Тысяча и одна поэтесса: интервью

«Свобода, ты — самое прекрасное из моих мыслей», — Зинаида Гиппиус.

Вступление

Долгое время женщина в поэзии была объектом — музой, «прекрасной дамой» или роковой соблазнительницей, которыми любовались и восторгались мужчины. Подтверждение этому можно найти в произведениях как у классиков XIX века, например, у Пушкина («Ты рождена воспламенять // Воображение поэтов, // Его тревожить и пленять // Любезной живостью приветов, // Восточной странностью речей, // Блистаньем зеркальных очей // И этой ножкою нескромной…»), так и в XX веке. Чего только стоят строки Валерия Брюсова из стихотворения «Женщине»: «Ты — женщина, ты — ведьмовский напиток!», в которых мы отчётливо видим восторгание не столько качествами женского характера, сколько красотой и привлекательностью женщин.
Если мы обратимся к истории, то заметим, что XIX век подарил миру множество выдающихся поэтесс, хотя их имена долгое время оставались в тени мужчин-литераторов. Возьмём Авдотью Панаеву — гражданскую жену и музу Николая Некрасова, которая имела собственные литературные способности. В её творчестве прослеживаются намёки на русскую феминистическую литературу. Подобно многим современницам, она была вынуждена печататься под мужским именем (Н. Станицкий). Её дебютная повесть «Семейство Тальниковых» основана на личном опыте трудного детства, а в романе «Женская доля» на примере четырёх героинь исследуется проблема личной свободы. Героини проходят через страдания, вызванные запретом на развод и неравенством в правах между детьми, рождёнными в браке и вне его.
Как мы видим, русские литераторши отходили на второй план, помещались в рамки, чтобы не смущать широкую публику своими «неженскими» увлечениями писательством. Именно из-за этого волнения, связанные с изменениями женского положения в обществе и в литературе, вызвали такую бурную реакцию: никто не был готов к тому, что патриархальный мир перевернётся с ног на голову. Постепенно женщины выходят из тени, чтобы громче заявить о себе. «Важным толчком к появлению целой плеяды женщин-литераторов послужило зарождение в России во второй половине XIX века женского движения. Даже беглого взгляда на творчество русских поэтесс XX века достаточно, чтобы выделить две основные тенденции, в рамках которых оно развивается: это попытки либо подражать мужской поэзии, либо осветить именно особый, женский взгляд на типичную для лирики проблематику», — пишет журнал о литературе «Эстезис» в своей статье «Женская поэзия или поэзия женщин? (Творчество русских поэтесс XX века)». Благодаря этому отрывку мы видим, что женщины на первых этапах полноценного вхождения в поэтическую среду и осознания себя творицами не понимали, какую же позицию в обществе им занять.
Также на положение женщины в литературной среде нередко влияли мужчины, которые считали, что женщина по своей природе может либо писать пылкие стихотворения о любви, либо быть нахальной графоманкой. «Адалис и Марина Цветаева пророчицы, сюда же и София Парнок. Пророчество как домашнее рукоделие… Женская поэзия продолжает вибрировать на самых высоких нотах, оскорбляя слух, историческое, поэтическое чутье…» — заявляет Мандельштам. Однако поэтессы, которые осознавали собственную важность звучания, не были согласны с подобными высказываниями. Например, Цветаева, безбожно подвергавшаяся критике, в статье «Максимилиан Волошин» повествует нам, из какого теста сделана поэтесса, и описывает трагедию женского авторства. События, которые затрагивает Цветаева, происходили на самом деле. Всё началось с того, что поэт и покровитель искусств Максимилиан Волошин решил помочь скромной учительнице Елизавете Дмитриевой, чья внешность казалась Волошину невзрачной. Он придумал для неё пылкий образ — поэтессу Черубину де Габриак, загадочную иностранку, прекрасную, богатую и окутанную ореолом страдания. Публикуя стихотворения под этим псевдонимом, Дмитриева быстро стала звездой журнала «Аполлон», оставаясь при этом незаметной. Её творчество и сотворённый вокруг него романтический миф ненадолго пленили весь Санкт-Петербург. В поэтессе не видели создательницу любовной лирики, а считали её объектом любви. Литераторша Елизавета Дмитриева была уничтожена маской Черубины, и возродить её могло лишь поэтическое слово другой творицы — Марины Цветаевой.
Существует предубеждение, что женская поэзия пришла и ушла либо вместе с Цветаевой, либо с Ахматовой, застряв где-то в Серебряном веке. Но достаточно только погрузиться в женскую лирику XXI века, чтобы отчётливо ощутить, насколько неверной является эта стереотипная позиция.
Сейчас перед поэтессами открыто много возможностей благодаря Интернету, поэтому каждая из нас может наблюдать за творчеством многих литераторш, которые публикуют свои произведения на различных платформах. Во многом развитию цифровой женской поэзии способствует телеграм-канал «Poetry by women», собравший в одном месте самых разных девушек. Этих твориц объединяет нежелание вписываться в навязанные обществом рамки «женской лирики» и стремление переосмыслить саму природу поэтического высказывания.
В рамках проекта «Тысяча и одна поэтесса» одним из самых активных участниц канала предлагалось ответить на вопросы интервью, а также выбрать любое своё произведение, на которое они хотели бы получить честный и подробный отзыв. Попробуем же разобраться, как лирицы канала «Poetry by women» создают свои произведения и какие темы и интонации формируют облик женской поэзии прямо сейчас.

Интервью с поэтессами

Поэтессам было задано одиннадцать вопросов, которые для всех семи девушек были одинаковы, а также один дополнительный, который у каждой из литераторш был разным. Чтобы погрузиться в атмосферу созидания, рассмотрим ответы наших талантливых твориц на следующие вопросы (примечание: в некоторых местах были добавлены недостающие знаки препинания, исправлены орфографические ошибки и некорректные синтаксические конструкции, но в большинстве своём ответы поэтесс переданы без изменений):

1. Помните ли вы своё первое стихотворение? Под влиянием чего оно было создано?

Линдочка ЯСВ:
Конечно помню! Мне тогда было 9 лет, а написала я его в ноябре-декабре 2022. Оно было про собачонку по имени Лилька и кошку по имени Минка. Оно очень длинное, но текст помню. Я не помню, как я его написала и почему, но оно у меня есть. Может быть, выложу когда-нибудь как архивное.

с. ти́шина:
Помню, но довольно размыто. В тот период я увлекалась зарубежным панк-роком, мечтала выпускать свою музыку и пыталась написать нечто похожее на любимые треки на английском языке. После этого я всё свободное время посвящала написанию текстов, сбив себе режим сна. А моим первым стихотворным произведением именно на русском языке стала поэма о деревьях.

Лилия С.:
Если честно, нет. Я пишу с детства, с лет 7-8, наверное. Но одно из самых осмысленных произведений я написала в 2022 году. Тогда оно было написано с сильными эмоциями. В нём не было ни рифмы, ни даже чёткого смысла. Но я все ещё горжусь им, ведь перечитывая его понимаю, что все с чего-то да начинали.

А. Мышъ:
Самое первое стихотворение не помню, так как начало моего творческого пути довольно размытое. Я сочиняла стишочки еще в 7-8 лет, помню, писала про снежинки, птичек; но это было просто как способ выражения минутного вдохновения. Более осознанно сочинять я стала полтора года назад, но и тут я не вспомню первое стихотворение; у меня в тот период было много депрессивных набросков, которые появлялись в заметках чуть ли не каждый день. Эти наброски в основном создавались под влиянием каких-то переживаний, чувств. Да, это было слишком банально, но тогда у меня не было цели придумать что-то оригинальное.

Анна Бирюзовская:
Не помню свой первый стих, но могу поделиться историей написания одного из самых ранних. Создала его, вдохновившись текстом новеллы Мосян Тунсю “Благословение небожителей”, а именно взаимоотношениями главных героев.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Моей первой пробой в поэзии было стихотворение, написанное под влиянием симпатии к другу. Помню ли я его — безусловно. С него начался мой писательский путь. Оно описывало окружающую атмосферу, образы, и было таким лёгким-лёгким, приятным. В стишке также упоминались тёплые дружеские чувства по отношению к другу. Именно благодаря ему, моему некогда близкому другу, без которого я бы никогда не попробовала выразить свои чувства иначе, я начала писать стихотворения.

