Том 1, Глава 1
Вагон поезда мерно покачивался под ритмичный стук колёс. Из-за удушливой жары на коже медленно проступал пот. Воздух был таким спёртым, что от одного лишь вдоха становилось тошно.
Неудивительно, если бы ежедневные поездки в старшую школу давно осточертели. Но всё же я не испытывал к этому времени отвращения.
А всё потому, что на одной из станций в вагон всегда садилась прекрасная девушка.
Её белоснежные волосы и голубые глаза были безумно красивы. При всех своих правильных чертах лица, она казалась окутанной ледяной аурой. Её взгляд всегда оставался острым, а выражение лица почти никогда не менялось. Возникало ощущение, будто она враждебно настроена ко всем вокруг.
На самом деле, я не раз видел, как она холодно отшивала тех, кто пытался завести с ней разговор. Однако девушка была настолько прекрасна, что даже эта отстранённость выглядела как сцена из фильма.
Я и не пытался к ней обращаться. И не думал о том, чтобы сблизиться.
Конечно, отчасти потому, что на моих глазах другие школьники, искавшие общения, тут же получали от ворот поворот. Независимо от пола, смельчаки либо пасовали перед её аурой... либо, после неумелых попыток подкатить, наталкивались на жестокий отказ и в итоге переходили в другой вагон.
Благодаря этому школьников вокруг нас почти не осталось.
Была и другая причина, почему я держался на расстоянии. ...Как бы это сказать. Она словно жила в ином мире. От неё исходила аура, присущая разве что айдолам или актрисам с телеэкрана.
По крайней мере, я не из тех людей, кто осмелился бы заговорить со своей любимой звездой, окажись та прямо передо мной.
К тому же говорят, женщины хорошо чувствуют чужие взгляды. Если к ней вдруг подойдёт парень, который до этого постоянно на неё пялился, это вызовет лишь страх.
Поэтому я и не утруждал себя попытками завести беседу.
Такие дни тянулись месяцами, но, наблюдая за незнакомкой, я кое-что заметил.
На удивление, в утреннем поезде ехала бабушка. В такие часы пассажиров много, и найти свободное место трудно.
Я бросил взгляд на сиденья для пожилых, чтобы проверить, свободно ли там, и увидел развалившегося школьника. ...Кажется, из нашей школы.
Я хотел было подойти и сделать ему замечание, но девушка меня опередила.
Встав прямо перед парнем, она прищурила голубые глаза и пронзила его острым взглядом.
Школьник вздрогнул, его плечи подскочили. Он неловко отвёл глаза.
Вагон был набит битком, стояла духота. По крайней мере, так должно было быть — но возникло иллюзорное ощущение, будто температура вокруг разом упала на несколько градусов.
Послышался тихий писк, и лицо парня начало стремительно бледнеть.
Пробормотав это, он поспешно ретировался.
Очень чистый, лёгкий, похожий на звон колокольчика. Он настолько ей подходил, что я невольно кивнул, подумав: «Вот оно, значит, как».
Пожилая женщина поблагодарила спасительницу, а та в ответ вежливо поклонилась.
«Ах, вот, значит, какой она бывает», — подумал я. Открыв для себя эту новую сторону её характера, я почему-то обрадовался.
Или другой случай. В тот день мы, что бывало редко, возвращались на одном поезде.
В нашем вагоне ехала мама с малышом на руках, и эта картина по-настоящему согревала душу. Женщина выглядела виноватой из-за шума, но лично мне было приятно просто за ними наблюдать. Так и хотелось попросить её не делать такое извиняющееся лицо.
И этот ребёнок, заметив её — ту самую девушку, — весело засмеялся.
Я не поверил собственным глазам. Ведь я впервые увидел, как её лицо изменилось.
Улыбка была очень... Очень красивой. И невероятно нежной.
Малыш радостно махал ручками, а она легонько махала ему в ответ. Её движения оказались настолько изящными, что от девушки невозможно было отвести взгляд.
«Значит, в ней кроется и такая сторона», — подумал я. Примерно тогда во мне зародилось желание с ней заговорить. Но, отчётливо представляя будущее, где меня жестоко отшивают, я так и не рискнул подойти.
Так и шли дни. Я думал, что всё будет продолжаться в том же духе вплоть до самого выпуска...
Но в самом начале сентября произошёл один инцидент.
Наверное, из-за того, что я постоянно за ней наблюдал, мне сразу бросилось в глаза: что-то не так.
Её лицо выглядело напряжённым. Нет, оно и обычно не отличалось расслабленностью, но... В общем, сейчас в нём крылось нечто иное.
Может, случилось что-то скверное?
Пока я об этом размышлял, взгляд зацепился за одну деталь.
...Рука мужчины средних лет, стоявшего рядом, прикасалась к её ягодицам.
Я бы и рад был вмешаться, но это утренний рейс. Пассажиров слишком много — просто так не протолкнуться.
...Закрыть на происходящее глаза? Разве так будет правильно?
Я каждый день, пусть и в одностороннем порядке, получал от неё заряд бодрости. Если я сейчас промолчу, это будет полным свинством.
В памяти сразу всплыли недавние сцены.
Та улыбка, с которой она уступала место бабушке и смотрела на малыша, — сейчас её прекрасное лицо исказилось от боли.
Я понял: станет невыносимо тошно, если больше никогда не увижу эту улыбку.
Игнорируя заколотившееся в груди сердце, я сделал глубокий вдох.
— Здесь извращенец! — закричал я.
Я и сам удивился. Оказывается, я умею орать так громко.
Стоило мне подать голос, как распускавший руки мужчина вздрогнул и поспешно ретировался, пробиваясь к выходу. Окружающие выглядели недовольными, но никто не попытался его остановить.
Я засомневался, стоит ли крикнуть «Держите его!», но, взглянув на девушку, передумал.
Она смотрела прямо на меня и едва заметно качала головой.
— Кстати. Слышал, утром в электричке неподалёку от нас объявился извращенец. Знаешь что-нибудь об этом?
— ...Нет, не знаю, — ответил я, отводя взгляд от своего друга, Макидзаки Эйдзи.
— Да? Не знаешь? А ведь ходят слухи, что это случилось в том самом вагоне, где ездит твоя ненаглядная. Точно не в курсе?
— Никакая она мне не «ненаглядная» и уж тем более не моя девушка... Без понятия, что там за извращенец.
— Ну, не знаешь и ладно. Уж ты-то точно не стал бы подобным промышлять.
Раньше я рассказывал Эйдзи о «ней». Упомянул, что в одном вагоне со мной ездит очень красивая школьница. Я просто случайно проговорился, но друг тут же вцепился в меня мёртвой хваткой: «Она в твоём вкусе?! Ну-ка, выкладывай!», так что пришлось описать её внешность. Учитывая яркий облик девушки и то, что у Макидзаки полно знакомых, он, похоже, сразу сообразил, о ком идёт речь. ...С тех пор Эйдзи почему-то решил, что я в неё втюрился.
— Хотя, вряд ли найдётся дурак, который решится на такое там, где едет Ледяная принцесса. Да и к самой Ледяной принцессе никто бы не полез.
— ...Ледяная принцесса, значит.
Кажется, это что-то вроде её прозвища.
Она никогда не меняет выражения лица. Если обратиться — отвечает, но предельно холодно, а стоит попытаться сблизиться — начинает игнорировать. А уж если кто решится признаться в чувствах — разобьёт сердце вдребезги.
Эйдзи говорил, что эти слухи дошли даже до нашей школы. Кстати, имени её он тоже не знал.
Лично мне казалось, что прозвище «Ледяная принцесса» ей совсем не подходит. Я не считал её такой уж холодной... Впрочем, не в моей власти было как-то на это повлиять.
— Да и случись с Ледяной принцессой беда в твоём вагоне, уж ты-то бы её точно спас, да?
Нервно дёрнув щекой, я коротко ответил:
— Это я так шучу, если что. Но попади она реально в подобную ситуацию, ты был бы обязан прийти на помощь! Именно с таких моментов и начинается настоящая юность! ...Слушай, а ты вообще планируешь девушку заводить?
— Знаешь ли... Дело не в моих планах, а в том, что я при всём желании не смогу никого найти.
— Да ё-моё... Если ты за всю старшую школу так ни с кем и не начнёшь встречаться, считай, юность прошла зря!
— Наличие отношений не определяет юность. ...Хотя, вместе было бы веселее, наверное. Но мне вполне хватает учёбы и редкого отдыха. Появись у меня человек, который действительно нравится, — может, всё сложилось бы иначе.
Но, как ни прискорбно, того, кто пришёлся бы мне по душе, рядом не было.
— М? А как же Ледяная принцесса? А?
— Хватит лыбиться. Я же тебе сто раз повторял. Мы живём в совершенно разных мирах. Я из тех, кто, даже фанатея от айдолов или актрис, никогда не влюбляется в них по-настоящему. В голове тут же загорается неоновая вывеска «Невозможно». К тому же, с такой безупречной внешностью у неё наверняка уже есть парень.
— Ну, тоже верно, — протянул Эйдзи, задумчиво уставившись куда-то вдаль. — ...Но, кажется, парня у неё всё-таки нет.
— ?.. Прости, я прослушал. Ты что-то сказал?
— Да не, ничего. Забей. Слушай, погнали сегодня в караоке?
За этот день произошло много всякого, но завтра всё наверняка вернётся в привычное русло.
По крайней мере, так я тогда думал.
Следующий день. Покачиваясь в вагоне, я привычно залипал в смартфон. Сегодня крупно повезло: при посадке нашлось свободное сиденье, а поскольку никто поблизости занимать его не собирался, я устроился там сам. Само собой, здравым смыслом я обделён не был и планировал уступить место, если появится кто-то нуждающийся.
На следующей станции сидевший рядом офисный работник поднялся на выход. В тот же миг на освободившееся место опустился женский силуэт в школьной форме — и стоило мне поднять голову, чтобы проверить, не стоит ли рядом кто-то из пожилых...
От этого прозвучавшего совсем рядом голоса показалось, что моё сердце сейчас остановится.
Я медленно повернул голову, чувствуя себя заржавевшим механизмом, который вот-вот издаст протяжный «скр-р-р».
Первым делом взгляд приковал цвет её глаз — глубокий голубой. Синие, словно океан, бездонные омуты, в которых можно было легко утонуть.
Затем я обратил внимание на волосы и кожу, белоснежные, как свежевыпавший снег. Волосы, конечно, сияли ярче, но и кожа отличалась молочным оттенком, вызывая ассоциации с невинным ребёнком. Эта бледность ни в коем случае не выглядела болезненной — скорее она излучала хрупкость и прозрачность, словно у изящной сахарной фигурки.
Резкие черты лица придавали девушке строгий вид, который почти никогда не менялся. В ней удивительным образом сочетались холодная красота и глубокое очарование.
Мягкий голос, похожий на звон колокольчика, вырвал меня из мыслей и вернул в реальность.
Чёрт, я откровенно засмотрелся.
— Что... такое? — кое-как выдавил я, окончательно растеряв самообладание.
Она сидела так близко, что наши бёдра соприкасались. Постаравшись выкинуть этот факт из головы, я посмотрел ей в глаза.
