А. Мышъ: интервью и разбор стихотворения «Все мы однажды проснёмся безумцами…»
Интервью
Ответы на вопросы интервью были получены 22 июня.
1. Помните ли вы своё первое стихотворение? Под влиянием чего оно было создано?
Самое первое стихотворение не помню, так как начало моего творческого пути довольно размытое. Я сочиняла стишочки еще в 7-8 лет, помню, писала про снежинки, птичек; но это было просто как способ выражения минутного вдохновения. Более осознанно сочинять я стала полтора года назад, но и тут я не вспомню первое стихотворение; у меня в тот период было много депрессивных набросков, которые появлялись в заметках чуть ли не каждый день. Эти наброски в основном создавались под влиянием каких-то переживаний, чувств. Да, это было слишком банально, но тогда у меня не было цели придумать что-то оригинальное.
2. Как вы справляетесь с творческим кризисом? Сколько времени вы можете не писать?
Предпочитаю никак не справляться с творческим кризисом. Если ничего не пишется — значит, так надо, а если наседать на себя, то можно только усугубить ситуацию. Выгорание — это способ организма дать знак, что необходим отдых.
3. Как к вам приходит вдохновение? Вы можете писать в любой момент или для этого вам необходима определенная обстановка? Если да, то какая?
Вдохновение приходит само, иногда — посреди ночи, иногда — рождается в ходе беседы из фразы собеседника. Тут не подгадать. Пишу я всегда в заметках телефона, и так как я человек хаотичный, то у меня нет определённого места и ритуала для написания строк; я могу писать и в транспорте, и лежа в кровати, и во время вечерней пробежки. Скажу лишь, что для работы требуются сосредоточенность и идея.
4. Чьё творчество из классиков и классиц или современников и современниц оказало на вас наибольшее влияние? Какой поэт или поэтесса вас больше всего вдохновляет? Какое у вас любимое произведение? Почему?
Безумно люблю женскую поэзию. Она всегда очень отличается от мужской. То ли передачей образов, то ли в целом мыслями, я не знаю, но это всегда шедевры. Конечно же люблю Ахматову, Цветаеву; из мужчин-классиков нравится Лермонтов (в особенности за меланхоличные краски, у него кстати мне приглянулась поэма «Мцыри», но больше из-за идеи, а не слога), немножко Блок (за приятную философию) и Маяковский (за всеми нами любимую лесенку и провокации; он вообще очень интересный поэт). Ещё достаточно недавно и совершенно случайно познакомилась с лирикой Светланы Моттаевой. Это поэтесса-билингв, писала и на русском, и на балкарском языках. Увидела сборник её стихов старого советского издания у знакомых на полке, и теперь хочу найти себе такой же. У неё очень лаконичные и приятные на слух стихотворения, они невероятно красивые, и пропитаны легкой кавказской меланхолией.
5. Каким своим стихотворением гордитесь больше всего? Какое из ваших произведений вы считаете визитной карточкой и почему?
Тяжело гордиться своими сочинениями, всё время они мне чем-то не нравятся. Но всё-таки вполне сносными считаю «Чувствую себя немного странно...» (из старого депрессивного), «Давайте разорвём шаблоны...» (мой первый и почти единственный белый стих), «Родина» (да, куда без политического) и «Струны души» (из последнего, пыталась передать тонкий образ ускользающей любви). Визитной карточкой у меня, к сожалению, выступает больше ник (А. Мышъ), чем произведения. Так, конечно, не совсем хорошо, но я считаю, что пока не создала ещё то, что стало бы идеально описывающим мое мировоззрение, и по чему бы меня узнавали.
К деструктивной — ужасно, к конструктивной — более дружелюбно, хотя иногда и она бывает не к месту. Вообще люблю хорошую критику от профессионалов, иногда читаю разборы стихотворений других авторов.
7. Важно ли для вас взаимодействие с аудиторией? Какие формы обратной связи для вас самые ценные?
Я считаю, что взаимодействие с аудиторией — это очень важно. Люблю делать какие-то небольшие приписки к постам, например, нравится ли мне самой стих. Это показывает, что автор — живой человек, а не просто конвейер сочинений. Конечно же очень приятно читать комментарии, конструктивную критику, видеть количество подписчиков и реакций/лайков в других соцсетях. Без этого, возможно, не было бы меня сегодняшней.