Леля Мстиславских:
Восьмой класс, приближается конец средней школы, я сижу в коридорах художки с блокнотом на коленках. В этом блокноте я недавно нарисовала женщину. У женщины — короткие волосы, уверенный взгляд, а в руках она властно сжимает меч. Я назвала её Амадея. От неё веет рыцарским благородством, и мне нравится любоваться своим рисунком.
У меня окно между уроками в художественной школе. Следующий урок ждать ещё целый час, и отчаянно хочется занять себя хоть чем-нибудь. И тогда я решаю написать балладу о своей героине. Это мой первый осознанный стих, до этого я если стихи и писала, то так, баловства ради. Но в этот раз всё иначе. Я стараюсь, подбираю рифму и пишу, пишу, пишу. Строчки текут, текут, разрастаются, перепрыгивают на следующие страницы блокнота, пока я не довожу дело до конца.
Так и родился мой первый стих.
Стоит сказать, что в моих ранних историях (будь то стихи или проза) героинями всегда были женщины. Но чем старше я становилась, тем больше патриархат давил на меня — и естественно, в какой‐то момент я подсознательно утвердилась во мнении, что женские переживания менее значительны и интересны, нежели мужские. И вот уже в моих стихах лирическая героиня становится лирическим героем, а в прозе всё больше и больше места занимают мужчины, в то время как женщинам отводится роль их возлюбленных. Ну кому они нужны, эти женщины и их чувства? Соответственно, надо думать о мужчинах.
Конечно, я такими формулировками не мыслила, это было скорее внутреннее чувство, что о мальчиках просто интереснее писать, а девочки там, где-то на фоне пусть мелькают. Я уверена, у многих женщин так. Когда каждый день сталкиваешься с принижением женской значимости, стигматизацией женских чувств, стиранием всех женщин, когда читаешь только про мужчин и видишь одних мужчин, то кажется, что женщины — это как‐то… несерьёзно. Неинтересно. Менее увлекательно и значимо.
И да, если говорить о профессиональном писательстве, то я довольно часто вижу, как женщины сначала пишут о мужчинах, но постепенно приходят к тому, что начинают писать о себе — то есть о женщинах. И наоборот: девочки, пока не слишком сильно сталкивались с патриархальной культурой, сначала придумывают истории о самих себе — о девочках, которые отправляются в какие‐нибудь приключения в волшебных и не очень мирах. Но чем чаще они сталкиваются с патриархатом (будь то книги, фильмы или реакция общества на неё саму), тем больше они склоняются к тому, чтобы писать о мужчинах.
В конечном счёте это переходит в привычку. Даже если ты сознательно стараешься уделять всё своё внимание женщинам, мозг так или иначе пытается перескочить на мужчин. Я пишу уже шесть лет, пять из которых являлась феминисткой, но мне до сих пор сложно уменьшить значимость мужчин в тексте. Даже если 99% героинь — женщины, так или иначе рука соскальзывает, и мужчина так или иначе начинает тянуть одеяло на себя. И мне не остаётся ничего, кроме как отслеживать это и вовремя одёргивать руку.

2. Как вы справляетесь с творческим кризисом? Сколько времени вы можете не писать?

Линдочка ЯСВ:
Честно, всегда по-разному. Сейчас стихи идут более-менее, но песен вообще ноль. Последняя была в марте. Честно, немного грустно, но вдохновение само меня находит, поэтому справляюсь.

с. ти́шина:
В такие моменты я ищу хоть что-то, о чём можно написать. Если совсем всё плохо, составляю себе план на неделю, расписывая, когда и что я буду сочинять. Также «на чёрный день» я откладываю в заметки отдельные фразы, которые спонтанно родились в моей голове, чтобы, отталкиваясь от них, написать заветное «хоть что-то». А иногда я вообще не справляюсь. Было время, когда я забросила вообще всё творчество на полтора года, разочаровавшись в себе. Сейчас это разочарование периодически возвращается, но я уже могу с этим бороться, вспоминая, что творчество — моя терапия, и у меня всегда есть что-то, о чём можно поведать в своих стихах.

Лилия С.:
Кризисы у меня случались нечасто, хотя однажды был период, когда я не писала почти год. То есть идеи были, в голове появлялись строки и образы, но собрать полноценное стихотворение никак не получалось. Чтобы не перегореть окончательно, я решила сделать паузу, больше читала, хотя помогли мне именно чужие стихи, которые люди читают в социальных сетях. Хочу даже лично отметить одного из авторов @linaroblox2007lol.

А. Мышъ:
Предпочитаю никак не справляться с творческим кризисом. Если ничего не пишется — значит, так надо, а если наседать на себя, то можно только усугубить ситуацию. Выгорание — это способ организма дать знак, что необходим отдых.

Анна Бирюзовская:
С трудом. Заставляю себя писать через силу, если ничего не публикую около недели. Правда, результат этих пыток меня зачастую не устраивает.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Творческий кризис для меня — самый настоящий ад. Тем не менее, я могу прожить без писательства недели, месяцы — всё зависит от жизненной ситуации и общей атмосферы мира. Но я не представляю своей жизни без писательства, именно поэтому в моменты, когда стихотворение совсем «не идёт» и мысль теряется, я начинаю писать, просто подбирая рифмы. На выходе, зачастую, получается абсурдно, но именно эта тренировка помогает вернуть желание писать о чём-либо.

Леля Мстиславских:
Недавно у меня был самый жёсткий творческий кризис за всю мою жизнь. Я больше прозаикесса, чем поэтесса, и прозу я не могла писать около пяти месяцев. Стихи — с переменным успехом, но чем дальше, тем хуже. В какой‐то момент я не могла написать ровным счётом ничего.
В такой ситуации главное — понять, чем вызван творческий кризис. Потому что, если вы не знаете причины, вы не сможете найти решение. У меня, например, был адовый семестр, я очень плохо спала и ела, много работала и совсем не отдыхала, из‐за чего психика начала сильно сбоить — и это касалось не только творчества, но и всего моего функционирования в целом. Однако я знала причину и, соответственно, могла понять, как решить проблему. Правда, решалась она либо отчислением, либо смирением и стиснутыми зубами, но это уже совсем другая история…
Я приведу целый список причин, из‐за которых может быть творческий кризис:
1. Физическое и/или психическое истощение.
Ваше тело и психика работали на пределе и у вас «сели батарейки». Вы больше не можете тянуть то, что тянули раньше, у вас нет сил даже на жизнь, не то что на творчество. Выход: полноценный, здоровый отдых. Придётся смириться с тем, что вы сейчас не можете творить, потому что вы устали.
Как показывает практика, мы, женщины, очень редко умеем отдыхать. Обычно нас все кому не лень пытаются тюкнуть в то, что мы прокрастинаторки, лежебоки, лодырьки и т.д., и т.п., у женщины в патриархате не может быть времени на себя, поэтому отдых — это, чёрт возьми, эмпауэрмент!
Сюда же, кстати, можно докинуть стресс, дефицит сна, плохое питание, гиподинамию и просто отсутствие достаточной двигательной активности. В общем, тело очень сильно влияет на психическое состояние. Патриархат приучает нас игнорировать своё тело, убеждает, что оно греховное, неправильное, что оно отделено от нас. Патриархату выгодно разделение на «духовное» (возвышенное, преисполненное) и «телесное» (мирское, приземлённое), их антагонизм, которого на самом деле не существует. Я здесь могла бы сослаться на переводы le mot de la fin / последние слова, но их канал теперь закрытый.
И не стоит здесь равняться на мужчин-авторов в «продуктивности». У них чаще всего есть жёны, дающие им эмоциональную поддержку и обеспечивающие решение бытовых вопросов, у них банально больше времени на то, чтобы отдохнуть, подумать и написать что-то.
2. Разрыв между начитанностью/насмотренностью и скиллом.
В профессиональной среде это называется «разрывом вкуса и мастерства», этот термин сформулировал американский радиоведущий Айра Гласс.
Вы прочитали/посмотрели кучу классных вещей, вы знаете, как они работают, но повторить это пока не можете. Это вызывает ощущение, что вы — бездарность, ничего у вас никогда не выйдет и вообще, лучше бросить. Есть такая поговорка: «Лошадь сдохла — слезь».
Но это и есть единственный способ вырасти. Чтобы перейти на новый уровень, нужно пройти через эту боль — боль несоответствия того, что ты делаешь, тому, что ты хочешь и можешь (в теории) сделать.
Если вы считаете своё произведение ничтожным, стоит остановиться, подумать, что именно вам не нравится. Опять же, если вы знаете причину — вы сможете понять, как это решить. Нужно отсечь корень, чтобы избавиться от ботвы. Можете после этого открыть произведения своей любимой авторки и спросить себя: «Что конкретно здесь сработало?» Диалог? Порядок слов? Ритм? Деталь, на которой держится вся сцена? И как только поймёте, можно попытаться скопировать это.
О, да, люди сейчас боятся копировать. Плагиат, отсутствие оригинальности и все дела. Штука в том, что не все работы должны быть крутыми и оригинальными. Даже всеми любимые классики занимались копированием. Например, Лермонтов копировал мистера-наше-всё Пушкина, используя его тексты как учебный тренажер. Многие автор:ки в начале пути подражали и копировали. И это нормально.
3. Синдром самозванки и иже с ним.
В этом пункте я объединила не только этот конкретный психологический феномен, но и несколько сходных процессов, иногда даже из него вытекающих, вроде чрезмерного перфекционизма. Но обо всём по порядку.
Итак, синдром самозванки, более известный как синдром самозванца — психологическое явление (синдром), при котором человек не способен приписать свои достижения собственным качествам, способностям и усилиям (Википедия). И да, изначально этот синдром выявляли на женщинах-начальницах.
Не секрет, что женщинам предъявляют умопомрачительное количество требований, даже если мы говорим просто об увлечениях. Тебе нравится рок? А ну-ка быстро назови всех легендарных рок-исполнителей и все их альбомы, а также расскажи всю историю развития рок-музыки! Каждая женщина должна быть эксперткой в той области, которая её интересует, а иначе её заклюют и загнобят. У женщин нет права на ошибку. Даже на малейшую. Женщина должна быть идеальной всегда, везде, в любой ситуации. Если она пишет, она должна писать как богиня, иначе зачем она марает бумагу. Если она назвалась феминисткой, она должна сию же минуту отказаться от адаптивок, убить своих мужа и сына и уйти на митинги во имя освобождения женщин, а иначе она не феминистка. И так с любым делом, за которое берётся женщина.
В связи со всем этим у многих женщин (от них же первая есмь аз) формируется сильная тяга к перфекционизму, выливающаяся в ненависть к себе из-за неспособности достичь совершенного идеала. Установка «или шедевр, или ничего» парализует, как взгляд Горгоны, боязнь получить негативные отзывы заставляет отказываться от смелых экспериментов, а постоянные сомнения в собственном таланте и ценности своего труда уничтожают мотивацию.
В своём эссе «Профессии для женщин» Вирджиния Вулф писала об «Ангеле в доме» — это метафора, описывающая образ идеальной викторианской женщины: заботливой, кроткой, самоотверженной и полностью растворенной в семье. Вулф пишет, что для того, чтобы стать свободной, каждая женщина должна убить этого ангела, по сути — избавиться от образа идеальной женщины, давящего на неё.
По сути, именно это и нужно сделать, чтобы избавиться от кризиса, вызванного этой причиной. Принять, что ты можешь быть неидеальной, можешь ошибаться и писать полнейшую чушь. Да, сначала будет сложно, потому что лимбическая система не может так быстро догнать неокортекс и усвоить новые установки, но со временем вы станете свободнее.
Несколько ужасных листов текста лучше, чем идеальный, но несуществующий, потому что невозможно отредактировать то, что не написано. Предлагаю почитать обо всём вышеперечисленном. О важности женского отдыха и в целом о расщеплении женского времени: пост Проклятой амбивалентности (https: // t.me/damnambivalence/4319), эссе Вирджинии Вулф «Своя комната» и «Профессии для женщин»; о Лермонтове (пруфы) (https: // feb-web.ru/feb/lermont/critics/jt/jt1-356-.htm?cmd=p); о синдроме самозванки (тут же можно найти советы, как с ним справиться); (https: // www.forbes.ru/forbes-woman/563709-sindrom-samozvanki-pocemu-zensinam-tak-slozno-priznat-svoi-uspehi-i-professionalizm), о праве на ошибку (https: // t.me/damnambivalence/4362).