Слишком близко. Когда мы находились вот так, лицом к лицу, расстояние казалось пугающе маленьким. От девушки безумно приятно пахло, и я мог разглядеть длинные белые ресницы, словно припорошенные снегом... Сердце гулко ухнуло в груди.
— Эм. Вчера вы мне помогли. Я хотела поблагодарить вас.
— А, д-да. Не стоит... благодарности.
Мне часто приходилось общаться с учителями, так что вежливая речь не была для меня в новинку. Но сейчас язык отчаянно заплетался. Наверное, сказывался недостаток опыта общения с девушками.
И всё же фразу как-то удалось выговорить.
— Нет. Мне правда... было очень страшно. Окружающие не только не попытались вмешаться, но и смотрели с каким-то гадким любопытством.
— Да. Поэтому огромное вам спасибо.
Произнеся это, она слегка склонила голову. Моих ноздрей тут же коснулся лёгкий сладковатый аромат.
Девушка-ровесница впервые благодарила меня, и, совершенно не представляя, как реагировать...
В ответ она тихонько хихикнула.
Это разительно отличалось от привычного строгого выражения. На её губах расцвела очаровательная улыбка — точно такая же, какую она тогда подарила малышу.
«...Ах. Значит, мне удалось защитить эту улыбку», — пронеслось в мыслях, но следующая фраза вернула меня к реальности.
— Простите. Просто в таких ситуациях редко услышишь «пожалуйста». Но люди, умеющие с достоинством принимать благодарность, мне симпатичны.
— Да. И ещё, можете общаться со мной проще. Мой стиль речи — лишь привычка, к тому же я учусь на первом году старшей школы. Вряд ли я старше вас.
— ...И это ваш обычный стиль общения?
— А, нет... спасибо, я тоже первогодка. Выходит, мы ровесники.
Внезапно я задумался. Почему я вообще сижу и болтаю с девушкой, за которой раньше мог наблюдать лишь издалека? Нет, причины ясны — всё из-за вчерашнего, но...
Меня почему-то пробил холодный пот.
Появилось стойкое предчувствие: если так пойдёт и дальше, я просто перестану быть самим собой.
Получать заряд бодрости от одного лишь взгляда и ехать на занятия. Иногда пересекаться в вагоне на обратном пути и возвращаться домой с мыслью, что день удался. Если эта выверенная дистанция разрушится... что тогда? Что, если из-за случайной оплошности она возненавидит меня, как тех парней, которые пытались к ней подкатить?
По идее, стоило радоваться возможности пообщаться, но тревога грызла изнутри ничуть не меньше. Ирреальность происходящего заставляла чувствовать себя так, словно я оказался во сне. В какой-то миг даже промелькнула мысль сбежать, но... я не мог этого сделать.
— Знаете... у меня есть к вам одна просьба.
Под её пристальным взглядом я замер, будто парализованный. Желание остаться рядом стремительно росло, вступая в схватку с внутренней тревогой. ...Но стоило повнимательнее всмотреться в её лицо, как все лишние мысли и страхи разом улетучились.
Её черты исказились от внутренней боли. Отвечая, я постарался придать своему голосу и лицу как можно больше мягкости.
Девушка посмотрела на меня и слегка расслабила напряжённые скулы. А затем заглянула прямо в глаза.
— В общем, эм. Моя просьба... — она запнулась, не разрывая зрительного контакта, и тихо добавила: — Я хочу, чтобы, пока я еду в поезде, вы... были рядом.
Подавив рой вопросов, я попытался осмыслить услышанное.
И тогда на ум пришёл один-единственный логичный ответ.
— Может быть... ты боишься мужчин?
В ответ она кивнула с всё тем же серьёзным видом.
Ничего удивительного. Жертвы домогательств часто начинают испытывать панический страх перед всем полом, к которому принадлежал преступник.
— Вчера, после того как ко мне прикоснулся тот незнакомец, я начала панически бояться поездов. А потом... д-даже в школе. Чужие мужские взгляды стали пугать. Сегодня утром мне было страшно просто выйти из дома.
В её голосе сквозил неприкрытый ужас. У меня внутри всё болезненно сжалось.
Но в то же время я уловил в её словах отголосок чего-то опасного.
— ...Скажу честно. Твой выбор слишком рискован. Вдруг это подстава?[1] Вдруг я помог тебе из скрытых мотивов? Я для тебя абсолютно чужой человек, да к тому же мужчина — тот самый, кого ты теперь так боишься.
[1]: В оригинале «матч-помпа» (マッチポンプ) — японский неологизм, означающий ситуацию, когда человек сам создаёт проблему, чтобы потом выступить в роли спасителя.
Я и сам не понимал, почему так отчаянно пытаюсь её отговорить.
Из-за нежелания разрушить привычную повседневность? Или из-за страха однажды увидеть в её глазах ненависть?
— Подумай ещё раз, хорошенько. Попроси подруг ездить с тобой. Или кого-то из парней, кому по-настоящему доверяешь...
— У меня их нет, — резко перебила она. — У меня нет никого, кроме вас.
Эта фраза чётко врезалась мне в уши.
— Как ни стыдно признаваться, но у меня нет друзей, на которых можно было бы положиться. ...Поэтому я верю вам. Для меня это самая большая ставка в жизни.
Её миниатюрная ладошка легонько легла мне на грудь.
— Я пыталась убедить себя, что со временем всё пройдёт. Но из-за этого ожидания я рискую упустить что-то по-настоящему важное. В отношениях с людьми, в учёбе. А может, на экзаменах... или появится какой-то другой огромный шанс, который пройдёт мимо.
— ...И всё это сгорит пеплом, если вы мне сейчас откажете.
— Звучит как шантаж, — озвучил я свои мысли.
— Можете считать это шантажом. В каком-то смысле, в заложниках сейчас находится вся моя дальнейшая жизнь.
Я не мог так просто подобрать нужные слова. По выражению её лица было ясно: девушка настроена предельно серьёзно.
— Мне жизненно необходимо побороть этот страх. Поэтому я решила довериться вам... и сделать эту ставку.
В её взгляде промелькнула лёгкая тень вины. Не в силах отвести глаз, я выдавил из пересохшего горла:
— Причина проста. Вы, в отличие от остальных, не смотрите никуда, кроме моего лица. Вы общаетесь со мной, глядя прямо в глаза.
Голубые омуты пристально буравили меня, словно читая душу насквозь.
— Я очень хочу вам доверять. Если откажетесь... я просто сдамся. Во всём.
То, как резко она отвела взгляд, показалось мне невероятно одиноким. Она выглядела словно брошенный ребёнок.
Опомнившись, я осознал: причин для отказа попросту не осталось. Нет. Я понял, что просто не имею права ей отказать.
Ведь я уже видел её истинную доброту. Девушка, которая уступала сиденье пожилым и с такой нежностью смотрела на младенца... не должна была ставить крест на своём будущем.
«Я ни за что этого не допущу», — твёрдо решил я.
Все эгоистичные страхи о том, что моя повседневность рухнет или что она в итоге меня возненавидит, бесследно испарились.
Раз эта девушка решила поставить на меня всё, я обязан был оправдать её ожидания. Ещё никогда во мне не горело столь сильной решимости.
— Хорошо. Пока мы едем в поезде, я буду рядом.
Стоило мне кивнуть, как на её губах расцвела улыбка явного облегчения.
А затем она тихо и мелодично ахнула:
— Мы ведь так и не представились.
Девушка слегка откашлялась и вновь заглянула мне в глаза.
— Меня зовут Шинономэ Наги. Наверное, из-за внешности я кажусь иностранкой, но меня удочерила местная пара, поэтому и имя такое. Во всём, кроме внешности, можете считать меня обычной японкой.
«Шинономэ Наги...» — пронеслось у меня в голове.
Странно. Несмотря на нетипичную внешность, это имя подходило ей просто идеально.
— Да. Рада знакомству, Минори-кун.
Она робко протянула руку, и я осторожно её пожал.
И тогда она — Шинономэ — улыбнулась.
Такой мягкой и тёплой улыбки я у неё ещё никогда не видел. Сердце в груди забилось с новой силой.
...Именно с этого дня моя размеренная повседневная жизнь кардинально изменилась.
Утром я сел в поезд. Обычно я прохожу вглубь вагона, но сегодня всё было иначе.
Я встал у дверей и на каждой станции выходил, чтобы пропустить пассажиров, а затем возвращался обратно.
Спустя несколько остановок окликнул вошедшую девушку:
Заметив меня, она тут же подошла.
Затем мы вместе отошли в угол: я поставил её спиной к стене, а сам встал впереди.
Наверное, она поняла, что я старался уберечь её от столкновений с мужчинами. Бросив эту фразу, я умолк.
Повисла тишина. ...Меня ведь просили только побыть рядом, в остальном я мог вести себя как обычно. Точнее, так и следовало поступить: не приставать с разговорами и не смущать её.
...Однако эти мысли рассыпались в прах, стоило ей заговорить первой.
Тонкий и изящный, почти полупрозрачный пальчик легонько ткнул меня в плечо.
— Простите. Я подумала, мы могли бы поговорить, если Минори-кун не против.
«Поговорить». Услышав это, я мысленно отругал себя за недогадливость.
— Прости, не сообразил. Ну да. Тебе же нужно понемногу справляться со страхом.
— Да. Поэтому... не против немного поболтать?
Шинономэ пристально посмотрела на меня и приложила пальцы к подбородку, задумавшись.
Она посмотрела на меня так, будто на что-то решилась.
— А о чём вообще принято беседовать в такие моменты?
Я едва не свалился от неожиданности.
— Простите, мне не хватает опыта. Совершенно не представляю, что обсуждают в подобных ситуациях.
— ...Понятно. У меня тоже почти нет опыта общения с девушками.
«Хм. Раз так, остаётся лишь одно. Старая добрая классика».
— Ну-у... У тебя есть какие-нибудь хобби, Шинономэ? — спросил я, мысленно ругая себя: «Мы что, на смотринах?»
— Хобби? Дайте подумать. Я серьёзно занимаюсь традиционными японскими танцами. А ещё немного чайной церемонией и икебаной.
Японские танцы, чайная церемония и икебана. Сферы, с которыми я никогда не пересекался. Но, услышав об увлечениях Шинономэ, почему-то сразу поверил.
Да, внешне она выглядит как иностранка. Однако в ней чувствовалась какая-то статность, что ли. От неё так и веяло аурой настоящей Ямато-надэсико[2].
[2]: Ямато-надэсико — японский термин, обозначающий идеал традиционной японской женщины (скромной, изящной, верной и сильной духом).
— А какое у вас хобби, Минори-кун?
— По сравнению с твоим — ничего выдающегося. Ну, смотрю аниме, читаю мангу, всё в таком духе.
Самые обычные увлечения. С этой мыслью я и ответил, но Шинономэ вдруг нахмурилась.
— Я считаю это прекрасными произведениями искусства. Творения, в которые вложены человеческие чувства и которые способны тронуть душу, не делятся на благородные и низкие.
Назвать это неожиданным было бы, наверное, грубо, но слова Шинономэ меня поразили.
— Ничего страшного. Я понимаю, что многие считают иначе.
Сказав это, она чуть-чуть — самую малость — приподняла уголки губ.
— К тому же, те, кто умеет искренне извиняться, мне симпатичны.
Моё сердце слегка ёкнуло. Взгляд невольно забегал, и, чтобы скрыть смущение, я уставился прямо перед собой.