8. Сколько времени занимает у вас написание произведения? Над чем работаете сейчас? Планируются ли какие-то масштабные проекты в будущем?
По-разному. Обычно пишу небольшие стихотворения, и я стараюсь их завершить поскорее, за пару дней. Обычно написание у меня занимает немного времени, но я могу забросить стих на долгое время, и закончить либо спустя месяцы, либо не закончить. Было у меня большое произведение (1.8к символов, или по-другому 16 строф по 4 строчки; для меня это много), которое я писала несколько месяцев. Но работа растянулась из-за выгорания и из-за того, что я вечно откладывала это стихотворение, а так-то, если выкинуть все “ленивые” деньки, то написание текста заняло меньше недели. Сейчас мне нужно написать несколько небольших стихов на мой интерактив с подписчиками, плюс есть незаконченные черновики, но там нет чего-то масштабного. И вообще, не особо люблю вот именно масштабные работы, они даются мне с большим трудом. Возможно, сдвг мышление и деградация в тиктоке так повлияла, а может я просто как великий Чехов придерживаюсь принципа «краткость — сестра таланта».
9. Вкладываете ли вы в свои произведения феминистический посыл? Если да, то в какие?
У меня есть только одно стихотворение с феминистическим посылом, называется «Чужой мир». Не стараюсь специально вкладывать именно такие смыслы во все стихотворения, несмотря на то что всё-таки сама в жизни придерживаюсь этих взглядов. Просто я не позиционирую себя как поэтессу-феминистку, и пишу на разные темы.
10. Ваш псевдоним — это настоящее имя? Если нет, то расскажите, пожалуйста, как вы придумали себе этот псевдоним.
Если можно так сказать, мой псевдоним сам меня нашёл. В музыкальной школе, в которой я училась, мы ставили музыкальную постановку по сказке «Дюймовочка», и мне досталась роль мыши. Мне очень нравилось, что меня называли «мышкой», и это прозвище быстро закрепилось. В жизни друзья меня так не называют, но в сети это уже второе имя. Я ассоциирую себя не с этим животным, а скорее с позицией маленького наблюдателя. Твёрдый знак появился случайно, когда я набирала себе ник в телеграме и ошиблась буквой, и мне захотелось так и оставить, чтобы визуально образ стал более запоминающимся. А буква «А.» — недавняя реформа псевдонима, так скажем, попытка добавить солидности. Меня родители хотели назвать именем на эту букву, вот и решила взять именно её.
11. Дайте советы начинающим поэтам и поэтессам.
Писать, писать, и ещё раз писать. Вкладывайте чувства, мысли, будьте искренними! И конечно же, нельзя забывать о «базе»: размер (он главнее рифмы!!), виды рифмовки, сами рифмы, хорошие (не графоманские) метафоры, общая картина стихотворения. Только после изучения этих основ и достаточной практики можно пробовать отходить от правил и нарочно ломать структуру. Всем успехов в поэзии!
12. Поэтессой нужно родиться или этому ремеслу можно научиться? Поэзия — это ремесло или призвание?
Как и в любой другой сфере, успех равен сумме таланта и работы. Да, есть гении, которые без практики, вот прямо сходу, пишут шедевры, но много ли таких? Если гений не будет развивать свою способность, набираться опыта, то его талант бесполезен. А в случае с отсутствием гениальной искры, я считаю, человек может добиться успехов, но вряд ли это будет что-то новое, великолепное, аж до мурашек. А чаще всего и хороших стихотворений у таких людей нет, одна графомания. Честно говоря, не знаю, есть ли у меня “гениальная искра” или я очередной графоман.
Разбор стихотворения «Все мы однажды проснёмся безумцами...»
А. Мышъ («Все мы однажды проснёмся безумцами...»)
***
Все мы однажды проснёмся безумцами. Все мы однажды разучимся жить. Все мы однажды забудем про функции, И, я молю, перестанем клеймить.
Может, когда-нибудь, быть станет легче. Может, мы просто устанем от слов. Может, когда-то, поймём, что небрежность Лучше, чем сто идеальных оков.