3. Как к вам приходит вдохновение? Вы можете писать в любой момент или для этого вам необходима определенная обстановка? Если да, то какая?

Линдочка ЯСВ:
Вдохновение — это самая рандомная вещь в моей жизни. Иногда может понравиться цитата со стены дома, иногда что-то ещё. В основном вдохновляюсь и пытаюсь писать исходя из музыки, которую я слушаю. Раньше главным источником вдохновения был Pyrokinesis. А так вообще, когда я только начинала писать, естественно была а-ля Алёной Швец. Благо я нашла свой собственный стиль и пишу в нём.

с. ти́шина:
Вдохновение всегда приходит внезапно, зачастую оно не зависит от обстановки. Основное топливо для моей лирики — собственные душевные переживания и внутренняя боль. Самое искреннее и тёплое рождается во мраке.

Лилия С.:
Для вдохновения мне не так важно место, чаще всего вдохновение приходит через музыку. Я человек, который слушает её практически постоянно, практически 24/7. Именно музыка становится главным источником вдохновения. Нередко на творчество влияют и жизненные моменты: многие мои стихи основаны на личных переживаниях и чувствах, особенно те, что были написаны в 2024—2025 годах, думаю, читатели, которые со мной уже давно, это заметили.

А. Мышъ:
Вдохновение приходит само, иногда — посреди ночи, иногда — рождается в ходе беседы из фразы собеседника. Тут не подгадать. Пишу я всегда в заметках телефона, и так как я человек хаотичный, то у меня нет определённого места и ритуала для написания строк; я могу писать и в транспорте, и лежа в кровати, и во время вечерней пробежки. Скажу лишь, что для работы требуются сосредоточенность и идея.

Анна Бирюзовская:
Вдохновение приходит в основном после эмоциональных потрясений, переживаний. Для написания стихотворения мне необходима тишина, иначе я ни за что не смогу сосредоточиться. Если говорить об идеальной обстановке, то я бы добавила ночь. В темное время суток мне намного проще писать.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Вдохновение посещает меня абсолютно случайно: его может спровоцировать необычное слово, сериал или книга, знакомые и друзья. Совсем недавно, например, я писала стихотворение о своем районе, на которое меня вдохновили нынешние неблагоприятные события, происходящие в мире. К слову, это стихотворение было написано в самолёте — именно поэтому можно сказать, что обстановка не столько важна для меня, сколько важна тишина.

Леля Мстиславских:
Меня рвёт стихами.
Я откашливаю их, как откашливают кровь после того, как саданули ножом под рёбра.
Это не метафора. Когда я испытываю сильные эмоции (обычно негативные) им нужен выход, и стихи становятся способом вытряхнуть из груди огненную кашу из гнева, протеста и ненависти. Эмоции заменяют мне вдохновение. Они приходят без спроса, не дожидаясь специально зажжённой свечи или правильно разлинованного блокнота. Они просто накатывают, и ты либо записываешь, либо тонешь в вязкой патоке из чувств.
Но с прозой всё иначе. Проза для меня работа. Да, работа, за которую я не получаю ни гроша, но всё же работа: с расписанием, самодисциплиной и чувством вины за недостаточную продуктивность. Стихи подобны грозе, разражающейся надо мной в любой момент. Однако проза для меня подобна полю, которое нужно возделывать каждый день, даже если небо затянуто серым. И здесь вдохновение ведёт себя иначе. Оно не врывается, а робко заглядывает в дверь, и чаще всего застаёт меня уже пишущей.
Нас долго кормили романтическим образом: поэт (мужчина, конечно же), ожидающий музу. Женщинам этот миф особенно вреден. Пока мы ждём, наше время расщепляется бытом, эмоциональным обслуживанием, чужими потребностями. Вдохновение превращается в роскошь, которую мы не можем себе позволить. И тогда остаётся только одно.
Перестать ждать.
Писать без вдохновения. Просто потому, что не можешь ждать у моря погоды. Писать одну страницу в день, даже если кажется, что получается ерунда. Дисциплина и правда рождает новые сюжетные ходы, она разогревает воображение, как разогревают двигатель в мороз.
Но есть вещи, которые помогают мне нарыть вдохновение. Я люблю списки, поэтому тут тоже небольшой список из того, что мне помогает словить вайб.
1. Кино. Это вообще золотая жила для визуалок. Я постоянно ворую кинематографические приёмы в текст, особенно монтаж обожаю. Смотря на что-то, что сделано хорошо, мы пополняем свою копилку образов.
2. Музыка. А вот и золотая жила для аудиалок. Лично мне она помогает настроиться на нужный лад, словить волну. К тому же определённая музыка ассоциируется у меня с тем или иным моим текстом, что подталкивает мозг генерировать новые идеи для этого самого текста.
3. И картины. Я с творческим кризисом так справлялась. Смотрела на картины и описывала их у себя в голове, подбирала слова, красивые и подходящие, смотрела на то, как краска ложится на холст, и слушала, какие эмоции у меня возникают при взгляде на картину. Эта штука не всем подойдёт, но, может, кому-то и пригодится. Мало ли, ходит где-то на свете такая же любительница рисунков, как и я, ха-ха.
И да, пожалуйста, умоляю всеми божествами, спите. Это не блажь, не слабость и не прокрастинация. Уставший мозг блокирует творческие импульсы, и никакая дисциплина тут уже не спасёт. Дайте себе возможность восстановиться. Я уже писала, что женщин слишком долго убеждали, что отдых — это то, чего мы не заслужили. Но творчество — это не только усилие, но ещё и ресурс. Ресурс ограничен, и его нужно пополнять.
Так что, если вы сейчас ждёте музу — закройте глаза, сделайте глубокий вдох, а потом откройте ноутбук. Аппетит приходит во время еды.
Небольшой списочек мест, где можно найти то, что посмотреть/почитать про ЖЕНЩИН: ТГК с картинами, изображающими женщин (https://t.me/womenpaintingwomen и https://t.me/artcollectionforyou); кино про женщин (https://t.me/kinorstr_xx); книги, написанные женщинами (https://t.me/md_femalewriters).

4. Чьё творчество из классиков и классиц или современников и современниц оказало на вас наибольшее влияние? Какой поэт или поэтесса вас больше всего вдохновляет? Какое у вас любимое произведение? Почему?

Линдочка ЯСВ:
Не сильно читаю стихи, если честно. В канале «Poetry by women» люблю стихи Лилии С., и А. Мышъ, и с. ти́шины. Если вне канала, то люблю стихи Святослава Свидригайлова. Так, наверное, самый великий классик в русском репе и современной поэзии — это Оксимирон* (*признан иностранным агентом в РФ). Каким бы человеком он ни был, Окси — гениальнейший текстовик и современник.
Ещё, как и говорила, люблю творчество Пирокинезиса. Второй по гениальности человек в СНГ после Окси. Ещё очень люблю манеру письма у Славы КПСС. Его очень интересно слушать и читать, потому что он очень умный. Из поэтесс это, конечно же, Анна Ахматова. Гениальная женщина.

с. ти́шина:
Наибольшее влияние на меня оказала лирика Блока и Фета. Любимое стихотворение — «Предчувствую тебя». Когда читаю его, я погружаюсь в переживания автора, мне это безумно нравится.

Лилия С.:
Из классиков я бы выделила Ахматову и Пушкина. Их поэзия мне слишком нравится. Как автору, мне очень близка манера Анны Ахматовой, её письма: я восхищаюсь её творчеством очень сильно, даже есть сборник с её произведениями. Среди любимых произведений Ахматовой — «Сжала руки под тёмной вуалью…». Очень нравится и Тютчев. «Она сидела на полу…». А из произведений Пушкина — «Мой первый друг, мой друг бесценный…». На самом деле, любимых стихотворений у меня слишком много.