Как раз в этот момент поезд прибыл на станцию.
— Спасибо вам. Минори-кун, вы такой добрый.
— Я просто делаю то, что должен. Никакой я не добрый.
— ...Очень мало людей способны делать то, что должны.
Я уловил её тихое бормотание, но ответить ничего не смог.
Выходя на платформу, Шинономэ снова взглянула на меня голубыми глазами.
— Тогда до завтра, Минори-кун.
Я махнул в ответ на её прощальный жест и, когда девушка скрылась из виду, с облегчением выдохнул.
«...Фух, ну и переволновался же я».
— Слыхали? Говорят, Ледяная принцесса даже Мурату из футбольного клуба отшила.
— Да ладно? Он же вроде сам хвастался, что у него отец — президент компании, и что он будущий кандидат на пост?
— Во-во, угарно, скажи? Столько понтовался, а в итоге...
Голоса из угла класса оторвали меня от чтения.
Подавив вздох, я попыталась сосредоточиться на тексте, но чужие реплики то и дело долетали до слуха.
— Но если уж у Мураты не вышло, то вообще без шансов, не?
— Отлично, значит, следующим пойду я!
— Не-не, даже если небо на землю упадёт — тебе ничего не светит.
Смех этих парней вызывал у меня страх, и, чтобы его подавить, я заставила собственное сердце заледенеть.
Я боюсь мужчин. Побаивалась их и раньше, но теперь эта фобия обострилась. ...Хотя, с женщинами мне общаться ничуть не легче. Возможно, они пугают меня даже сильнее.
Вспомнив неприятное прошлое, я всё-таки выпустила сдерживаемый вздох.
«...А он сегодня утром был так добр».
Это воспоминание стирало всё плохое. Стоило в памяти всплыть его фразе: «Я просто делаю то, что должен», как истерзанное сердце чудесным образом начало успокаиваться.
Верно. Он не такой, как остальные.
Да и вообще, этот парень с самого начала казался странным.
Я и раньше замечала на себе его взгляд. Но он отличался от остальных.
Минори-кун смотрел на моё лицо — точнее, прямо в глаза. И я ни разу не ловила его на том, чтобы он разглядывал мою фигуру.
Наверное, из-за иностранной крови моё тело развито гораздо лучше, чем у сверстниц. По крайней мере, надевая кимоно, мне приходится утягивать грудь сараси[3].
[3]: Сараси — длинная полоса плотной белой хлопчатобумажной ткани, которую традиционно оборачивают вокруг тела (в том числе для утяжки груди под кимоно).
Однако он туда ни разу не покосился. И сегодня было точно так же.
На этой мысли я закрыла книгу и поднялась с места. Решила пойти в библиотеку.
Оставаться в классе — лишь портить себе настроение. Уж лучше провести время наедине с приятными мыслями.
В этот момент краем глаза я заметила, как с места поднялась одна из одноклассниц. Она направилась прямиком к тем шумным парням.
— Эй, вы слишком громкие. На весь класс орёте, не стыдно?
Красивая девушка со здоровой, слегка загорелой кожей. Её волосы, похожие на золотые нити, были собраны в конский хвост.
Хаяма Хикару-сан. Именно она сделала им замечание.
— Ведите себя тише. Честно говоря, вы бесите.
Я невольно засмотрелась на эту сцену. Возвращаясь на место, Хаяма-сан перехватила мой взгляд.
Она широко улыбнулась и показала большой палец. Это была светлая улыбка, сияющая, словно лучи солнца в зелёной листве.
— Спасибо вам, — тихо пробормотала я и снова опустилась на стул.
На следующий день Шинономэ сказала, что хочет кое-что обсудить, и поделилась этой историей.
— ...Честно говоря, я в растерянности. Со мной такое впервые.
— Может, стоит просто принять это как есть? — предложил я, но сложное выражение на её лице не дрогнуло.
— То есть, мне ты поверила, а ей нет?
— Я не настолько азартный игрок, чтобы два дня подряд делать главную ставку в жизни.
Ответ прозвучал куда резче, чем я ожидал. Впрочем, сам виноват.
— ...Извини. Ляпнул не подумав.
Кажется, Шинономэ упоминала, что у неё нет подруг, которым можно доверять. Возможно, на то есть веская причина.
Но ведь это так... так одиноко.
Я стал судорожно перебирать в голове подходящие слова.
— Эйдзи. У меня есть друг по имени Макидзака Эйдзи.
Начал я весьма внезапно, но Шинономэ молча приготовилась слушать.
— У меня тоже мало друзей. ...Точнее, можно сказать, почти нет.
— Разве? ...Ну, неважно. В общем, этот Эйдзи стал моим первым настоящим другом.
Шинономэ легонько кивнула. Учитывая время поездки, мне следовало рассказывать покороче.
— На следующий день после вступительной церемонии я потерял кошелёк.
— Ага. Такое случилось впервые, и я жутко запаниковал.
Вспомнив тот момент, я невольно улыбнулся.
— Эйдзи сидел за соседней партой. Заметив, что я сам не свой, он вызвался помочь с поисками. Мы провозились до самой ночи.
— Я несколько раз предлагал ему пойти домой, но он остался до победного. Мы трижды прошли туда-обратно от школы до моего дома. ...В итоге оказалось, что пропажу отнесли в полицейский участок. Если бы не Эйдзи, мне бы такое даже в голову не пришло.
Едва не погрузившись в ностальгию, я легонько тряхнул головой, отгоняя наваждение.
— Потом мы вместе поужинали в семейном ресторане и подружились. ...Наверное, не совсем понятно, к чему я клоню.
Отбросив воспоминания, я посмотрел на Шинономэ.
— Мне кажется, в мире полно недобрых людей. Их реально много. Но отзывчивые тоже существуют. Может, стоит попробовать довериться кому-то ещё раз?
— Если вдруг тебя всё-таки предадут — можешь винить во всём меня.
Голубые глаза Шинономэ пристально изучали моё лицо.
— Почему вы столько для меня делаете?
Услышав этот вопрос, я снова задумался. На этот раз всерьёз.
«Потому что я хочу видеть твою улыбку».
...Нет, такое вслух произносить нельзя.
Я принялся рыться в голове в поисках другого ответа.
— Эм, я тоже... Не то чтобы совсем не доверял людям, но был период, когда я принципиально не хотел ни с кем сближаться. Но стоило появиться хотя бы одному другу, как моё мнение изменилось.
— Сейчас я уверен, что мир состоит не только из плохих людей.
Насколько это было возможно, я честно озвучил свои эмоции.
— И я хочу, чтобы ты тоже это ощутила. Это самое чувство.
Выпалив это, я тут же осознал ошибку.
«Нет, чёрт возьми. Слишком откровенно».
Я ведь просто навязываю ей свои желания. В конце концов, если что-то пойдёт не так, пострадает именно она.
— Прости. Лезу не в своё дело. ...Забудь.
Я поспешно извинился, но концовка фразы потонула в неловком бормотании.
Тяжёлый вздох так и застрял у меня в горле — её слова прервали самобичевание.
— ...Нет. Я рада, что вы это сказали. Так что, пожалуйста, не делайте такое лицо. Посмотрите на меня, Минори-кун.
Оказалось, я и сам не заметил, как понурил голову. Услышав голос Шинономэ, я сглотнул подступивший ком и поднял взгляд.
Прямо передо мной сияли её голубые глаза. Пристальные, глубокие, как дно океана. И вдруг в них пробился тёплый лучик света.
— Наверное, я и правда стала слишком мнительной. Раз уж Минори-кун так говорит... я попробую немного постараться.
Я так обрадовался её словам, что невольно выкрикнул эту фамилию. Девушка тихонько хихикнула.
А затем легонько ткнула меня указательным пальцем в грудь.
— Но если вдруг что-то пойдёт не так... тогда вам придётся меня утешать.
Казалось, от каждого её жеста у меня вот-вот закипят мозги. Кровь прилила к лицу, загорелись даже кончики ушей.
В этот момент по вагону разнеслось объявление нашей станции.
— Да, точно. Кстати, Шинономэ. А как ты поедешь обратно? Если хочешь, на обратном пути я тоже...
Не дожидаясь конца фразы, она выпалила ответ, чуть ли не перебивая меня. Я даже немного опешил.
Пытаясь скрыть смущение, девушка деликатно откашлялась.
— Кхм. П-простите. Потеряла самообладание.
— Да нет, ничего страшного. А как ты добиралась все эти дни?
— Эм, ну... старалась стоять там, где побольше женщин.
— ...Тебе приходилось нелегко.
— Да, пожалуй. Немного... Нет, на самом деле было очень тяжело.
Услышав это, я вытер вспотевшие ладони о ткань брюк. Всё-таки я жутко нервничал, боясь отказа, но её реакция превзошла все ожидания.
— Тогда давай провожу тебя и вечером. Во сколько у тебя поезд?
— Обычно я сажусь ровно в четыре тридцать. В тот же вагон.
— Понял. Мне это время тоже отлично подходит.
Двери открылись, и я выпустил её на платформу. Перед самым уходом Шинономэ оглянулась.
— Мне очень нравится проводить с вами время, Минори-кун. Буду с нетерпением ждать обратного пути.
— В... вот как. Я тоже буду ждать.
Она легонько помахала рукой, и я поднял ладонь в ответ.
«И как только голос не сорвался? Надо бы себя похвалить».
Тихо пробормотав это, я накрыл лицо той самой рукой, которой только что махал на прощание.
Губы сами собой расплылись в глупой, дурацкой улыбке, и мне ещё долго не удавалось взять себя в руки.
В вагоне было куда просторнее, чем утром. Я стоял у дверей и ждал. Когда прибыл на станцию, бросил взгляд на платформу.
Сквозь стекло наши взгляды пересеклись. Двери тут же распахнулись, и я отступил на шаг.
— В такой час положено говорить «добрый день», верно, Минори-кун?
Обменявшись приветствиями во второй раз за день, я занял привычное место. На обратном пути школьников ехало больше, чем утром, поэтому мы сильно выделялись. ...И всё же учеников из моей или её школы поблизости почти не наблюдалось. Хотя в соседних вагонах их, похоже, хватало. Причина наверняка крылась в том, что многие парни пытались к ней подкатить и терпели сокрушительное фиаско. Большинство смельчаков думали: «Она из другой школы, так что, может, у меня есть шанс».
— Вечером мы едем вместе впервые, Минори-кун. Точнее, просто давно не пересекались в этот час, да?
— Да уж. Я лишь изредка тебя замечал.
В отличие от утренних поездок, возвращались мы обычно врозь. То я зависал с Эйдзи, то задерживался из-за дежурства или затянувшегося вечернего классного часа, из-за чего садился на пару электричек позже.
— Кажется, в последний раз такое случалось ещё до летних каникул.
— Рискую показаться грубым, но я ведь постоянно за тобой наблюдал.
Оказалось, память у меня на удивление хорошая. Конечно, назвать точные даты наших встреч я бы не смог.
Тут мне вспомнился утренний разговор.
— Кстати, Шинономэ. Как прошло то, о чём мы беседовали утром?
— Ах, да. Я как раз собиралась всё рассказать, Минори-кун. Хотя сама ещё не до конца её поняла.