Отзыв о стихотворении А. Мыши «Все мы однажды проснёмся безумцами…»
Для анализа творчества А. Мыши с согласия поэтессы было выбрано безымянное стихотворение, которое в дальнейшем я буду называть по первой строчке: «Все мы однажды проснёмся безумцами». При первом прочтении оно показалось мне небольшим по размеру, но ёмким по смыслу. А. Мышъ известна своим уютным слогом, благодаря которому её стихотворения хочется перечитывать снова и снова. Именно поэтому сейчас нам предстоит рассмотреть это лирическое произведение со всех сторон, чтобы убедиться, что минималистичная форма не означает отсутствие глубинного смысла.
Тема стихотворения — кризис рационального существования. А. Мышъ утверждает, что истинная свобода и облегчение бытия лежат за пределами рациональных норм. Идея произведения заключается в том, что общество не может существовать без свободы, которую угнетает нынешний уклад вещей, на самом деле являющийся особой формой рабства. Поднимается социально-психологическая проблематика, связанная с конфликтом между естественной человеческой природой и репрессивной системой социальных норм, а также этические и экзистенциальные вопросы: имеет ли человек право на ошибку и почему человечество теряет способность жить по-настоящему? Авторский идеал описан фразой «Может, когда-нибудь, быть станет легче».
Это произведение, напоминающее думу, можно отнести к философской лирике, написанной с романтическим пафосом. Мотив перемен здесь показан через желание лирической героини — основного образа-символа — создать мир, в котором лёгкость бытия наконец-то побеждает тяжесть долга. Художественное время выражено наречием «однажды» и местоименным наречием «когда-нибудь» (обычно наречие «когда-то» употребляется либо при обозначении событий в прошлом, либо в разговорной манере для описания действий в будущем. В строке «Может, когда-то, поймём, что небрежность...» его можно оставить для сохранения метра).
«Все мы однажды проснёмся безумцами» разделено на два катрена, и мне кажется, что смысловая структура будет соответствовать начальной композиции текста, то есть первая смысловая часть будет выражена начальным четверостишием, а вторая — финальным. В первом смысловом компоненте лирическая героиня говорит о неизбежности изменений в привычном нам мире («Все мы однажды проснёмся безумцами»), а во втором надеется, что эти перемены станут благоприятными для общества («Может, когда-нибудь, быть станет легче»).
С первых же строк начального смыслового компонента мы видим, как отчаянно поэтесса устами лирической героини говорит о кризисе «нормальности»: «Все мы однажды проснёмся безумцами». Здесь «проснёмся безумцами» является метафорой выхода за рамки общепринятого мироустройства, где человек — это набор «функций», которыми его наделило общество. Строка «Все мы однажды разучимся жить» не пытается сказать, что человечество вымрет, когда попытается отречься от устаревших традиций: разучиться жить — значит, отвыкнуть от бездумного существования. Во фразе «Все мы однажды забудем про функции, // И, я молю, перестанем клеймить» глагол «клеймить» — это осуждать кого-либо за несоответствие стандартам. Лирическая героиня намеренно отрекается от ярлыков, чтобы предоставить каждому человеку простор для его свободной индивидуальности, ничем его не ограничивая. Таким образом, героиня мечтает о мире, где люди перестанут оценивать друг друга через призму полезности и правильности, отказавшись от стигматизации. Для первой строфы актуальна нисходящая градация: «проснёмся безумцами» — «разучимся жить» — «забудем про функции» — «перестанем клеймить».