А. Мышъ:
Безумно люблю женскую поэзию. Она всегда очень отличается от мужской. То ли передачей образов, то ли в целом мыслями, я не знаю, но это всегда шедевры. Конечно же люблю Ахматову, Цветаеву; из мужчин-классиков нравится Лермонтов (в особенности за меланхоличные краски, у него кстати мне приглянулась поэма “Мцыри”, но больше из-за идеи, а не слога), немножко Блок (за приятную философию) и Маяковский (за всеми нами любимую лесенку и провокации; он вообще очень интересный поэт). Ещё достаточно недавно и совершенно случайно познакомилась с лирикой Светланы Моттаевой. Это поэтесса-билингв, писала и на русском, и на балкарском языках. Увидела сборник её стихов старого советского издания у знакомых на полке, и теперь хочу найти себе такой же. У неё очень лаконичные и приятные на слух стихотворения, они невероятно красивые, и пропитаны легкой кавказской меланхолией.

Анна Бирюзовская:
Наибольшее влияние на меня оказывает Анна Ахматова. Многие из её стихотворений мною буквально обожаемы. В них прекрасно всё: и мелодичность, и образы, и смысл.
Любимых произведений у меня множество, поэтому назову последнее из запомнившегося. «Бессилье» Зинаиды Гиппиус. Причина — в следующих строках:
Мне близок Бог — но не могу молиться, Хочу любви — и не могу любить.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Творчество Зинаиды Гиппиус и Анны Ахматовой оказало на меня наибольшее влияние: их стихотворения особенно чувственны и глубоки. Эти же поэтессы меня вдохновляют — порой, мне достаточно прочитать стихотворения, чтобы написать своё, собственное. История этих поэтесс также завораживает, заставляя дрожать.

Леля Мстиславских:
Когда пишешь беллетристику, вопрос влияния предшественников совершенно неважен. Для большой литературы тема преемственности — одна из ключевых: кто на кого опирался, кто чью традицию продолжил, кто с кем вступил в незримый диалог через века. Филологи пишут об этом диссертации, литературоведы выстраивают генеалогические древа влияний — от Гомера до Джойса, от Сапфо до Плат. Но я пишу массовую литературу, и здесь правила другие. Мы, беллетристки, не обязаны таскать за спиной груз литературной истории. Мы свободны.
Это не значит, что на меня ничего не влияло. В конце концов, каждого из нас формирует то, что мы потребляли в детстве и юности. Просто у меня получилось… специфично. Я читала Библию. И теперь я обречена. Обречена вставлять в свои тексты библейские отсылки, они прорастают сквозь меня, как трава сквозь асфальт, нравится мне это или нет (мне нравится).
Но если говорить о книжках, которые по-настоящему зажгли во мне читательский голод, то это античные ретеллинги. Клянусь, я нигде не видела столько профеминистских текстов, как в разделе с пересказами греческих мифов. Это какой-то странный парадокс: античность — колыбель патриархата, мир, в котором женщина была имуществом, молчаливой тенью у ткацкого станка, наградой герою или помехой на его пути, но именно этот мир оказался благодатной почвой для феминистского переосмысления. Уверена, есть причины, почему именно античные мифы стали такой благодатной почвой для фем-литературы, но я пока до ответа не додумалась.
Вот несколько моих любимиц (снова списком, потому что обожаю списки):
1. «Пряжа Пенелопы» Клэр Норт. Та самая Пенелопа, что ждала Одиссея двадцать лет, пока он развлекался с нимфами и убивал женихов, наконец обретает собственную историю женщины, чья жизнь значила больше, чем ожидание мужчины. Это история о царице, которую никто не считает за человека, но которая кладёт всю себя на защиту своего народа (состоящего в основном из женщин).
2. «Поражение Федры» Лора Шепперсон. Трагедия Федры, которую веками рассказывали как историю похотливой предательницы, пересобрана так, что от оригинальной истории не остаётся камня на камне. И слава богам. Лора Шепперсон рассказывает историю о виктимблейминге, о девочке, справляющейся с недетскими обстоятельствами, о женщине, выживающей в мире, где женщинам нет места.
3. «Медея. Голоса» и «Кассандра» Кристы Вольф. Немецкая писательница даёт слово, пожалуй, самым оклеветанным женщинам мифологии. Медея у неё — не детоубийца-ревнивица, а чужестранка, которую боится и ненавидит Коринф. Кассандра — не безумная пророчица, а женщина, видевшая правду и наказанная за это тем, что ей никто не верит.
4. «Безмолвие девушек» Пэт Баркер. Троянская война, рассказанная захваченной в плен женщиной. Брисеида, которую мы помним как яблоко раздора между Ахиллом и Агамемноном, здесь — не объект, а субъект, свидетельница, голос, человек.
5. «Клитемнестра» Костанцы Козати и «Тысяча кораблей» Натали Хейнс. Первая реабилитирует царицу, убившую мужа-детоубийцу, вторая собирает хор женских голосов, потерянных в тени великой войны.
И это только малая часть. Античные ретеллинги — то, ради чего я живу на свете. Я их обожаю. Но вот ещё один парадокс: на моё собственное творчество они особенно не повлияли. И это нормально. Потому что влияние — это не всегда прямое заимствование. Иногда это просто знание, что так можно. Что женщины могут брать старые истории, сжимать их в кулаке и переписывать заново. Это знание дороже любых писательских техник.
Так что да, для массовой литературы преемственность необязательна. Но если вы, как и я, выросли на Библии и античных мифах, знайте: весь этот культурный багаж никуда не делся. Он тихо лежит в подсознании и ждёт, когда вы решите дать слово своим Пенелопам, Кассандрам и Брисейдам. Даже если вы об этом пока не догадываетесь.

5. Каким своим стихотворением гордитесь больше всего? Какое из ваших произведений вы считаете визитной карточкой и почему?

Линдочка ЯСВ:
Я ждала этот вопрос. У меня таких стихов несколько, и я люблю их всем сердцем:
1. Любовница;
2. Моя глупенькая наркоманка;
3. Как кошка;
4. Кофе 3 в 1;
5. Ангелы жарят попкорн.
Любовница — лучший стих за почти четыре года меня как автора. Он мне настолько сильно нравится, что порой впадаю в какие-то припадки и некоторый оргазм, если можно так назвать. Грустно, что получила мало комментов по поводу него: на мой взгляд, это недооцененная, но гениальнейшая работа.

с. ти́шина:
В последнее время я горжусь каждым своим стихом. Однако моей визитной карточкой всё ещё остаётся стих «Ну и зачем сорвал её…» (он мне настолько понравился, что я его озвучила).

Лилия С.:
Среди своих лучших стихотворений я бы выделила «Напрасно я любил душою». Стиха, который мог бы стать моей визитной карточкой, увы, у меня пока нет. Я всё ещё мечтаю написать произведение, которое будет нравиться мне безоговорочно и которым я смогу по-настоящему гордиться. Пока эта мечта остаётся целью на будущее, т. к. именно к своим стихам я очень уж придирчивая. В моих черновиках много стихов, которые я ещё никому не показывала. Однако есть стихотворение, которое особенно тепло приняли люди в соцсетях. Оно получило много добрых слов, поэтому я дорожу им и искренне благодарна всем, кто поддержал моё творчество.

А. Мышъ:
Тяжело гордиться своими сочинениями, всё время они мне чем-то не нравятся. Но всё-таки вполне сносными считаю «Чувствую себя немного странно...» (из старого депрессивного), «Давайте разорвём шаблоны...» (мой первый и почти единственный белый стих), «Родина» (да, куда без политического) и «Струны души» (из последнего, пыталась передать тонкий образ ускользающей любви). Визитной карточкой у меня, к сожалению, выступает больше ник (А. Мышъ), чем произведения. Так, конечно, не совсем хорошо, но я считаю, что пока не создала ещё то, что стало бы идеально описывающим мое мировоззрение, и по чему бы меня узнавали.

Анна Бирюзовская:
Произведений, которыми я могла бы гордиться, я ещё не написала. Есть редкие стихи, что нравятся мне самой, но гордости они не вызывают. Своей визитной карточкой считаю «Веру». Она много значит для меня лично и наиболее точно описывает мое мировоззрение.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Мною написано уже более 200 стихотворений, множество утеряно, но среди них всех у меня также есть «любимчики». Одно из недавних стихотворений «Мы дышим ядом» является для меня одним из самых сокровенных, поскольку оно передает боль человека, проживающего в зонах, задетых при специальной военной операции. Строка «мы дышим ядом» буквально повествует о пожарах и нефтяных облаках: сами строки написаны под влиянием взорвавшегося нефтеперерабатывающего завода, который и повлек за собой «яд». Это стихотворение — спрятанная гражданская лирика в стране, где страшно говорить.