— Думаю, полностью понять другого человека в принципе невозможно. Но это так, к слову. Сейчас я внимательно слушаю.
Шинономэ легонько кивнула и начала рассказ.
— Приветик, есть минутка? Шинономэ-чан.
Пока я с самого утра ломала голову, как бы к ней подойти, она заговорила первой.
Светлые волосы, широко распахнутые глаза. Её отличная фигура невольно притягивала взгляды.
— Хаяма-сан. Что-то случилось?
Я ответила, хотя в голосе явно сквозила настороженность. И, что ещё хуже, слова извинения так и застряли в горле. Отцовское правило «никогда не демонстрировать окружающим свои слабости» слишком глубоко въелось в подсознание. Пусть я и считала это верным, измученное сердце болезненно кольнуло.
— Уделишь время? Захотелось с тобой поболтать, Шинономэ-чан.
Хаяма-сан лучезарно улыбнулась и поманила меня рукой. Я поднялась и последовала за ней.
Мы вышли на безлюдный задний двор. И пусть я догадывалась о цели разговора, тело рефлекторно напряглось.
— Да не бойся ты так. Я не кусаюсь. К тому же разговор нужен не мне.
Эти слова заставили меня задуматься, но я тут же зажмурилась, осознав, что снова поддаюсь дурной привычке.
— Ну, я с самого утра ловила на себе чужой взгляд. И это была ты, Шинономэ-чан.
Я нервно сглотнула. ...Впрочем, она оказалась права. Выжидая удобный момент, я то и дело бесцеремонно на неё пялилась.
— Прости. Я и впрямь частенько на тебя поглядывала.
— Да ладно, ничего страшного. Просто подумала: вдруг у тебя ко мне дело. К тому же, подойди ты сама, это вызвало бы лишний ажиотаж, согласна?
— Ой, да брось. Фух, слава богу, чутьё не подвело. А то сгорела бы со стыда, окажись, что сама себя накрутила.
Её обаятельная улыбка и лёгкий румянец приковали мой взгляд. Хаяма-сан и правда красавица. Но, тут же отбросив отвлечённые мысли, я решила перейти прямо к сути.
— Я... хотела поблагодарить тебя за вчерашнее.
— А-а, так и знала. Да брось, не стоило утруждаться.
Наставление «не показывать слабости» не означало «не принимать помощь».
Человек не способен выжить в одиночку. Ему неизбежно нужна чужая опора. Да и отец недавно повторял, как важно осознать это именно в школьные годы.
— Ага, без проблем. Те парни меня саму дико бесили.
Хаяма-сан беспечно отмахнулась, но при этом явно смутилась. Глядя на неё, я напрягла скулы, чтобы самой не расплыться в улыбке.
— ...И ещё, у меня есть одна просьба, Хаяма-сан.
— Я... хотела бы с тобой подружиться.
От волнения голос дрогнул. «Лишь бы она не придала значения», — понадеялась я, но щёки уже загорелись — скрыть смущение было невозможно.
А Хаяма-сан лишь весело и искренне улыбнулась.
Слушая Шинономэ, я сам не заметил, как расплылся в улыбке. В груди разливалось приятное тепло.
— Понятно. Значит, вы стали подругами.
«Но ведь Хаяма-сан кивнула на слова "хочу подружиться"... Ничего не понимаю».
— Скорее, теперь мы больше чем знакомые, но меньше чем подруги.
— Эм... Почему? Разве нельзя просто дружить?
Шинономэ едва слышно рассмеялась. Её розовые губы, выделяющиеся на фоне белоснежной кожи, приоткрылись, и за ними блеснул аккуратный язычок.
В её голосе проскользнули игривые нотки, от которых по телу прошла приятная дрожь. Пульс участился, а в голове завертелись совершенно безумные варианты ответа.
Слово прозвучало сокрушённо, но в тоне не улавливалось ни капли разочарования. Наоборот — девушка выглядела... слегка позабавленной.
— Что ж, когда догадаешься, обязательно расскажи.
Ожидая совсем иного исхода, я тихо выдохнул.
Шинономэ приложила палец к губам и улыбнулась.
— ...Ах да. Хотел у тебя кое-что спросить.
Игнорируя зачастивший пульс, я поспешно сменил тему. Собеседница слегка склонила голову набок.
— Просто стало интересно. Ты в принципе не собираешься принимать чужие признания в любви?
Неожиданно быстрый отказ. Хотя я и догадывался, что услышу нечто подобное.
— Ой, прости. Просто парни, подходившие ко мне раньше, оказывались из разряда «хуже некуда»... Я не утверждаю, что отношения для меня — строгое табу.
Шинономэ задумчиво протянула «Хм-м», приложив пальцы к подбородку.
— Если всё развивать правильно и постепенно, я готова подумать. А то до сих пор попадались лишь те, кто мечтал сходу стать моим парнем... Хотелось бы слышать признания хотя бы после того, как мы подружимся.
— Ну, а поскольку ни с кем дружить я не планировала, выходит, и парень мне не светил.
А ведь точно: она же упоминала об отсутствии близких друзей. Неудивительно — на то имелись веские причины.
«Больше вопросов не предвидится?» — безмолвно поинтересовался её взгляд, и я утвердительно кивнул.
— Тогда теперь моя очередь. Сегодня мне кое-что пришло в голову.
Шинономэ пристально посмотрела на меня. Сердце, только-только пришедшее в норму после смены темы, снова грозило сорваться стук. Я незаметно прижал ладонь к груди, надеясь унять волнение.
— Я перед тобой в большом долгу, Минори-кун. Хотелось бы хоть как-то отблагодарить.
— В долгу? Да брось. Не забивай голову.
— Но если ничего не сделаю, чувство вины так и будет тяготить.
В подтверждение своих слов она виновато свела брови и неловко улыбнулась. Глядя на это, я призадумался.
Отблагодарить, значит. Ничего такого мне не требовалось, но... Кстати об этом.
«Тесты — полная жесть. Мне ещё Кирике помогать, а я сам не особо шарю. Если в итоге спасателю самому понадобится помощь, засмеёшь меня».
Вспомнились недавние причитания Эйдзи. Через две недели грядут промежуточные экзамены.
— Слушай, Шинономэ, а как у тебя с учёбой?
— Лучшая в параллели. По всем предметам, кроме английского.
Ответ застал меня врасплох. Я молча уставился на собеседницу, отчего та обиженно скривила изящные розовые губы.
— ...Подумал, что это звучит странно, да? Выгляжу как иностранка, а английским не владею.
— У каждого есть свои слабые места. Но это и впрямь неожиданно.
— Порой приходится туго. Если на улице ко мне обращаются туристы, пытаясь узнать дорогу, я моментально впадаю в панику.
— А-а, ясно. Учитывая твою внешность, логично полагать, что ты англоговорящая. Заговори со мной иностранец, я бы тоже спасовал.
Согласившись, я снова заглянул Шинономэ в глаза.
— А как у тебя с классической литературой?
— Отлично. Равно как и со всем остальным, кроме английского языка.
— ...Ясно. Тогда, если ты не против, помоги мне с учёбой.
Девушка слегка округлила глаза, а затем уверенно кивнула.
— Принято. Можешь положиться на меня. Приступим прямо сейчас...
Но стоило ей потянуться к сумке, как динамики ожили: диктор объявил нашу станцию.
— Уже приехали? Рядом с тобой время летит так незаметно, Минори-кун.
— Ага. Значит, отложим до следующего раза. Рассчитываю на твою помощь.
Проводив Шинономэ к выходу и слегка помахав на прощание, я поймал себя на мысли: «Как же грустно, что время вышло».
— ...Следовательно, приходим к этому ответу.
— А-а, вон оно что. Ясно. ...Значит, следующее решение будет таким, верно?
— Именно. Ты схватываешь на лету, Минори-кун. Да и базовая школьная программа усвоена хорошо.
— Это просто ты доступно объясняешь, Шинономэ.
Фраза прозвучала искренне, без капли лести. Наверное, дело в индивидуальном подходе, разительно отличавшемся от обычных уроков. Шинономэ моментально вычисляла пробелы в моих знаниях и доходчиво всё растолковывала.
Правда, вырисовывалась одна серьёзная проблема.
Тёплое дыхание обожгло тыльную сторону ладони, вызвав дрожь от щекотки вдоль позвоночника.
Да, мы сидели чересчур плотно. Невероятно близко.
Отчасти ради того, чтобы вместе смотреть в один учебник. Отчасти из-за толпы пассажиров.
— Минори-кун, позволь. Глянь сюда...
Изящный пальчик Шинономэ коснулся нужной строчки. В воздухе витал лёгкий, сладковато-свежий аромат. Я не брался угадывать: духи это, шампунь... или что-то иное.
— Ох, что же мне с тобой делать. Объясню ещё раз, поподробнее.
Я вновь сосредоточился на её голосе. Однако мы сидели настолько плотно, что лица и плечи того и гляди бы соприкоснулись... так что успокоить бьющееся сердце мне было не суждено.
Комната погрузилась в тишину, которую нарушало лишь тиканье часов и шелест страниц. Почитать книгу после ванны и лечь спать. Таким был мой привычный распорядок.
Отложив томик, я начала готовиться к завтрашнему дню...
Ах да. Завтра суббота. Выходной.
Это означает, что в школу идти не нужно. А значит, я не смогу с ним увидеться.
Силы внезапно покинули тело, и я рухнула на кровать. Куда только делся весь недавний энтузиазм? Сейчас не осталось энергии даже на то, чтобы выключить свет.
— Я хочу увидеться с Минори-куном...
Эти слова сами сорвались с губ.
«...А? Что я только что сказала?»
Стоило это осознать, как лицо мгновенно вспыхнуло, будто объятое пламенем.
— Н-нет. Нет. Я совсем не то имела в виду, — пробормотала я, словно пытаясь убедить саму себя, и изо всех сил стиснула лежащую рядом дакимакуру.
Да. Всё не так. Я не в этом смысле.
Просто он сильно отличается от всех, кого мне доводилось встречать раньше.
Минори-кун добр, но без скрытых мотивов. Он не пялится бесцеремонно и умеет держать себя в руках.
К тому же, рядом с ним комфортно и весело. Поэтому нет ничего странного в желании проводить с ним время. Ничего странного.
И тут в голову пришла отличная идея.
— Если устроить совместные занятия, мы сможем видеться даже на выходных.
Пусть на этой неделе встретиться не выйдет, и с этим придётся смириться, но вот на следующей…
— А п-придёт ли он? Раз это выходной, то, наверное, всё получится, стоит лишь уговорить Судзаку-сан...
Внезапно накатила тревога. На душе стало неспокойно, а сонливость удивительным образом как рукой сняло.
— Д-для начала нужно всё-таки уснуть.
Я замотала головой, отгоняя лишние мысли. А чтобы они снова не вернулись, крепче прижала к себе дакимакуру.
Но голова была забита мыслями о парне, и от этого становилось так радостно. Потребовалось немало времени, чтобы наконец провалиться в сон.
Наверное, именно поэтому. Из-за этого мне и приснился такой сон.
Белоснежные, как снег, волосы. Синие, словно океан, глаза. Однако фигурка была куда меньше той, к которой я привыкла.
Маленькая девочка отворачивалась, будто чего-то боясь. Во взгляде плескался ужас.
