about the Fedayeen-Qaeda/Zarqawi connection in the aftermath of the regime. Ansar was deeply tied to the Fedayeen.
The Douri/Younis network concentrated patronage on a core of professionals from the old regime, with the skills and local knowledge around which an insurgency could be (and was) built. Many of the FRE-dominated Ba’athist-Salafist insurgent units that Douri most heavily supported had important Fedayeen contingents and Douri had no qualms in helping the foreign-led Salafi-jihadists, a number of whom were brought into Iraq by Douri through connections he made during the Faith Campaign, with assassinations and sabotage. The Douri-linked FREs brought Ansar back into Iraq from Iran—where Ansar had fled during the invasion and been sheltered by the mullahs—and Douri put his stolen car business at the disposal of Zarqawi’s car bombers. In short, both the Fedayeen and Douri were supporting Ansar.
Two Ba’athist-Salafist insurgent groups with notable Fedayeen contingents were Jaysh al-Muhammad, probably the strongest insurgent unit in the immediate aftermath of the regime and one most directly controlled by Douri and Younis, and Jaysh al-Mujahideen (JAM). Interestingly, ISIS’s «caliph, ” Abu Bakr al-Baghdadi, was a member of JAM by 2006, though it is possible he was really a member of ISIS’s predecessor and had infiltrated JAM. There is also a report from Amatzia Baram, who has done much work on the Saddam regime’s Islamization and the way this mutated into ISIS, that al-Baghdadi actually „served“ with the Fedayeen, though when and in what capacity is not specified.
The Fedayeen also provide a microcosm of the way the Assad regime has weaponized Salafi-jihadism and helped ISIS grow since before the U.S. invasion of Iraq. After failing to repel the American invasion, «many ‘[Fedayeen] Saddam’ members fled to Syria, where they constituted the nucleus for the establishment of ISIS, ” writes Baram. In March 2007, the U.S. apprehended a former Fedayeen leader „involved in setting up training camps in Syria for Iraqi and foreign fighters“ in Mosul. Also notable, when ISIS decided in late 2011 to exploit the networks Assad had allowed them operate on Syrian soil to inject themselves into the uprising, one of the men in the advanced party that ISIS sent into Syria to set up Jabhat an-Nusra was Maysar Ali Musa al-Jabouri (a.k.a. Abu Mariyah al-Qahtani). Al-Qahtani is a former Fedayeen and had been active for ISIS’s predecessor in Mosul, where the Assad-supervised ratlines provided particularly strong support to the Iraqi insurgency. The exploitation of the Syria-based ISIS networks would go both ways: Assad (and Iran) would encourage ISIS’s growth to discredit and destroy the Syrian uprising.
The early, foreign-led leadership of ISIS has been picked off over the years, especially following the 2007 Surge and notably with the mass-cull of April-June 2010. With the flow of foreign fighters drying up in the 2007 to 2011 period, the replacements were Iraqis, and they were the most competent at counterintelligence and operational security: the FREs.
While none of the named top commanders of ISIS have yet been demonstrated to have Fedayeen background, the Fedayeen likely form an important part of ISIS’s «mid to upper-tier commanders, ” Mello says. The Fedayeen’s role in logistics and facilitation within ISIS goes back to the early days of the insurgency. „Several insurgent cell leaders in Fallujah in 2004 were former Fedayeen accepted into Salafist groups on the condition they repudiated Saddam, ” Mello continues. And the Fedayeen linked up with ISIS’s predecessors for terrorist attacks on the Coalition by drawing on „connections going back to their pre-invasion relationship with Zarqawi’s Tawhid wal-Jihad. Notably the leader of Zarqawi’s ‘Umar Brigade’ cell formed in 2005 tasked with attacks against Badr and other Shi’ite groups was a former Fedayeen.“
The Fedayeen did not have access to the intellectual capital and logistics capacity, such as the personal connections, that the senior military and intelligence officers did, so it makes sense that they would not rise to the apex of ISIS, but they would be the prime candidates when ISIS was repairing its mid- and upper-mid-level structure.
The Fedayeen helped imbue ISIS with the spirit of fanaticism and cruelty from the beginning, and by now, with all of the former Iraqi insurgent groups—and their Fedayeen contingents—subordinated to ISIS, their role must be relatively enhanced. The Fedayeen were a key part of Saddam’s Islamization program, internally and externally, linking the regime with Islamist terrorists around the world, and in the aftermath provided connections with al-Qaeda and its offshoots for the Salafized regime remnants. The Fedayeen was a crucial glue that helped bind the disparate elements of the Iraqi insurgency together as it transformed into ISIS.
Очень потешные клоуны в смешных шлемах Дарта Вейдера, правда?