Леля Мстиславских:
Женщинам с детства запрещено хвастаться. Нас всех запихивают в узенькое платьице из скромности и стыда, тыча в то, что «Я — последняя буква алфавита». Я уже писала о том, что за малейшую ошибку мы должны заплатить.
Когда меня просят рассказать о своих достижениях, я стыдливо опускаю глаза. Ну какие у меня достижения? Я пишу слабенькие стишки, за шесть лет не закончила ни одну книжку, а ещё у меня спина горбатая и глаза косые! К тому же, у меня очень маленький бложик, кому интересно слушать о жизни и творчестве какой-то там левой чувихи?
Недавно мне написала админка одного из крупнейших феминистских блогов в тг и предложила сотрудничество. Я до сих пор ей не ответила. Почему? Потому что… а кому-то реально интересно то, что я делаю? Вот реально? Особенно феминисткам, Госпожа Небесная, тем более феминисткам! Что? Написать три поста с радфем-оптикой? О нет, я точно не смогу сделать что-то качественное.
Неуверенность в собственных силах и страх признать собственные заслуги очень часто заставляют меня сдать назад и заставить себя заткнуться.
Именно поэтому сейчас я объявляю минутку практики феминизма, где я буду безбожно хвастаться и рассказывать о своих текстах.
С недавнего времени я перешла с силлабо-тонической системы на верлибры. Мне нравится модернистская и постмодернистская поэзия, я обожаю делать отсылки на мифы и религию, при этом используя маты там, где их меньше всего ожидаешь увидеть.
Например, одно из моих любимых на данный момент стихов — «У Бога нет хуя…». Ага, ага! Никто не ожидал слов «Бог» и «хуй» в одном предложении, да? (На самом деле куча народу до меня мешали маты с религиозной тематикой, но мне нравится эпатировать публику).
Я в целом люблю эпатаж. Для него необязательно материться в тексте, можно просто писать на темы, о которых говорить не принято. Так, у меня есть стихотворение «На что похож оргазм». И кстати, это не про секс, а про мастурбацию.
Если говорить о моей прозе, то я концентрируюсь в основном на неромантических отношениях между женщинами. Дружба, вражда, соперничество, взаимовыручка — мне нравится исследовать то, как женщины взаимодействуют друг с другом.
Вот так. Я только что похвасталась, и мир не рухнул. Небо не упало на землю, меня не закидали тухлыми помидорами, а внутренний голос, который твердил «куда ты, дура, лезешь», кажется, немного притих.

6. Как относитесь к критике?

Линдочка ЯСВ:
Мне её не пишут, лол. Всегда только за, но если это именно критика, а не оскорбления и слова на ветер. И чтобы она была оправдана и от человека, который реально разбирается в том, что критикует, а не просто говорит «с дивана».

с. ти́шина:
Я очень ценю конструктивную критику своих произведений, иногда это помогает расти и попадать «прямо в яблочко».

Лилия С.:
К критике я отношусь совершенно спокойно. Более того, считаю её полезной: именно эти замечания помогают увидеть свои недостатки, исправить ошибки и стать лучше. Так что даже плохую критику приму, если, конечно, это не оскорбление, которое переходит границы. Все мы люди.

А. Мышъ:
К деструктивной — ужасно, к конструктивной — более дружелюбно, хотя иногда и она бывает не к месту. Вообще люблю хорошую критику от профессионалов, иногда читаю разборы стихотворений других авторов.

Анна Бирюзовская:
К конструктивной критике отношусь положительно, всегда готова её выслушивать и работать над своими навыками. Воспринимаю её, конечно, через боль и слезы, но возможность совершенствоваться остается приоритетом.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Критика — неизбежная часть становления любого поэта или поэтессы. К сожалению, на ранних этапах я не воспринимала критику должным образом, сейчас же я исправляюсь. Критика это способ услышать читателя, из-за чего та становится крайне важной и нужной в нынешних реалиях.

Леля Мстиславских:
Критика необходима, поскольку она служит важнейшим инструментом обратной связи и личностного роста. Все это хоть раз, да слышали. Но я готова поспорить с этим утверждением.
Соцсети принесли нам много полезного, начиная возможностью разговаривать с людьми, находящимися на другом конце земного шара и заканчивая тем, что мы можем узнать обо всём, что только угодно, всего лишь по одному щелчку компьютерной мыши. Но вместе с тем соцсети принесли с собой и культуру успешного успеха. Вы должны постоянно развиваться, быть продуктивными восемь дней в неделю и двадцать пять часов в сутки, создавать образ успешной карьеры и постоянно монетизировать свои хобби, а если не монетизировать, то хотя бы постоянно достигать в нём новых высот.
Для меня стихи — это способ выплеснуть эмоции, способ созерцать мир и рефлексировать. Мне нравится их писать. И я прекрасно знаю, что, покажи я свои стихи опытной поэтессе, она найдёт в них кучу ошибок. Часто у меня банально хромает ритм, мой словарный запас не такой уж обширный, как мне бы того хотелось, а рифма не самая интересная. Но должно ли это меня беспокоить? Мне нравятся мои стихи, я даже не беру за них денег, публикуя бесплатно. Они прекрасно выполняют свою функцию: помогают мне справиться с эмоциями и их контейнированием, дают возможность высказать мысль, что важно в первую очередь для меня, а не для тех, кто это прочтёт. И, соответственно, возникает вопрос: зачем мне, в таком случае, нужна критика?
Также, под критикой часто понимают высказывания каких-то левых людей, которые сами неясно как пишут, сто процентов не разбираются в теме на профессиональном уровне и вообще просто мимо проходили и решили «помочь» авторке своим бесценнейшим советом, хотя на самом деле это просто желание самоутвердиться за счёт другого человека. А когда говоришь, что не спрашивала их мнения, сразу начинаются вопли и хватания за сердце. Ах, как это так, тебе не нужна критика! Как же ты будешь развиваться! Ты же так и останешься на уровне новичка!
Ну и что? Меня устраивает тот уровень, к которому я пришла. И если бы мне нужна была критика, я бы пошла к человеку, уровню которого я доверяю, и попросила совета. Логично? Логично.
Все свято уверены, что ты должна постоянно развиваться, хотя тебя может радовать просто сам процесс. Да и результат, несмотря ни на что, может нравиться. Пусть он кривой и косой, но почему нет? Нормализуйте удовольствие от своего хобби, чёрт возьми!
В общем, я не считаю, что мне в целом нужна критика. И думаю, что многим другим тоже.

7. Важно ли для вас взаимодействие с аудиторией? Какие формы обратной связи для вас самые ценные?

Линдочка ЯСВ:
Мне пишут очень мало комментов, поэтому как такового взаимодействия нет.

с. ти́шина:
Безусловно. Мне очень приятно это взаимодействие, оно мотивирует меня двигаться дальше и делиться большим. Больше всего ценю отзывы, а также озвучку своих произведений и иллюстрации к ним. Особенно приятно слышать, что я кого-то вдохновляю!

Лилия С.:
Если говорить честно, обратная связь читателей для меня очень важна. Несмотря на то, что я пишу в первую очередь для себя, мне приятно понимать, что мои стихи находят отклик в сердцах других людей. Я всегда радуюсь, когда мне пишут о моём творчестве, делятся своими эмоциями и впечатлениями. Особенно ценно для меня искреннее мнение читателей, будь то похвала или критика. Всё это помогает мне расти как автору и вдохновляет писать дальше.

А. Мышъ:
Я считаю, что взаимодействие с аудиторией — это очень важно. Люблю делать какие-то небольшие приписки к постам, например, нравится ли мне самой стих. Это показывает, что автор — живой человек, а не просто конвейер сочинений. Конечно же очень приятно читать комментарии, конструктивную критику, видеть количество подписчиков и реакций/лайков в других соцсетях. Без этого, возможно, не было бы меня сегодняшней.

Анна Бирюзовская:
Взаимодействие с аудиторией и их мнения о публикациях мне очень важны, поэтому больше всего я ценю комментарии (как насчёт текстов, так и насчёт их оформления).

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Взаимодействие с аудиторией важно, но не занимает первых мест в моём «рейтинге». В большей степени все мои стихи написаны в первую очередь для меня. Тем не менее, я, как и многие, думаю, рада получать трезвую оценку и обратную связь по своему творчеству. Самые искренние отзывы, зачастую, поступают от простых читателей и читательниц, с которыми мы случайно пересекаемся в рамках творческой работы. Именно это и является для меня ценным: люди — уже не просто читатели и читательницы, а полноценный механизм, который вполне может посоревноваться с моими навыками. И это самое классное.