Малышка хотела протянуть руку, словно моля о помощи, но в последний момент передумала.
Это чувство нахлынуло изнутри. Очень... нет. Ощущение было не таким уж и забытым.
Вскоре кроха опустила голову, словно сдавшись. И в этот момент...
— Не хочешь стать частью нашей семьи?
Из темноты появились две руки.
Слегка грубоватая — мужская. Белоснежная и очень красивая — женская.
Девочка робко потянулась навстречу. Её ладошки ласково сжали, и малышка исчезла из этого мира.
И теперь в этом тёмном мире… я осталась совсем одна.
Сквозь угасающее сознание померещилось, будто ко мне протянулась ещё одна рука, но... наверное, просто показалось.
Я проснулась раньше будильника. Ещё совсем недавно разум витал в облаках, а сейчас мысли стали кристально ясными.
Вчерашнее предвкушение перед сном бесследно испарилось.
Поддалась мимолётным эмоциям и едва не упустила из виду самое важное.
Закрыв глаза, я позволила холодному рассудку растечься по всему телу.
— Сегодня я тоже буду стараться изо всех сил. Отец. Матушка.
Ради тех двоих, кто спас меня.
Это стало ясно с первого же взгляда при утренней встрече.
— Что-то случилось? Вы так пристально смотрите.
— Это у тебя что стряслось? Ты как-то отстранилась.
Шинономэ стояла на шаг дальше обычного. Однако казалось, что ментальная дистанция между нами увеличилась куда сильнее физической.
Я попытался найти причину, но передумал: гадать о чужих чувствах — занятие неблагодарное. Проще и быстрее спросить напрямую.
...На такой ответ возразить было нечего.
И всё же — как отстойно. Казалось, мы наконец-то поладили, а потом бац — и она снова отдаляется.
Пока я сдерживал в себе вздох, поезд тронулся. Пассажиры потянулись к поручням.
В тот же момент я заметил стоящего рядом с Шинономэ офисного служащего.
Девушка вздрогнула всем телом. Причём до неё никто даже не дотронулся.
Коротко кивнув мужчине в знак извинения, я протянул Шинономэ руку и взглядом велел подойти ко мне. В её глазах плескался неподдельный страх.
— ...От такого твоего лица у меня прям сердце разрывается.
— Хотелось бы ответить «ничего страшного», но извинения приняты. Шинономэ, выслушай.
Нет смысла сглаживать углы. Я ведь только что сам ляпнул про разрывающееся сердце.
Приводя мысли в порядок, я смотрел на девушку: она взяла меня за руку и встала прямо передо мной.
— Я не предам тебя, Шинономэ. Никогда.
Я вновь озвучил этот факт. Не только для неё, но и словно давая клятву самому себе.
— Не знаю, что стряслось, и допытываться не стану. Но позволь мне хотя бы сдержать обещание. Прошу.
Шинономэ на мгновение задумалась, а затем замолчала.
А вскоре начала тихо, запинаясь, говорить:
— Это отцовское наставление. Я хотела стать похожей на него и в детстве спросила, что для этого нужно делать. Он перечислил многое, но среди прочего прозвучало правило: «Никогда не показывай другим слабости». Услышав это, я начала играть роль человека, который никому их не демонстрирует.
— Значит, это и есть Ледяная принцесса?
— ...С какого-то момента меня стали так называть.
Она сделала паузу и огляделась по сторонам.
— Минори-кун. С момента нашей встречи со мной творится что-то странное. Не успеваю опомниться, как эта маска сама собой спадает. На губах появляется улыбка.
От этих внезапных слов я застыл. Сердце с запозданием гулко ухнуло в груди.
— Поэтому я и попыталась отстраниться. ...Хотя сама говорила, что верю вам. Простите.
— Да нет, в целом ситуация ясна.
Я посмотрел в потолок и шумно выдохнул, словно пытаясь выпустить скопившийся в голове жар.
— А ты не устаёшь? Постоянно притворяться кем-то другим.
— Это... чтобы стать похожей на отца. С таким я уж должна справляться.
Выдержав паузу, я посмотрел на собеседницу. От той гордой и величественной особы не осталось и следа. Оно и понятно — ведь она тоже обычная девчонка.
Возможно, то, что я собираюсь сделать, в корне неверно.
Но интуиция подсказывала: так будет лучше.
— А твой отец притворяется круглыми сутками? Думаешь, он ведёт себя так же, когда остаётся наедине с мамой?
— Встречный вопрос. Сама ты тоже притворяешься целыми днями, даже дома?
Девушка промолчала. Раз не отрицает, значит, так оно и есть. Уверен, её отец тоже не имел в виду, что нужно носить маску абсолютно всегда.
— Если бежать без остановки, рано или поздно выдохнешься. А когда это случится, понадобится уйма времени, чтобы снова встать на ноги. Да и толку от этого мало... как по мне.
Наверняка ей неприятно выслушивать подобное от меня. Но казалось, что, промолчи я сейчас, однажды она попросту сломается.
— Я никогда тебя не предам, Шинономэ. Поэтому, пожалуйста, будь собой.
Взгляд Шинономэ дрогнул, но страх из её глаз полностью исчез.
— И вообще. Обычная Шинономэ нравится мне куда больше, чем Ледяная принцесса. Та Шинономэ, которая улыбается.
«Стоп. Чего я только что ляпнул?»
Шинономэ уставилась на меня с таким удивлением, какого раньше не выдавала. Сейчас совсем не время думать о том, как это мило.
— Н-нет, эм, я не в том смысле!
— Н-не в том? — с лёгкой грустью произнесла она.
Я просто не нашёл в себе сил покачать головой.
— Н-нет, в том, но... Я имел в виду, мне радостнее, когда ты ведёшь себя естественно!
Мысли закружились вихрем; я запаниковал, не в силах связать и двух слов. С губ Шинономэ сорвался смешок, и она изящно прикрыла рот ладошкой.
Красивый, чистый смех, похожий на перезвон колокольчиков. Хоть лицо наполовину скрывала ладонь, глаза девушки сияли так ярко, что не передать словами.
— Хорошо. С вами я не стану притворяться, — произнесла Шинономэ, не переставая улыбаться.
В тот же момент по вагону разнеслось объявление. Мы прибыли на её станцию.
— Уже приехали? Как всегда, время пролетело незаметно.
Эта фраза вернула меня в реальность, и я проводил Шинономэ до дверей. Перед тем как выйти на перрон, она обернулась.
Глаза слегка сощурились, а уголки губ приподнялись. Я чуть было снова не засмотрелся, поэтому хорошенько потёр виски, приходя в себя.
«Правильно ли я поступил?» — мысленно спросил я себя.
«Да, правильно», — тут же ответил сам себе.
Ведь теперь я снова смогу видеть эту улыбку. Раз она может искренне улыбаться, значит, всё в порядке.
— Слушай, Соута. У меня две плохие новости. С какой начнём?
— Чего это ты вдруг? И почему обе плохие? Не хочу слушать.
— Мне-то без разницы, конечно. Но вскоре тебя может ждать нехилый шок.
Эйдзи выглядел подозрительно серьёзным. Поняв, что отмахнуться не выйдет, я выжидающе посмотрел на друга.
— Ну и что там? Давай, выкладывай первую.
Произнеся это, Эйдзи помрачнел. Заметив у него выражение, какого раньше никогда не видел, я тоже внутренне подобрался.
— Ходят слухи, что у Ледяной принцессы появился парень.
Я невольно онемел. В голове пронеслась куча мыслей; я прикрыл глаза, чтобы собраться с силами.
— Э-э. Слушай, а откуда ноги растут? С чего вдруг такие сплетни?
— Да так. Слышал от ребят из другой школы. Кто-то заметил, как Ледяная принцесса милуется с каким-то школьником в поезде.
Признаться, что этот парень, скорее всего, я, было нельзя. Не зная, как поступить, я запрокинул голову — но увидел лишь потолок.
— Соута. Я тут кое о чём подумал.
— Ты же завёл себе девушку, да?
— Гх... Кхе, кхе! Ч-чего это ты вдруг?
Я поперхнулся от столь внезапного заявления. Уже решил было, что кто-то засёк нас с Шинономэ, но Эйдзи сбросил серьёзную маску и рассмеялся.
— Да просто ты не выглядишь так, будто получил сильный урон. Как я и ожидал. К тому же в последнее время ты кажешься подозрительно довольным. И от тебя за версту несёт девчонкой.
Несмотря на отрицания, друг продолжал ухмыляться. Может, отвесить ему щелбан? ...Нет, для начала нужно развеять недоразумение.
— Сразу говорю, мы не встречаемся. ...Хотя даже не уверен, можно ли назвать нас друзьями.
В конце концов, наше знакомство вышло слишком необычным. К тому же, как назло, подруга у меня всего одна, да и та — девушка этого самого Эйдзи. Ситуация нестандартная донельзя.
— Ха-ха. Просто это редкость. Ну так что? Как оно?
Восстанавливая дыхание, я несколько раз откашлялся и тяжело выдохнул.
— З-заткнись, — огрызнулся я, чувствуя, как горит лицо.
Однако Эйдзи смотрел предельно серьёзно. А я-то думал, он снова начнёт подкалывать.
— Слушай. Хочу спросить кое о чём.
Слишком тревожные слова в его исполнении. Вряд ли это шутка.
— Я тебя, вообще-то, высоко ценю. Ты ведь до ненормального добрый.
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Как заблудившемуся ребёнку помог, или донёс сумки бабушке прямо до дома. А ещё, пусть это и другой комитет, но если кто-то из дежурных болеет, ты сам вызываешься подменить. Я всё это замечаю, знаешь ли.
— Это же обычные вещи. Пройду мимо — потом на душе паршиво будет.
— В этом-то и дело... Речь не обязательно о деньгах. Есть придурки, которым просто доставляет удовольствие обманывать людей и смеяться над этим.
— Спасибо за заботу, но всё в порядке, правда.
— ...Ну, раз ты так говоришь, то ладно.
Я прекрасно понимал, что он поднял тему не из вредности. Просто у Шинономэ не было причин мне лгать. К тому же.
Раз она верит в меня, я тоже хочу верить ей.
Казалось, на этом тема закрыта, но...
— Можно напоследок ещё один вопрос?
На его губах играла ухмылка, но глаза оставались серьёзными. Я кивком поторопил друга продолжить.
Похоже, насчёт серьёзности мне показалось. Захотелось обречённо вздохнуть.
— Никаких шансов. Мы вообще не пара.
— Снова твоя дурная привычка. Поднимай уже самооценку, а? Неужели реально без вариантов? Например, может, есть выражение лица, которое она показывает только тебе?
— А врать ты совершенно не умеешь.
В таком случае оставалось лишь сменить тему. Благо, подходящий повод имелся.
— Меня с самого начала мучил вопрос: какая там вторая плохая новость?
— О, насчёт этого... погоди секунду.
Эйдзи сделал вид, что задумался, а затем хитро улыбнулся, явно что-то замышляя.
Услышав это, приятель широко ухмыльнулся.
— Да расслабься, пустяки. Короче, возвращаемся к теме.
— Всё просто. У нас с Кирикой беда с оценками.
Обычно я бы отделался дежурным: «Чтоб вы взорвались, риадзю»[4], но, судя по физиономии друга, ситуация сложилась воистину плачевная.
