Начало

Холодный бетонный пол, промерзшие стены, отсыревшее постельное белье и ужасный запах сырости встречали меня утром с распростёртыми объятиями и как бы говорили: "ничего, привыкнешь". Казалось бы, серый цвет он и есть серый, однако тут я осознал, что существует бесконечное количество оттенков серого, производные которых-базовые цвета, такие как красный, синий, зеленый и так далее. Складывалось ощущение, что я просто надел очки с фильтром серого цвета, потому что обыденные вещи и предметы быта остались теми же самыми, поменялось лишь их восприятие.

Именно так я проводил самые первые дни в областном военном комиссариате, так называемом "распределителе". Именно тут я и должен был узнать о том, куда я отправлюсь на службу, где именно я буду выполнять свой патриотический долг.

Рядом со мной находились такие же как и я, слегка испуганные, налысо обритые парни. Кто-то моложе, кто-то старше(по-крайней мере так казалось из за огрубевшей внешности,ну вы знаете, битые лица там, золотые коронки). Как мне казалось, никто еще не понимал что вообще происходит вокруг. А вокруг, к слову, практически ничего и не происходило. Движение имело место быть только в жизни некрасивых табуретов на центральном проходе, на которые мы рассаживались после каждого приема пищи. Весь день проходил в сидячем положении и в попытках не уснуть на этих табуретах прослушивая краткий экскурс в устав внутренней службы вооруженных сил.

Молодой сержант сидел в самом начале этого "сидяЩего" строя из +/- 100 солдат и вещал нам об обязанностях военнослужащих, ответственности и о много чем еще. В руках его красовалась старая книжка. Переплет ее был уже давно не свеж. На самом деле, нельзя было даже понять, какой цвет был у обложки в самом начале-так ее потрепала жизнь, скорее всего, прямые солнечные лучи на подоконнике у окна годами сжигали твердую цветную картонку с надписью "Устав внутренней службы ВС РФ". Самые "важные" места этого прекрасного литературного произведения, местами я назвал бы его даже сказкой, были отмечены "естественными" закладками в виде засаленных и протертых чуть ли не до дыр страниц. Открывая сие произведение сначала нас встречают обязанности солдата, затем обязанности дневального и дежурного по роте, после следует раздел дисциплинарного устава и выдержки с текстом который расскажет Вам о всех "а-тя-тя" за дисциплинарные проступки, а где то в конце-текст присяги и гимн.

Что бы Вы понимали, количество материала которое выдает этот сержант-минут на 40. Но по окончании он просто начинает вновь, и мы целыми днями слушаем зацикленную пластинку.

Через пару повторений становится настолько скучно, что невольно начинаешь детально разглядывать все вокруг себя. Как красиво рисует бетонная стена трещину длинной в половину высоты самой стены. Ее плечи распускают длинные руки на долгие и извилистые рукава рек, каждый из которых образовывает новые разветвления. Или эти трещины можно сравнить с яркой молнией в проливной дождь жарким летом. Когда небо, черное как кофейная гуща, опускается очень низко и пускает яркую струю до самой земли. Эти сравнения лишний раз напоминают тебе о событиях и моментах в гражданской жизни, ты погружаешься в воспоминания, голос сержанта уже не пробивается через стену наплывших образов в голове.

Иногда это всё разбавляется неожиданным приходом людей в форме на этаж, они общаются с призывниками. Человек, не привыкший изо дня в день видеть военную форму, по началу восхищается красивыми кителями, форменными фуражками, шапками, туфлями. Пуговицы сверкают как звезды на ночном небе где нибудь в деревне, когда небо чистое-чистое. Однако, и к этому привыкаешь. Но несомненно, очень интересно украдкой разглядывать знаки различия, шевроны, представляя о том, каким же человек выглядит в обычной гражданской одежде.

Делегация из одного офицера и, как правило, двух-трех солдат следует вдоль того самого "сидячего строя" к его началу. Офицер из кармана темно-зеленого офисного бушлата достает заветную бумажку с фамилиями будущих солдат. Три-четыре лысых головы поднимается с табуретов и уходят в кабинет где "собеседуются" со своим новым "начальством". На второй день моего пребывания там вызвали и меня.

Сразу после завтрака мы расселись на центральном проходе, я глубоко заныривал в озере своих снов и даже не заметил, как мужчина татарской внешности прошел мимо меня, встал в начале строя и озвучил 5 фамилий, среди которых была моя. Старший лейтенант вел со мной примитивный разговор в духе "служить хочешь? военным делом интересуешься?". Отвечал я в основном положительно, уделив большую часть своего внимания его внешнему виду. Нагрудные знаки сверкали над карманом выстроившись в ровную шеренгу эмалированных железок. Звезды на погонах казались острее кончика ножа. Безразличный взгляд как бы "мимо" меня. Наверное, именно так в моих представлениях выглядели типичные военные.

Спустя еще одну ночь я навсегда покинул стены распределителя и сел в поезд Промышленный-Москва.