Выражение «Может, когда-нибудь, быть станет легче», свидетельствующее о стремлении лирической героини к лучшей жизни, плавно перетекает в следующую строку: «Может, мы просто устанем от слов». Фраза «устанем от слов» говорит о кризисе смыслов: слова теряют свой вес за ненадобностью, поэтому остаётся только честность. Далее описывается мир, где ценится суть вещей, их истинное предназначение, а не форма: «Может, когда-то, поймём, что небрежность // Лучше, чем сто идеальных оков». «Сто идеальных оков» — это гипербола перфекционизма, которому противопоставляется «небрежность» не как неряшливость, а как право на жизнь без парализующего страха сделать что-то не так. Здесь содержится ключевая антитеза стихотворения. Как уже было сказано ранее, «сто идеальных оков» — это устаревшие правила, социальные нормы, традиции, догмы, которые кажутся правильными, но на деле порабощают и сковывают, не дают развиваться личностной свободе. В данном контексте «небрежность» — это право на ошибку, это естественность, это хаос, который присущ настоящей жизни. Лирическая героиня утверждает, что такое несовершенство лучше, чем гнетущий идеал. В том числе «функции» (начальная форма — «функция») как общественные ярлыки тоже противопоставлены живой «небрежности» — отвлечённому существительному, образованному от прилагательного «небрежный» с помощью суффикса «-ость-».
И в первом, и во втором катренах можно наблюдать анафору, характерную для начальных трёх строк каждого четверостишия. В первой строфе единоначатие представлено выражением «Все мы однажды», а во второй — вводным словом «может». Оба катрена похожи по строению: сначала идут два простых предложения, на которые отводится по одной строке, а за ними следует предложение на две строки. Присутствует авторская пунктуация: например, в предложении «Все мы однажды забудем про функции, // И, я молю, перестанем клеймить» поэтесса решает разделить однородные сказуемые «забудем» и «перестанем» запятой (правила классической пунктуации предполагают вариант «Все мы однажды забудем про функции // И, я молю, перестанем клеймить»). В финале (в строках «Может, когда-то, поймём, что небрежность // Лучше, чем сто идеальных оков») при помощи анжамбемана выделяется слово «лучше».
Многократно используется местоимение «мы» в качестве маркера единого голоса человечества. Глаголы будущего времени совершенного вида (например, «проснёмся», «разучимся», «забудем», «перестанем») демонстрируют не процесс, а конечный результат, то есть при помощи этих глаголов лирическая героиня рассуждает о гипотетическом будущем. С точки зрения морфологии, в стихотворении «Все мы однажды проснёмся безумцами» можно наблюдать взаимодействие динамики и статики.
Произведение написано четырёхстопным дактилем («Все мы одна́жды проснёмся беу́змцами»). В первой строфе строки имеют разную длину, однако это несоответствие не мешает плавности ритма. Строки с идеальным размером и дактилической рифмой («Все мы одна́жды забу́дем про фу́нкции») чередуются со строками с мужской клаузулой («И, я молю́, переста́нем клейми́ть»). В последней строке первой строфы на союз «и» падает ударение, потому что поэтесса выделяет его запятой, делая акцент на союзе с помощью интонации. Во второй же строфе, в отличие от первой, можно встретить сочетание мужской («Может, мы просто устанем от слов») и женской («Может, когда-то, поймём, что небре́жность») клаузул. Строк с идеальным размером здесь нет, однако первое и второе четверостишия складно читаются благодаря перекрёстной рифмовке (безу́мцами — фу́нкции, жить — клейми́ть, ле́гче — небре́жность, слов — око́в).
Фонетическая составляющая стихотворения поддерживает его меланхоличное, но светлое настроение. Аллитерация шипящих и свистящих [с]/['с], [з], [ж], [ц] («одна[ж]ды про[с']нём[с']я бе[з]ум[ц]ами», «ра[з]учим[с']я [ж]ить», пере[с]танем, функ[ц]ии) создаёт ощущение тихого и немного тревожного шелеста или шёпота. Протяжный ассонанс звуков [а] и [о́] в некоторых словах из тематической цепочки «однажды» — «проснёмся» — «разучимся» — «забудем» — «перестанем» — «когда-нибудь» — «устанем» — «поймём» — «сто идеальных оков» ([а]дн[а]жды, пр[а]сн['о]мс['а], п[а]йм['о]м, [а]к[о]в и в других) добавляет широту звучанию.
Таким образом, «Все мы однажды проснёмся безумцами» имеет мощный философский посыл, который не зависит от размера произведения. Стихотворение напоминает, что здоровье души зависит от того, позволяем ли мы себе быть неидеальными, ибо только так мы возвращаем себе способность просто жить, а не вписываться в прокрустово ложе чьих-то убеждений. Спасибо А. Мыши за её искренние произведения!