[4]: Риадзю — японский интернет-сленг, обозначающий человека, который ведёт активную и успешную социальную/личную жизнь в реальности. Фраза «Риадзю, взорвитесь!» — популярный мем, выражающий зависть одиночек к счастливым парочкам.
— Ага. Если так пойдёт и дальше, я тоже останусь на второй год.
Странно. Да, Эйдзи не особо силён в учёбе, но всё же...
— Поэтому... не хочешь устроить совместные занятия? Вернее, помоги мне с учёбой!.. Я правда уже не вывожу.
Я немного поразмыслил. Раз уж на то пошло.
— Правда можно?! Точно, ты же живёшь один!
— Ага. С ночёвкой, конечно, не выйдет. Но, думаю, двух дней хватит с головой.
В ответ я лишь криво усмехнулся. И всё же, так и не понял, что именно он замышлял. Наверное, просто накручиваю себя.
— А, да, кстати. Если намечаются свои дела, можешь спокойно отдавать приоритет им.
— В-в эти выходные... не хочешь устроить совместные занятия?
Поезд по пути домой. Именно так сказала Шинономэ. А мне стало очень… очень больно в груди.
Любому было ясно: девушка собрала в кулак всю храбрость. Слегка порозовев, она нервно ждала моего ответа. Да она же буквально минуту назад беззвучно репетировала эту фразу по ту сторону дверей!
Моё сердце очень, очень сильно разрывалось от боли.
— ...У тебя случайно не появились дела?
— А-а, нет-нет... В-всё нормально. Я освобожу время. Хотя бы один день уж как-нибудь выкрою...
Пришлось честно выложить всё про Эйдзи. О том, что в субботу и воскресенье намечается учёба у меня дома. И даже о том, что у этих двоих дела с оценками совсем плохи.
— Понятно. Значит, меня опередили.
— Погоди немного. Я сейчас поговорю с Эйдзи...
Я уже потянулся за смартфоном, но Шинономэ остановила мою руку. Из горла вырвался сдавленный стон.
— Мне очень, очень жаль, но в этот раз я сдаюсь. Хоть мне и правда обидно.
— Минори-кун... никто здесь не виноват. Просто неудачное стечение обстоятельств. Да. Хоть и хочется ущипнуть себя утреннюю за щёки, ничего уже не попишешь.
Эта добрая фраза пронзила меня в самое сердце.
— Желаю продуктивно позаниматься.
— ...Послушай. Если я поговорю с ребятами, уверен, ты тоже сможешь...
— Нет. Пусть это и твои друзья, они — не ты, Минори-кун. Поэтому нельзя.
— Гх. Суровые у тебя критерии. Впрочем, ничего не поделаешь.
В таком случае оставался лишь один вариант.
— Тогда на следующей неделе... хотя экзамены к тому времени уже закончатся.
— Просто скажи, когда будет удобно. Я обычно свободен, так что в следующий раз обязательно подстроюсь, даже если предупредишь день в день.
Как раз в этот момент электричка прибыла на станцию, и Шинономэ сошла на перрон.
— Доброе утро, Минори-кун. Как прошли выходные?
— А, доброе утро, Шинономэ. Заучился до полусмерти. Но благодаря тебе смог им всё нормально объяснить.
— Это лишь доказывает, что ты внимательно меня слушал, Минори-кун. Давай и сегодня как следует позанимаемся.
Шинономэ едва заметно улыбнулась и открыла сумку. В последнее время такая улыбка стала для неё привычной. И это радовало.
— Шинономэ. Если ты не против, я бы хотел помочь тебе с английским.
Девушка слегка округлила глаза.
— Ага. Английский — единственный предмет, в котором я силён.
— Тогда буду признательна, Минори-кун.
Я многому научился у Шинономэ. Кажется, на грядущем тесте даже смогу замахнуться на максимальный балл. Она показала мне действенные способы запоминания, и теперь хотелось отплатить ей тем же.
— Тогда я хотела бы спросить про вот это предложение.
Шинономэ достала учебник и раскрыла его передо мной.
...Слишком близко. Нет, так было ещё с прошлой недели. Но, кажется, дистанция сократилась ещё сильнее.
Наши плечи соприкасались, а её волосы щекотали мне руку. От девушки исходил свежий, сладкий аромат цветов, из-за которого на душе становилось неспокойно.
— А-а, тут и правда сложно разобраться. Если перевести...
Кажется, базовые слова Шинономэ знала, а проблемы у неё возникали скорее с грамматикой и частями речи.
— !.. Ах, вот как. Минори-кун.
Шинономэ посмотрела на меня сияющим взглядом. Мы сидели в такой тесноте, что я чётко видел своё отражение в её синих, как океан, глазах.
Я невольно отвёл взгляд, и Шинономэ, заподозрив неладное, заглянула мне прямо в лицо. Однако поза для этого оказалась весьма неустойчивой.
Девушка потеряла равновесие. Вокруг хватало пассажиров, и упади она прямо здесь — случилась бы катастрофа. Впрочем, эта мысль пришла мне в голову уже после того, как тело само рванулось с места.
Сладкий аромат внезапно усилился. Меня окутало теплом, и к груди прижалось... нечто мягкое.
Моё сердце колотилось слишком громко. Интересно, она слышит? Да наверняка. Ведь Шинономэ сейчас находилась вплотную, прижавшись прямо ко мне.
Вопреки здравому смыслу, пульс не замедлялся. Наоборот, он лишь наращивал темп. Я даже задержал дыхание, из-за чего стук ощущался ещё отчётливее. А всё почему?
Потому что она даже не пыталась отстраниться.
Выпустив воздух из лёгких, я хрипло позвал её. Но ответа не последовало. Пришлось опустить взгляд.
И тут я напрочь забыл, как дышать.
Девушка в моих объятиях прижималась ухом к груди с на редкость умиротворённым лицом.
Слова прозвучали невероятно мягко. Учитывая её обычное поведение, я и представить не мог, что лицо Шинономэ способно настолько расслабиться.
Возникла иллюзия, будто время остановилось. Окружающий мир попросту перестал существовать.
Я даже поймал себя на мысли: «Вот бы это длилось вечно».
Придя в себя, я осознал, что уже тяну руку к её макушке. Разум твердил, что заходить дальше нельзя, но тело его проигнорировало...
Звук уведомления на смартфоне едва не довёл меня до инфаркта. Шинономэ тоже сильно вздрогнула.
Она резко вскинула голову, и её красивая белоснежная кожа начала стремительно заливаться краской.
— П-п-прости! П-просто... На твоей груди было так уютно.
«Слишком уж она честная», — пронеслось у меня в голове. А-а, чёрт, лицо тоже начало гореть.
— Н-не бери в голову. ...Сам же просил не притворяться передо мной.
Восстановив дыхание, я прижал ладонь к груди в попытке унять бушующее сердце.
— К-кстати. Тебе на смартфон пришло сообщение.
Достав мобильник из кармана, я взглянул на экран.
[Эйдзи]: «Есть просьба. Не сходишь с Кирикой поесть парфе?»
«...Опять он со своими внезапными идеями. А почему сам не сходит?»
[Соута]: «Сам сходить не можешь?»
[Эйдзи]: «Не, я сладкое не переношу. А она терпеть не может ходить по кафешкам одна. Завтра как раз заканчивается фестиваль монбланов[5]. Не составишь ей компанию?»
[5]: Монблан — популярный в Японии десерт (в данном случае парфе), главным ингредиентом которого является сладкое каштановое пюре, выложенное тонкими нитями.
А ведь точно, Эйдзи как-то упоминал, что равнодушен к сладостям. И всё же...
[Соута]: «Тебе самому-то нормально? Твоя девушка пойдёт есть парфе с другим парнем».
[Эйдзи]: «Я потому и прошу об этом именно тебя, Соута. К тому же Кирика хотела отблагодарить за помощь с учёбой».
Эти слова стали неожиданностью, хотя и приятной.
— Выглядишь радостным, Минори-кун.
Услышав голос Шинономэ, я поднял голову. Девушка, похоже, тоже успокоилась, и румянец на её щеках спал до лёгкого розового оттенка.
— Если не секрет, могу я узнать, о чём речь?
Я замялся, взяв паузу на раздумья.
— Тебе не обязательно заставлять себя, но...
— Нет, всё нормально. Эйдзи попросил об одолжении: сходить поесть парфе с его девушкой. Конечно, на то есть свои причины.
Шинономэ уже приготовилась нахмуриться от подозрений, но, встретившись со мной взглядом, понимающе закивала.
— Во-первых, Эйдзи терпеть не может сладкое. Во-вторых, его девушка такая же общительная, как он сам. Из тех, кто легко сходится с людьми любого пола.
— Судя по всему, так оно и есть. Во многом поэтому ей куда больше нравится гулять в компании, чем сидеть одной.
— Понятно. Кажется, начинаю улавливать суть.
— Ага. Вдобавок... они очень близки. Точнее, всецело друг другу доверяют. А ещё это вроде как благодарность за наши совместные занятия.
Увидев, как из её взгляда исчезли остатки подозрений, я облегчённо выдохнул.
— Нет, откажусь. ...Он зовёт на завтра. Судя по формулировке, встреча планировалась после уроков, а у меня уже есть другие планы.
Я произнёс это как можно мягче, чтобы Шинономэ не чувствовала себя виноватой. Но на её лице всё равно отразились смешанные эмоции.
— ...Всё в порядке, можешь соглашаться.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты из-за меня так сильно себя ограничивал. Но дело не только в этом.
Устремив на меня синие глаза, она продолжила:
— На время экзаменов дополнительные занятия отменили. Строгого комендантского часа у меня нет, так что, если предупрежу домашних о задержке, проблем не возникнет.
— Абсолютно. Пожалуйста, в этот раз поставь друзей выше меня. Перед тестами важно хорошенько отдохнуть.
На секунду я едва не нахмурился от такой формулировки. «По её тону можно подумать, будто... нет. Видимо, я просто ещё не достиг в её глазах должного уровня».
И как раз в этот момент электричка прибыла на станцию.
— Тогда напиши мне, когда определишься со временем.
«До встречи», — её голос на прощание прозвучал чуть более подавленно, чем обычно.
Следующий день. После уроков я направилась к станции.
«Думаю, мы управимся за двадцать-тридцать минут».
Именно так он сказал сегодня утром. Мне казалось, что подождать — вовсе не проблема. До этого самого момента.
Я ждала на платформе. Поскольку мы ещё не обменялись контактами, Минори-кун пообещал прийти прямо сюда, как только освободится.
Поначалу я сидела на скамейке, но, очнувшись от размышлений, обнаружила, что меряю шагами перрон.
Тревога грызла так сильно, что фраза вырвалась сама собой.
— Ничего не поделаешь. Придётся поехать к нему.
Скоро экзамены. Подобное душевное состояние до добра не доведёт.
Я планировала поучиться до его возвращения, но теперь с этим ничего не поделаешь.
Меня всё ещё пугали поездки в электричках. Но благодаря Минори-куну справляться со страхом стало куда легче, чем раньше.
К платформе подошёл нужный состав, и ноги сами понесли меня к открытым дверям.
— Это никуда не годится... Совсем потеряла голову.
Я ведь даже не уточнила, направился ли он именно в этот район. Вполне возможно, ребята выбрали заведение у другой станции. Нет, такой исход даже более вероятен.