Леля Мстиславских:
Вы когда-нибудь задумывались, почему писательницы и поэтессы, публикующиеся бесплатно на онлайн-платформах, так сильно зависимы от отзывов? Если вы сами хоть раз публиковались там, то, конечно же, задумывались. Комментарии заменяют деньги. Они продвигают текст в алгоритмах, греют самолюбие и на какое-то время защищают от выгорания. Это дофаминовая прикормка, от которой писательницы дуреют (и я в их числе, м-м, мой дофаминчик).
Но давайте честно. Комментарий — это не валюта. На него не купишь еду, не оплатишь квартиру, не отложишь на новую книгу. Это суррогат платы, и мы, женщины, соглашаемся на него, потому что нас приучили соглашаться на меньшее.
Писательство — одна из самых неоплачиваемых профессий. Совпадение? Не думаю. Каждая профессия, в которой больше женщин, чем мужчин, не оплачиваема или оплачиваема плохо. Школьные учительницы, писательницы, уборщицы, докторки, поварихи в столовых, медсёстры, социальные работницы — все они получают гроши. И во всех этих профессиях доминируют женщины. В то время как в IT, инженерии и политике — мужчины. Там, где власть и деньги, — мужчины. Там, где служение и самоотдача, — женщины.
Это не случайность и не естественный порядок вещей (да ладно!). Мир — это постоянная борьба за ресурсы. И пока мужчины отказываются работать в сферах, где зарплата ниже их ожиданий, мы, женщины, визжим от восторга, если нам написали что-то типа «Круто! Жду проду!». Мы готовы месяцами вкладывать силы в текст, который никто не оплатит, и радоваться, что его вообще прочитали. Нас приучили, что наша работа — не работа. Что творчество — это не труд, а «самовыражение». Что, в принципе, ты должна быть благодарна за то, что крутые дяди из издательств вообще тебя согласились напечатать, так что ты им ногти на ногах лизать обязана.
Я уже полмесяца заставляю себя создать профиль на Boosty. Пока безуспешно. И я знаю почему. Мы настолько привыкли к неоплачиваемому труду, что даже мысль о деньгах пугает. О-Господи-Боже меня же сочтут меркантильной! Да кто вообще будет мне платить? Я не стою столько, сколько прошу…
Узнали? Не согласны? Держу пари, хоть раз, да проскальзывало.
И я, даже зная всё это, понимая механизм работы патриархального давления, прекрасно видя свои психотравмы… всё равно не могу полностью принять идею, что я достойна того, чтобы требовать оплату своего труда. Ха-ха. Ужасно.
На самом деле, причина в том, что лимбическая система опять тормозит. Пока неокортекс рванул вперёд, освоив новые идеи, эта старушка снова тащится где-то сзади, не поспевая за развитием. Эх…
Но давайте на секунду представим, что мы мужчины. Что мы не извиняемся за свои амбиции. Что мы выставляем ценник и не добавляем к нему «ой, ну можно и меньше, если что». Что мы считаем свой труд трудом. Свой талант ценностью. Своё время — ресурсом, за который полагается плата.
Представьте мир, в котором писательницы не стыдятся просить деньги. В котором поэтессы получают гонорары не только аплодисментами. В котором женское творчество признаётся работой, а не милым увлечением. Этот мир возможен. Он начнётся с нас, когда мы перестанем радоваться подачкам и начнём требовать оплаты. Он начнётся с меня, когда я скажу себе: «Твой текст стоит денег. Твоё время стоит денег. Ты стоишь этих сраных денег».
А пока я всё ещё смотрю на пустую форму регистрации на Boosty. Но я её заполню. Рано или поздно лимбическая система всё же догонит неокортекс.

8. Сколько времени занимает у вас написание произведения? Над чем работаете сейчас? Планируются ли какие-то масштабные проекты в будущем?

Линдочка ЯСВ:
Когда как. Иногда могу за полторы минуты что-нибудь накалякать, причём нормальное такое. Иногда пишу по часу, особенно если длинные. Между прочим, я как-то за полтора часа семь стихов написала.

с. ти́шина:
В среднем на один стих у меня уходит 15—30 минут, однако эти минуты растягиваются на целый день, поскольку вдохновение меня настигает в самый неподходящий момент (зачастую на работе, особенно когда в МФЦ огромная очередь). Сейчас работаю над материалом для своего первого стихотворного сборника с авторскими иллюстрациями “Тренинг личностного ГОСТа”, который я планирую выпустить в формате электронной книги. Когда поправлю своё материальное положение, обязательно выпущу его в печать! Также я планировала выпустить роман в эстетике британского рока 90-х и книгу в жанре фэнтези, но в последнее время слишком увлечена поэзией, чтобы заняться этим.

Лилия С.:
Работа над стихотворением может занимать от трёх до десяти дней, а иногда и больше. Нередко я возвращаюсь к старым черновикам, которые когда-то забросила, и переписываю их по нескольку раз. Сейчас я заканчиваю одно из произведений. А вот насчёт чего-то более масштабного пока сказать не могу.

А. Мышъ:
По-разному. Обычно пишу небольшие стихотворения, и я стараюсь их завершить поскорее, за пару дней. Обычно написание у меня занимает немного времени, но я могу забросить стих на долгое время, и закончить либо спустя месяцы, либо не закончить. Было у меня большое произведение (1.8к символов, или по-другому 16 строф по 4 строчки; для меня это много), которое я писала несколько месяцев. Но работа растянулась из-за выгорания и из-за того, что я вечно откладывала это стихотворение, а так-то, если выкинуть все “ленивые” деньки, то написание текста заняло меньше недели. Сейчас мне нужно написать несколько небольших стихов на мой интерактив с подписчиками, плюс есть незаконченные черновики, но там нет чего-то масштабного. И вообще, не особо люблю вот именно масштабные работы, они даются мне с большим трудом. Возможно, сдвг мышление и деградация в тиктоке так повлияла, а может я просто как великий Чехов придерживаюсь принципа «краткость — сестра таланта».

Анна Бирюзовская:
Само написание — до 10 минут, а вот редактура может занимать вечность... Масштабных проектов пока не планирую.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
На написание стихотворений у меня уходит не столь много времени, больше всего его тратится на создание самой идеи. Тем не менее, стихотворения я пишу в среднем несколько часов. Бывает, когда вдохновение особенно игриво, за 20-30 минут уже рождается полноценное произведение! Сейчас вектор моего творчества сместился на подготовку прозаического проекта. Спустя многие попытки мне захотелось написать полноценное произведение. На данный момент, все мои рукописи — больше черновики, нежели что-то законченное, но всё же, я надеюсь, что доведу это дело до конца.
В будущем планируется закончить книгу — триллер, о которой я говорила ранее, а также завершить сборник стихотворений, посвященный моим близким людям. Каждая из этих работ уникальная и важна для меня.

Леля Мстиславских:
Чтобы написать стих, мне требуется от нескольких минут до пары часов. Стихи как спринт. Ты легко начинаешь и быстро прибегаешь к финишу. Проза — это марафон. Какой-нибудь рассказ можно написать за пару вечеров, да, но книгу… О-о нет…
Проблема, разумеется, во мне (это надо читать голосом человека, который оправдывается во время расставания). Проблема в перфекционизме, который не даёт поставить точку. В том, что я начала без чёткого плана, и сюжет разваливался прямо в руках, заставляя снова и снова переделывать текст. В том, что я начинала новые истории, не закончив старые, потому что новая идея всегда соблазнительнее старой, незавершённой, застывшей мёртвым грузом на жёстком диске.
Итог: я пишу уже шесть лет. И к этому моменту я не закончила ничего, кроме рассказов и стихов. У меня есть сборник библейских ретеллингов, несколько фанфиков-мини, стихотворные подборки, даже поэма имеется. А вот книги — нет. Это то, о чём я думаю в три часа ночи, пялясь в потолок. Это моя личная пытка, мой стыд, мой скелет в шкафу, который периодически вываливается наружу и орёт: «Ты, разрази тебя тысяча волосатых сороконожек, не настоящая писательница, ты даже одну книгу не можешь дописать, дурёха!!!»
Так принято считать. Если ты не закончила, ты недостаточно старалась. Мало дисциплины. Мало усидчивости. Плохой тайм-менеджмент. Но… когда я, собсно, должна была писать?
Я учусь на филфаке в самом конченом вузе страны, нет, мира, нет, вселенной. В этом семестре у меня не было времени на сон и еду, не говоря уже о творчестве. И я знаю, что я не одна такая. Каждая студентка считает свой вуз самым конченым, и в каждой шутке есть доля шутки. Но дело не в конкретном университете. Дело в том, что у женщин катастрофически мало свободного времени. Всегда. Везде. При любых обстоятельствах.
Я уже писала об этом в других ответах, но готова повторить, потому что это не проговаривается до конца никогда: женское время не принадлежит женщинам. Оно расщеплено между учёбой, работой, бытом, эмоциональным обслуживанием, чужими ожиданиями. И я — ходячая иллюстрация этого. Я — женщина, которая хочет писать книги, но у которой нет на это часов в сутках. Не потому, что я ленивая и какая-то там не такая. Не потому, что у меня нет дисциплины. А потому что мой ресурс конечен, а спрос с меня бесконечен.
И когда я думаю о матерях, которые умудряются писать, меня накрывает почти религиозный ужас. Как??? Во имя всего святого, КАК??? Как можно растить детей, вести дом, работать и при этом находить силы на текст? Это подвиг, о котором никто не говорит, потому что женский труд вообще не принято замечать. Писатель-мужчина с женой, которая обеспечивает ему тыл, это норма, классическая схема. Писательница-мать — это чудо выживания, которое никто не встречает аплодисментами. Они, чёрт возьми, жонглируют детьми, мужем и бытом, не спят ночами и пишут. Боже… Я когда думаю об этом — уже покрываюсь холодным потом.
Так что да, я не закончила свою книгу. И да, я бешусь из-за этого. Но я конкретно задолбалась стыдиться и гнобить себя. «Не можешь дописать — не называй себя писательницей». «Не издалась — не писательница». «Не закончила — нечего тут мелькать, это не считается». А я истинно, истинно говорю вам: считается. Считается каждая написанная страница, вырванная у обстоятельств. Считается каждая строчка, родившаяся между парами, после работы, в перерыве между чужими требованиями. Считается сам процесс.
Я допишу свою книгу. Когда-нибудь. Может быть, через год. Может быть, через пять. А может быть, я брошу её и начну новую — и это тоже будет нормально. Потому что творчество — это не только результат, но и процесс, и выживание, и способ дышать в мире, который хочет, чтобы ты замолчала.
Наруто не сдавался, и я не сдамся. И чёрта с два меня что-нибудь сломит.

9. Вкладываете ли вы в свои произведения феминистический посыл? Если да, то в какие?

Линдочка ЯСВ:
Пока что нет. Я пишу о том, к чему лежит душа. Но часто пишу от женского лица, либо про девушек с местоимениями она/ты. Стих “Л” посвящён очень близкой подруге.

с. ти́шина:
Иногда получается вкладывать, особенно в любовную лирику, в которой повествование зачастую ведётся от третьего лица.