С губ сорвался тяжёлый вздох. Совсем на меня не похоже.
Однако отступать было поздно, и я зашагала вперёд.
В этих краях мне бывать не доводилось. Незнакомые улицы казались диковинными, заставляя с любопытством оглядываться по сторонам.
«Показалось бы мне здесь веселее, будь Минори-кун рядом?»
Мысль возникла сама собой. Будь он сейчас тут — может, устроил бы мне небольшую экскурсию? Нет. Уверена, мне стало бы радостно и спокойно от одного лишь факта, что мы идём вместе.
Но его здесь не было. От этого осознания грудь пронзила острая, колющая боль.
Плотно сжав губы, я ускорила шаг.
Внезапно моё внимание привлекло одно заведение. На первый взгляд оно напоминало обычное кафе, но всё же чем-то неуловимо отличалось. Присмотревшись, я поняла, что это специализированная кондитерская.
Судя по рекламному флагу у входа, сегодня там подходил к концу фестиваль монбланов. Я невольно остановилась.
— ...Хотела бы я сходить туда вместе с ним, — прошептала я, но тут же мотнула головой.
Отсюда рукой подать до его школы. Зайди мы внутрь, это выглядело бы подозрительно. Окружающие и так в последнее время начинают шептаться о нас с Минори-куном. Меньше всего мне хотелось доставлять ему неприятности.
Но стоило развернуться, чтобы уйти...
Мой спаситель сидел за столиком и, весело беседуя с симпатичной старшеклассницей, ел парфе с монбланом.
Каштановые волосы, завитые в лёгкие локоны. Его спутница выглядела невероятно жизнерадостной.
«Ах. Значит, вот куда... он направлялся».
Внутри всё болезненно сжалось. Сердце сдавило так, словно оно угодило в тиски.
Я сама разрешила ему пойти. Сама. Прекрасно это понимаю.
И осознаю, что поступила правильно. У меня нет никакого права привязывать парня к себе. Я и не собиралась этого делать. Значит, нужно просто проигнорировать эту боль.
Но было больно. Настолько, что стоило дать слабину — и наружу вырвался бы жалкий скулёж. Хотелось крикнуть «почему?», однако голос сорвался и застрял комом в горле.
Возникло чувство, будто лёгкие отказались работать.
Я пришла в себя, лишь когда слепо брела прочь от витрины.
А когда окончательно вернулась в реальность, я уже стояла на станции возле своей школы.
С того дня Шинономэ ведёт себя странно.
На мои слова она отвечает как обычно, но порой витает в облаках или выглядит так, будто о чём-то напряжённо размышляет.
...Неужели я всё-таки её разозлил?
Например, если бы мы поменялись местами. Что бы я почувствовал?
Если бы Шинономэ обедала с каким-то школьником...
В то же мгновение душу заволокло чёрной дымкой. По коже пробежали мурашки.
— ...Это уже никуда не годится.
Выходит, я ничем не отличаюсь от тех парней, которые пялятся на неё сальным взглядом. Я замотал головой, отгоняя скверные мысли.
Но если причина именно в этом...
Сегодня последний день экзаменов, и если она продолжит вести себя странно, придётся спросить напрямую.
Приняв это решение, я сел в поезд, на котором ездит Шинономэ.
Вопреки моим ожиданиям, Шинономэ лучезарно улыбнулась и поздоровалась.
Она выглядела как обычно... более того, её настроение казалось даже лучше, чем всегда.
— Прости, если в последнее время казалась немного странной. Меня кое-что тревожило. Но вчера я посоветовалась с одноклассниками, и всё разрешилось.
Шинономэ кивнула и пристально посмотрела мне в лицо.
— Ничего. Пойдём скорее, Минори-кун.
Мы направились на наше привычное место. ...Но.
Показалось, что дистанция между нами стала чуть меньше обычного.
С тех пор как она начала помогать мне с учёбой, мы всегда ходили бок о бок, но сейчас... наши руки соприкасались. Настолько близко она была.
Шинономэ произнесла это так непринуждённо, словно её совершенно ничего не волновало.
...Хотя нет. Если присмотреться, её щёки и уши слегка покраснели.
Но синие глаза не выдавали никакого смущения. Девушка взглянула на меня и слегка склонила голову набок.
— Ты не взял зонт? Сегодня со второй половины дня обещали дождь.
— ...Серьёзно? — невольно ляпнул я дурацким голосом.
Я посмотрел на небо, но облаков почти не было.
Затем снова перевёл взгляд на Шинономэ. В руках она держала белоснежный зонтик.
— Да уж. ...А я ведь перед выходом бельё сушиться вывесил.
— Нужно всегда проверять прогноз погоды. Твои родители на работе?
— М? Точно, я ведь не рассказывал. Я переехал в столицу из другого города. Так что теперь живу один.
— Вот как. ...Тогда мне это даже на руку.
Хоть мне и было любопытно, раз просят забыть, допытываться я не стану. Я посмотрел в окно.
Как и сказала Шинономэ, стоило нормально проверить прогноз погоды.
«Сожалеть уже поздно, да?» Подавив вздох, я повернулся к Шинономэ и поймал на себе пронзительный взгляд её синих глаз.
— Минори-кун. Если не возражаешь...
Она хотела что-то добавить, но осеклась. А ведь остановилась на самом интересном.
— Что такое? Если хочешь что-то сказать, не стесняйся.
— ...Нет, ничего. Забудь, — выпалила она, заливаясь краской до самых кончиков ушей.
Сейчас девушка всем видом показывала, что не хочет лишних расспросов, поэтому я не стал настаивать.
«...А правильно ли я поступаю? Вдруг это как-то связано с тем, что она снова стала вести себя как обычно?»
Однако, прежде чем я успел переспросить, Шинономэ заговорила первой.
— Минори-кун, а у тебя есть братья или сёстры?
— Вот как... Кстати, а кем работают твои родители?
— Отец — местный госслужащий. Мама — домохозяйка. ...Чего это ты вдруг?
Я удивился столь внезапному допросу. «Да так», — отозвалась Наги.
— Просто подумала, что совсем ничего о тебе не знаю, Минори-кун. Если не возражаешь, хотелось бы узнать побольше.
Ни в её тоне, ни в улыбке не было и намёка на скрытый мотив. От мысли, что она искренне хочет меня узнать, в груди потеплело.
— А, ага. Я не против. ...Но с чего начать?
— Тогда расскажи, откуда ты родом...
После этого начался форменный перекрёстный допрос. И хотя сегодня экзамен, я успел неплохо подготовиться. Но в итоге, так и не сумев задать свой вопрос, я доехал до станции Шинономэ.
Её прощальная улыбка никак не шла у меня из головы... Я собирался купить зонт в комбини у станции, но из-за этих мыслей напрочь обо всём забыл.
— Э, сегодня реально дождь будет?
— Вроде бы да. Говорят, так в прогнозе обещали.
Придя в школу, я, как обычно, разговорился с Эйдзи. Похоже, он тоже не взял с собой зонт.
— Да ну нафиг. Попрошу Кирику за мной зайти.
— Ха-ха. Завидно — заведи себе девушку.
— Не то чтобы сильно завидно. Да и внимания это привлекает много.
— Вообще-то в таких случаях положено завидовать.
За этой привычной беседой я снова задумался.
«Как возвращаться домой? Придётся бежать под дождём».
— А дождь и правда пошёл, — пробормотал я, стоя у входа вместе с Эйдзи.
На улице крупные капли звонко барабанили по земле.
— Ещё и льёт как из ведра. ...М-да. Все домохозяйки мира сейчас, наверное, в панике спасают бельё.
— А такие, как я, оставившие вещи сушиться, сейчас наверняка плачут.
— Серьёзно? Жесть, сочувствую.
Хмурое небо и крупный дождь. Летняя жара всё ещё не сдавала позиций, и стоило выйти на улицу, как в лицо ударял душный воздух. Из-за ливня завтра, наоборот, может резко похолодать.
Даже если рвануть прямо сейчас, до магазина приличное расстояние. К тому же такие же забывчивые парни могли уже смести с прилавков все зонты. В таком случае придётся бежать до станции, садиться в вагон... А потом от станции снова нестись до дома. Я точно слягу с простудой. Единственное утешение — завтра суббота.
— Слушай. Когда Кирика придёт, может, мы с ней сгоняем и купим тебе зонт?
— Не, всё нормально. Тебя ведь уже ждут.
До оговорённого времени ещё оставался запас. Но если я попрошу их сбегать за зонтом, могут возникнуть проблемы.
Эйдзи прищурился, глядя в сторону школьных ворот, и произнёс:
У ворот замаячил розовый зонтик. Мне это ни о чём не говорило, но Эйдзи, видимо, сразу его узнал.
Владелица зонта переговорила с дежурным учителем... скорее всего, отпрашивалась встретить парня. Очевидно, получив добро, она направилась к нам.
Из-под зонта блеснули каштановые глаза.
— Приветик, Эйдзи. Будешь игнорировать прогноз погоды — простудишься. Минорин, со вторника не виделись. Ты тоже зонт забыл? Неожиданно.
Энергично размахивая рукой, к нам подбежала симпатичная девушка.
Девушка с каштановым каре, воплощение бьющей через край энергии. Все её движения были размашистыми, вот и сейчас она чересчур активно размахивала рукой.
И эта красавица — девушка стоящего рядом Эйдзи. Стоит только взглянуть, и сразу ясно: они идеальная пара.
— Я тоже могу забыть зонт. Честно говоря, я вообще по жизни довольно рассеянный.
Дома-то у меня чисто, но готовкой я вообще не занимаюсь. Каждый день либо перекусываю где-нибудь, либо покупаю бэнто в комбини.
Эйдзи прекрасно об этом знал, поэтому лишь криво усмехнулся. Я уже собирался с ними попрощаться.
— Ну, бывай, Эйдзи. До следующей недели... Молись, чтобы я не слёг с температурой.
— Уверен? Точно не надо сбегать за зонтом? Нам не сложно, а если торопишься — мы мигом.
— Магазины у станции наверняка битком набиты школьниками. Спасибо за заботу, но... Что там такое?
В этот момент у ворот началось какое-то оживление. Там собралась огромная толпа. Учитель пытался всех разогнать, но его никто не слушал.
Нисидзава, собиравшаяся раскрыть зонтик, и стоящий рядом Эйдзи отреагировали на мои слова и тоже повернули головы.
— Чего это они? У кого-то старшая сестра оказалась актрисой или айдолом?
Вскоре учитель проложил сквозь толпу коридор... и оттуда появилась старшеклассница с белоснежным зонтом.
«Стоп. Я знаю эту форму. И зонт тоже кажется до боли знакомым».
На душе стало как-то неспокойно.
«Быть не может. Нет, исключено».
Однако вопреки моим сомнениям, девушка в знакомой форме...
...от которой даже издалека веяло аурой неземной красоты, направилась прямиком ко мне. Она притягивала к себе всё больше взглядов. Эйдзи с Нисидзавой тоже уставились на неё в недоумении, но купол зонта скрывал лицо незнакомки.
И вот она остановилась прямо передо мной.
Она произнесла моё имя и опустила зонт.
«Кап, кап», — срывались с кончиков спиц дождевые капли. Белоснежные волосы, спадающие до самой поясницы, ослепительно сияли на фоне хмурого неба.