Лилия С.:
Нет, в своих произведениях я не делаю акцент на тематике феминизма. При этом к самому феминизму отношусь вполне нормально.

А. Мышъ:
У меня есть только одно стихотворение с феминистическим посылом, называется «Чужой мир». Не стараюсь специально вкладывать именно такие смыслы во все стихотворения, несмотря на то что всё-таки сама в жизни придерживаюсь этих взглядов. Просто я не позиционирую себя как поэтессу-феминистку, и пишу на разные темы.

Анна Бирюзовская:
Как я уже упоминала ранее, пишу я в основном о своих собственных потрясениях и переживаниях, и, как мне кажется, заявления о женских чувствах вполне феминистичны.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Голос моих лирических героев и героинь — это голос народа, притесненного или угнетенного. К сожалению, именно фем-оптики в моих стихотворениях не прослеживается, но ярко видны голоса жертв, голоса страдающих. Именно это и становится основой моих стихотворений.

Леля Мстиславских:
Однажды к нам в университет пригласили на встречу писательницу, добровольно‐принудительно заставили прочитать сборник её рассказов, от мизогинии которых меня тянуло проблеваться, и также добровольно‐принудительно загнали нас на эту встречу всем филфаком. Во время своего спича эта писательница сказала: «Угнетают ли женщин? Да, угнетают, конечно же, но литература вообще не должна поднимать эту проблему, это не задача литературы».
Если переводить с патриархального на человеческий: говорите о чем угодно, только не о главном. Молчите! Не смейте говорить об угнетении! Делайте вид, что всё хорошо! Спрячьте своё недовольство в чулан и молчите, молчите, молчите! Литература может разбирать все проблемы мира, начиная рабством и заканчивая мужской эректильной дисфункцией, но только не смейте говорить о женщинах! Если вы заговорите, то мир взорвётся!
Говорите.
Если говорить, то проблема станет осязаемой. Если мы молчим, то проблему никто не увидит, не заметит и не подумает о ней. Проговаривая, мы рождаем слова, облекаем мысль в тело из звука, доносим информацию до людей.
Я вкладываю феминистический посыл:
Если я пишу…
Если я говорю…
Если я дышу…
Если я живу…
Ладно, на самом деле не настолько сильно, но с вероятностью 90% я вложу фем-посыл в то, что я делаю. Исключая рисование, но это для меня отдельная история, я в рисование вообще никакой посыл не вкладываю. Мои стихи — гнев из-за несправедливости. Моя проза — размышления о феминизме и жизни в целом. Я мыслю, следовательно, я говорю о фем-идеях. Даже в это интервью я решила вложить их.
Когда я только начинала, было страшно, а что подумают люди. Меня же захейтят, обзовут соевой ущемлёнкой и отменят! Как говорил один древнеримский историк, большинство людей отказывается от свободы из страха. Мы отказываемся говорить о том, что хотим, из страха быть осмеянными и побитыми метафорическими (и настоящими) камнями, но лишь преодолев страх, мы станем свободными.

10. Ваш псевдоним — это настоящее имя? Если нет, то расскажите, пожалуйста, как вы придумали себе этот псевдоним.

Линдочка ЯСВ:
Идея абсолютно внезапная и очень странная: в июле 2025 года я писала книгу и думала, как бы назвать главных героев. так и появились Ярик, Серафим и Ваня. Ярик — в честь любимого на тот момент исполнителя —солиста группы Neverlove Ярослава Степанова. Серафим — в честь подруги. Её зовут Серафима, а я решила сделать мужскую версию. Ваня по приколу в эту тусу залетел. Я назвала главу Ярик, Серафим и Ваня. Мне очень понравилось звучание трёх имён вместе. Так и получился мой псевдоним, только пишется он как ярик,серафимиваня (с маленькой буквы и слитно). Мне показалось, что так выглядит классно, что-то в стиле саундклауд рэперов. Сокращение тоже простое и красивое — ЯСВ. Этот псевдоним временный: как пробьюсь в массы, буду Линдой, скорее всего, Мортер. У меня большие планы!

с. ти́шина:
Я хотела, чтобы мой псевдоним ассоциировался с чем-то спокойным, тихим, простым, поэтичным и загадочным, и первое, что пришло мне в голову, было «с. ти́шина». Этот псевдоним сочетал в себе всё, что я хотела, поэтому я остановилась на нём.

Лилия С.:
Изначально мой псевдоним и вовсе был моим прозвищем среди людей, а именно “лисёна.” Сейчас же я его сменила. Отсылка есть, так как меня зовут Лилия. Поэтому я посчитала его лучшим вариантом для псевдонима среди поэтов.

А. Мышъ:
Если можно так сказать, мой псевдоним сам меня нашёл. В музыкальной школе, в которой я училась, мы ставили музыкальную постановку по сказке «Дюймовочка», и мне досталась роль мыши. Мне очень нравилось, что меня называли «мышкой», и это прозвище быстро закрепилось. В жизни друзья меня так не называют, но в сети это уже второе имя. Я ассоциирую себя не с этим животным, а скорее с позицией маленького наблюдателя. Твёрдый знак появился случайно, когда я набирала себе ник в телеграмме и ошиблась буквой, и мне захотелось так и оставить, чтобы визуально образ стал более запоминающимся. А буква «А.» — недавняя реформа псевдонима, так скажем, попытка добавить солидности. Меня родители хотели назвать именем на эту букву, вот и решила взять именно её.

Анна Бирюзовская:
Некоторое время я публиковалась под псевдонимом «С глаз долой». Он отлично описывает то, зачем я пишу стихи — выбросить навязчивые мысли с глаз долой, из сердца вон. Сейчас «С глаз долой» остается названием моего канала, и я продолжаю публикацию под псевдонимом «Анна Бирюзовская». Имя я оставляю своё, а вот выбранная фамилия содержит в себе описание морской воды, цвет и шум которой меня умиротворяет. Пожалуй, на этом всё.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Мой первый псевдоним родился из песни группы «Король и Шут». Я очень любила эту музыку, в связи с чем взяла название песни как свой псевдоним — так и появилась Мадам Жоржетт. Но позже захотелось перемен и некой индивидуальности — именно поэтому я стала думать над новым псевдонимом. Думая на далёкие перспективы и возможную печать в изданиях, мне хотелось создать полноценный псевдоним, который не будет чужим, но также сохранит мою конфиденциальность. Поэтому и появился псевдоним «Апрельская Алиса Евгеньевна» — лишь фамилия здесь является вымышленной.

Леля Мстиславских:
В не таком уж и далёком 2020 году я завела себе инстаграм-аккаунт для рисунков, и передо мной встал вопрос — как же себя назвать так, чтобы и мне нравилось, и под тематику рисунков подходило. Рисовала я тогда картинки в славянском сеттинге, поэтому мне хотелось взять что-то с лёгким флёром древнерусскости. Однако я боялась называть себя женским именем, ведь «женское не такое крутое, мне больше нравятся мужские имена». Ну и взяла я себе псевдоним «Мстислав».
Потом подросла, подумала (не без помощи подружкиного вразумительного пинка) «блин, реально кринж какой-то», ну и переименовалась в — следите за руками — Л. Мстиславских. Чтобы никто не понял, что под этим ником скрывается (о-боже-мой-какой-ужас) женщина. Даже окончание женское у фамилии уничтожила, чтоб неясно было.
Хотя на самом деле в большинстве случаев я могу определить пол человека по тому, как он ведёт свой телеграм-канал, даже если этот человек использует противоположные своему полу местоимения и глагольные окончания. И да, чаще всего именно женщины берут мужские псевдонимы, используют мужской род, мужские местоимения и глагольные окончания, именно женщины чаще всего совершают транс-переход, женщины чувствуют себя «не в своём теле». Интересно почему. Дам подсказку: начинается на ПАТРИ- заканчивается на -АРХАТ.
Женское считается оскорбительным. Феминитивы считаются оскорбительными. Потому что быть женщиной — оскорбительно. Стремление к стиранию своей женскости — это подсознательное стремление заставить общество увидеть в тебе человека, а не женщину. Потому что быть женщиной в патриархате означает быть оплёванной и осмеянной.
Сейчас я Леля Мстиславских. Не «Л.», не «Мстислав», не маска с лицом мужчины, за которой можно спрятаться. Да, на это ушло достаточно времени. Внутренняя мизогиния всё-таки хитрая штука, она маскируется под эстетику, под «мне просто так удобнее», под «мне просто мужские имена больше нравятся» или «не хочу, чтобы меня оценивали по полу». Но правда в том, что нас всё равно будут оценивать по полу, что бы мы ни писали в шапке профиля. И единственный способ лишить это оружие силы — перестать стыдиться того, что мы женщины.
Быть женщиной не оскорбительно. Оскорбителен мир, который убеждает нас в обратном. И каждый раз, когда мы подписываем стихотворение женским именем, произносим «авторка» без внутренней дрожи, отказываемся от безопасной безликости в пользу видимости, мы совершаем маленький акт саботажа. И я верю, что когда-нибудь ни одной женщине не придётся прятаться за маской мужчины, чтобы быть принятой как человек. Что можно почитать на эту тему: «Второй пол» Симоны де Бовуар, сборник «Антология гендерной теории» (составительницы: Е. Гапова и А. Усманова), «Sexual Politics» Кейт Миллетт.

11. Дайте советы начинающим поэтам и поэтессам.

Линдочка ЯСВ:
Пишите о том, что вам нравится, к чему у вас лежит душа и сердце. Это самое главное. Всех люблю, ваша Линдочка ЯСВ.

с. ти́шина:
Не стоит корить себя за отношение других к вашему творчеству, невозможно всем угодить. Если вы сравниваете себя с кем-то, то эти кем-то должны быть только вы из прошлого. У каждого свой путь, и каждой ягодке — своё время. Самое главное, сияйте!

Лилия С.:
Ну, самое главное — не бойтесь простых слов в поэзии! Не всегда какие-то старинные и замудрённые слова смотрятся красиво, да и ведь это не конкурс, главное — заложенный смысл. Не бойтесь критики и того, что вас осудят. В первую очередь пишите для себя, а не для кого-то. Не забрасывайте творчество, мол, «у этого человека стих лучше». Все с чего-то начинали, так что сравнивать себя с кем-то в этом случае не стоит.

А. Мышъ:
Писать, писать, и ещё раз писать. Вкладывайте чувства, мысли, будьте искренними! И конечно же, нельзя забывать о «базе»: размер (он главнее рифмы!!), виды рифмовки, сами рифмы, хорошие (не графоманские) метафоры, общая картина стихотворения. Только после изучения этих основ и достаточной практики можно пробовать отходить от правил и нарочно ломать структуру. Всем успехов в поэзии!

Анна Бирюзовская:
Могу посоветовать изучать поэтику, повышать уровень начитанности и как можно больше практиковаться. И, что самое главное, не опускать руки.

Апрельская Алиса Евгеньевна:
Я, наверное, не скажу новых или интересных вещей, но это те советы, которые я сама хотела бы услышать раньше. Не останавливаться. Любое творчество заслуживает огласки, любая его форма — приемлема. Ваше творчество — это ваши чувства, которые не должны оставаться в тени. Дерзайте, творите, а главное — не бойтесь критики. Иногда сказанное невзначай слово сильно подкашивает уверенность. И это не должно оставаться так. Вы и ваше творчество — едины, а какой-то человек или людиня не должны заставлять вас усомниться в нем. Творите, дамы!

Леля Мстиславских:
Не то чтобы у меня было достаточно компетенции, чтобы брать на себя ответственность что-то советовать, поэтому просто мои рекомендации как чувихи, которая пишет стихи лет шесть или семь.
Определитесь, в каком направлении вы пишете.
Это очень важный вопрос, потому что он обусловит направление вашего развития. И я сейчас говорю не про жанры, а про две разные литературы.
Есть большая литература, а есть массовая, она же беллетристика. Это два разных направления литературы, но они в людском сознании смешиваются в одно целое, хотя у них совершенно разные цели. Большая литература (все вот эти классики и иже с ними) направленна скорее на исследовательскую деятельность. Она по природе ближе к филологии, философии и социологии. А массовая литература направлена скорее на развлечение, её главная цель — вызвать интерес читательниц.
В начале пути обычно мало кто понимает, что это два разных направления. Всем кажется, что они должны подражать классикам, мастодонтам литературы. Ну знаете, войти в историю. Хотя чаще всего люди пишут не для того, чтобы исследовать литературу или общество. Не‐а, для кучи людей литература — способ просто развлечься, выплеснуть эмоции и просто рассказать историю. Люди любят истории, любят эмоции, и нет в этом ничего плохого. Но нет, это считается постыдным, и я даже могу объяснить почему.
Посмотрите на представленность женщин в большой литературе и в беллетристике. Оп-оп, сюрприз, в менее уважаемой беллетристике женщины — подавляющее большинство, в то время как в уважаемой большой литературе их крайне мало.
Но давайте я опущу рассуждения о гендерном вопросе и просто скажу, что беллетристика и большая литература работают по совершенно разным правилам. Сильвия Плат и Стефани Майер — представительницы двух параллельных миров, хотя и та, и другая — писательницы.
Да, зачастую грань может размываться. Например, Анна Радклиф, одна из столпов готики и писательница, чьи книги считаются классикой жанра, писала беллетристику. Она просто развлекалась!
Но, в целом, беллетристика и большая литература — это две большие разницы, как говорят в славном городе Одессе. И это стоит учитывать, когда только начинаешь писать.
Экспериментируйте.
Банальнейший совет, но вообще-то штука реально полезная. Когда ты только начинаешь, ты понятия не имеешь, что тебе нравится. Это логично, ведь опыта у новичков не то чтобы много, и эксперименты, по сути, это ключ к поиску собственного стиля и созданию по-настоящему увлекательных историй.
Читайте вслух.
Этот совет я бы начинающей себе посоветовала. Текст в целом рождён для того, чтобы быть прочтённым вслух. Любое слово должно быть произнесено. Но вообще дело не в этом, а в том, что на слух мы лучше улавливаем косяки в тексте, особенно в стихотворном. Мы чувствуем, где сбился ритм, где поехала рифма, где закралась тавтология.
Не бойтесь.
Это самый главный совет. И он же самый трудновыполнимый, потому что бояться нас приучают с детства. Бояться ошибиться, бояться показаться глупой, бояться, что твой голос недостаточно хорош для того, чтобы звучать.
Но правда в том, что в начале пути вы никому ничего не должны. Вы не обязаны писать великую литературу. Вы имеете право писать плохие стихи. Вы имеете право копировать любимых авторок, пока не найдёте собственный голос. Вы имеете право писать в стол, писать для себя, писать только тогда, когда хочется. И вы имеете право передумать в любой момент, сменить жанр, стиль, отношение к собственным текстам.
Поэтому мой последний совет — просто пишите.

12. Индивидуальные вопросы для каждой поэтессы:

Для Линдочки ЯСВ: если бы любое ваше стихотворение могло стать физическим объектом, чем бы оно было на ощупь, на вкус или на вес?

Ох чорт, сложный вопрос. Мне кажется, стих “кофе 3 в 1”, кстати, он очень хороший, стал бы кухней в хрущевке, с пожелтевшей плитой и стенами. И, конечно же, с ржавой туркой с чёрным кофе (честно, никогда об этом не задумывалась). Стих “дом периньон” был бы бокалом с красным вином и подозрительной пеной в нём.

Для с. ти́шины: часто путь в поэзию начинается с подражания великим авторам. Расскажите, как преодолеть этот момент и выработать свой собственный стиль.

Нет дыма без огня, поэтому советую для начала изучить стилистику любимых авторов, узнать их основные приёмы и особенности стиля, и начать всё это копировать, и комбинировать. Писать стоит про то, что действительно важно для вас, в чём вы действительно разбираетесь. Если тема вам близка, нужные слова пойдут сами, а в произведении уже будет частичка вас самих. Как только появятся зачатки собственного стиля, попытайтесь вычленить его особенности и старайтесь развивать их (например, особый тип рифмовки, символизм, необычные метафоры, игра слов, деконструкции привычных смыслов, отсылки на медиакультуру). Поначалу будет тяжело, вас может бросать от одного стиля к другому, но со временем вы сможете достичь “золотой середины”, когда и вам легко писать, и стих легко читается.

Для Лилии С.: стараетесь ли вы соблюдать какие-то правила при написании стихотворений?

Для меня важна складная рифма и то, чтобы читатель понял смысл произведения. Мне хочется, чтобы его смогла прочувствовать не только я одна. Это для меня в приоритете.

Для А. Мыши: поэтессой нужно родиться или этому ремеслу можно научиться? Поэзия — это ремесло или призвание?

Как и в любой другой сфере, успех равен сумме таланта и работы. Да, есть гении, которые без практики, вот прямо сходу, пишут шедевры, но много ли таких? Если гений не будет развивать свою способность, набираться опыта, то его талант бесполезен. А в случае с отсутствием гениальной искры, я считаю, человек может добиться успехов, но вряд ли это будет что-то новое, великолепное, аж до мурашек. А чаще всего и хороших стихотворений у таких людей нет, одна графомания. Честно говоря, не знаю, есть ли у меня “гениальная искра” или я очередной графоман.

Для Анны Бирюзовской: что для вас важнее: передать точную мысль или создать правильную мелодику стиха?

Мне в равной степени важны и смысл, и мелодика. Я стараюсь находить компромисс между ними, но, если приходится выбирать, я предпочитаю смысл.

Для Апрельской Алисы Евгеньевны: какова, на ваш взгляд, главная миссия поэтессы в современном мире?

Поэтессы сейчас — прежде всего, люди. Множество голосов женщин ранее притеснялось, а их творчество — замалчивалось. Именно поэтому для меня миссией поэтессы навсегда останется «крик»: выражение своих эмоций и чувств. Это те голоса, которые не были слышны годами. Время услышать пришло.

Для Лели Мстиславских: есть ли тема, о которой вы бы никогда не написали стихами? Почему?

На самом деле нет такой темы, которую нельзя переложить на стихи. Всё можно застихосложить. Даже этот вопрос про тему. Ну вот, например…
Есть тема, о которой я не напишу стихами, О ней не говорят, не пишут и не дышат. О ней молчат. Безмолвно давятся словами. Тише.
Самые крутые стихи получаются у меня тогда, когда я на пике эмоций. Так что чаще всего я пишу о том, что у меня болит. Хотя наши преподавательницы в вузе говорят, что если ты сразу же выплёвываешь текст на бумагу, не давая мыслям настояться, то это безумие. Ну, что ж…
Раз так, я безумна. Это даёт мне свободу. Безумие лишь означает, Что я могу кинуться в воду Вниз головой — И останусь совсем невредима. Я безумна, А значит — я непобедима.
Ну, короче, дайте мне точку опоры, и я напишу вам стих.