Мысли остановились. Ладони мгновенно вспотели. Да и всё тело бросило в жар.
Она улыбалась, словно ребёнок, чья шалость удалась. Это не походило ни на её привычное строгое выражение, ни на ту мягкую улыбку, которую она начала дарить мне совсем недавно. Такую Шинономэ я видел впервые.
Девушка, которой здесь никак не должно было быть, радостно улыбалась прямо передо мной.
Её голос звучал легко, словно перезвон колокольчиков, и казался процентов на тридцать бодрее обычного. Я всё ещё не мог переварить происходящее.
Я прижимала ладонь к ноющей груди. Сколько бы времени ни прошло, боль всё никак не утихала. Казалось, она становится только сильнее.
Я даже не притронулась толком к ужину, заставив матушку и остальных не на шутку распереживаться.
Пора уже взять себя в руки. Я прекрасно это понимала, но мысли упрямо возвращались к нему.
«Какая же я противная», — подумала я и в который раз тяжело вздохнула.
Причина была до боли очевидна.
Я видела, как он в компании другой девушки... кажется, девушки его лучшего друга... весело ел сладости.
Каждый раз, когда эта картина всплывала перед глазами, перехватывало дыхание, а на душе... в самом сердце вспыхивала острая боль.
Сжимая ноющую грудь, я сверлила взглядом потолок в робкой надежде, что станет хоть немного легче.
— ...Минори-кун, — слова сами сорвались с губ.
Внезапно вспомнился момент, когда я чуть не упала, а он поймал меня в свои объятия.
Тёплое, словно солнце, тело. Его сердце колотилось так же быстро, как моё, и это подарило мне немного спокойствия.
Запах дезодоранта вперемешку с его собственным ароматом мне безумно понравился. Хоть это на меня и не похоже, я даже подумала о том, как было бы здорово остановить время.
«Хочу, чтобы он снова меня обнял».
Я выдохнула, и этот вздох показался на удивление горячим.
Сегодня я слишком много о нём думала, так что сон придёт ещё не скоро.
— Шинономэ-чан, уделишь мне минутку?
Утро четверга. Я пришла пораньше, чтобы подготовиться к тестам, но меня окликнула Хаяма-сан. От неожиданности я замерла.
— Да ладно тебе. Я ничего плохого не сделаю.
Звучало подозрительно. Будь это кто-то другой, я бы засомневалась. Но теперь я её не подозреваю. И не хочу подозревать.
Я кивнула и позволила увести себя. Я уже примерно догадывалась, куда мы идём. И догадки подтвердились. Меня привели на задний двор.
— Слушай. У тебя ведь что-то случилось, да?
В её голосе звучала уверенность.
— Так говорят только те, у кого как раз что-то стряслось. Ладно, спрошу прямо.
Я внутренне напряглась, готовясь к расспросам, но следующие слова оказались полной неожиданностью.
— Шинономэ-чан. Ты ведь влюбилась, да?
Вот почему я невольно издала такой глупый звук. Хаяма-сан пристально посмотрела на меня и хитро улыбнулась.
— Надо же, Шинономэ-чан тоже умеет делать такие лица?
— Я п-просто немного удивилась.
«В-всё нормально. Нормально. Я отлично умею сохранять невозмутимость».
— И поэтому у тебя всё лицо красное?
«Умею-то умею, но... я ещё не научилась отводить жар от щёк».
— Хм-м? Ну и ладно. Так что стряслось? Поссорилась с тем своим парнем?
Я выкрикнула это слишком громко и в панике зажала рот рукой. Губы Хаямы-сан дрогнули, и...
Она рассмеялась. Искренне и весело.
— Ха-ха, а-ха-ха! Да уж, а ты, оказывается, и такие рожицы строить умеешь.
Я едва не разозлилась от возмущения. Но Хаяма-сан тут же извинилась, и недовольство улетучилось.
— Прости, прости. Просто это неожиданно. И я почему-то так рада. Рада видеть, что Шинономэ-чан тоже человек.
— Я живой человек, из плоти и крови.
— М-м, хе-хе, и правда. Самый настоящий человек. А раз человек, то и лица такие делаешь.
Хаяма-сан продолжала говорить, не переставая улыбаться.
— Что ж, тогда давай послушаем историю любви такой вот Шинономэ-чан.
Хоть её тон и был лёгким, взгляд оставался серьёзным.
— Не расскажешь? Такие вещи, если держать их в себе, могут потом аукнуться. Позже.
Я на мгновение задумалась: «Стоит ли об этом говорить?»
— Сразу предупреждаю: я умею хранить секреты.
Это я и так понимала. Она не из тех, кто треплет языком направо и налево.
«...Я расскажу. Нельзя же тратить время впустую, стоя здесь».
О парне, который меня спас. О первом по-настоящему дорогом мне человеке.
О том, как стало больно, когда я увидела, что он весело проводит время с другой девушкой.
Хаяма-сан слушала без тени улыбки. Её серьёзное выражение лица оставалось неизменным.
— Окей. Для начала я хочу кое-что сказать, можно?
Послышался звук нервного сглатывания. Я даже не сразу поняла, что сглотнула сама.
— Шинономэ-чан, да ты же втюрилась по уши.
Горло словно сдавило тисками. Я хотела сказать «нет», но не смогла.
Увидев мою реакцию, Хаяма-сан кивнула, будто окончательно в чём-то убедившись.
— Шинономэ-чан, ты ведь раньше никогда не влюблялась, верно?
Любовь. Я читала об этом романы. Но если бы меня спросили, испытывала ли я подобное сама, ответить утвердительно я бы не смогла.
— Поэтому ты, кажется, немного запуталась. Тогда вопрос. У тебя когда-нибудь колотилось сердце рядом с ним?
Я немного задумалась. О том, как оно стучало рядом с ним.
В памяти всплыл тот самый момент. Когда он поймал меня в объятия. Я хоть сейчас могу всё вспомнить. Его тепло. Запах. Стук сердца.
И то, как моё собственное колотилось ещё сильнее.
— ...Сказать, что такого не было, было бы ложью. Но дело не только в этом.
У меня хватало и других воспоминаний о нём. И большую их часть пронизывало одно чувство.
— Рядом с ним мне спокойно. Тревога, напряжение... всё это просто исчезает.
И ещё кое-что. Рядом с ним маска, которую я ношу, спадает сама собой. Я больше не могу притворяться. Забываю о наставлении «никогда не показывать другим свои слабости», и извинения легко слетают с губ.
Я не стала озвучивать это вслух, но Хаяма-сан понимающе закивала.
— Во-от как? Это скорее уровень брака, а не просто отношений.
Я снова выкрикнула это слишком громко и поспешно зажала рот рукой. Хаяма-сан мягко улыбнулась.
— Ага. Хотя это лишь слова моей мамы. Но пока неясно. Кажется, ты только сейчас всё осознала. Наверное, с этого момента всё перерастёт в настоящую романтику.
Немного подумав, Хаяма-сан продолжила:
— А, но погоди. Тебе ведь неприятно, когда он с другой девушкой, да? Да, это любовь. И влюблённость, и любовь.
Её слова сбили меня с толку, но тут я поняла, что мы так и не подошли к главному.
— Эм-м... Давайте пока отложим это. Я бы хотела узнать, как решить проблему.
— Прости, прости, точно. ...Но подожди ещё немного. Я хочу обсудить ещё кое-что.
«Обсудить кое-что». У меня не было ни малейшего предположения, о чём речь.
— Насчёт друга того парня. И его девушки.
Я невольно склонила голову набок. Хаяма-сан кивнула и начала объяснять.
— Это только моё чутьё, но... мне кажется, этот его друг пытается тебя прощупать.
— Ага, — подтвердила Хаяма-сан и продолжила. — Скорее всего, тот парень... давай я пока буду называть тебя Ледяной принцессой, хорошо? В общем, не думаю, что он рассказал другу о том, как сблизился с Ледяной принцессой.
«Уверена, Минори-кун ничего не говорил. Зная его характер, если бы он захотел с кем-то поделиться, то сначала спросил бы у меня».
— О, значит, я угадала. А есть ощущение, что он упоминал тебя не как Ледяную принцессу, а просто как Шинономэ-чан? Например, как о важном друге?
— В-важном... насчёт этого не знаю. Но если не как о Ледяной принцессе, а просто как об одной из подруг, то, думаю, вполне мог рассказать.
— Ну, наверное, так и было. Раз уж даже Шинономэ-чан так изменилась, то и он тоже мог поменяться, и это наверняка заметили.
Я кивнула. «Я тоже надеюсь... что он изменился».
— И кстати, они с этим другом сильно близки?
— ...Он иногда упоминает о нём. Думаю, они очень хорошо ладят.
«Угу, угу», — Хаяма-сан закивала, словно раскладывая всё по полочкам у себя в голове.
— Хм-м? Всё-таки похоже, что тебя просто пробивают джебом[6], да?
[6]: Джеб — короткий прямой удар в боксе, используемый здесь как метафора для проверки реакции и прощупывания почвы перед активными действиями.
— Ага, джебом. Я думаю, они пытаются проверить тебя и заодно расшевелить.
— ...Простите, я не очень догадлива.
— Да не, тут наверняка и моей фантазии прилично намешано. Но чуйка подсказывает, что я права. Наверное, потому что эта девушка чем-то похожа на меня.
Сделав такое вступление, она начала объяснять.
— Я считаю, что если у Шинономэ-чан появится парень, то лучше бы ему оказаться хорошим человеком.
— Ну, вот в таком духе. Ты же хочешь, чтобы твои близкие друзья... или, точнее сказать, дорогие тебе люди были счастливы, верно?
— С этим не поспоришь... А, так вот оно что.
— Именно. Его друг прощупывает почву, пытаясь понять, что ты за человек. И, если говорить точнее, есть ли у тебя к нему чувства. Думаю, они проверяют, будешь ли ты ревновать.
Хаяма-сан подняла палец и озвучила свою теорию. Я стала переваривать услышанное, раскладывая всё по полочкам, чтобы лучше вникнуть в суть. Слушая её выводы, я анализировала, насколько они верны.
— Они проверили, что ты к нему чувствуешь. А заодно, видимо, этот друг тоже заинтересовался тобой. Если бы ты взревновала, что он гуляет с девчонкой, и пошла на контакт — это вообще идеальный расклад. Можно было бы встретиться и понять, что ты за человек. А если нет — всё равно есть расчёт на развитие отношений между вами. В таком случае можно выведать информацию у него и перейти к следующему шагу... В общем, налицо желание расшевелить вас. Но действуют они не наобум. Вряд ли это приведёт к плохим последствиям... Похоже, этот парень тот ещё стратег.
Пока я слушала, лицо горело всё сильнее. Кажется, на нём уже можно было жарить яичницу.
— Но это всё только догадки. Может, они вообще ни о чём таком не думали.
— П-понятно. Но ведь это... ну... Эта теория не имеет смысла без условия, что он в-влюблён в меня.
— Да, именно из этого я и исхожу. Да и вообще, парней, которые не влюбились бы в такую, как Шинономэ-чан, по пальцам пересчитать можно.
Я не нашлась с ответом, и Хаяма-сан лучезарно улыбнулась.
— Ну, есть, конечно, вероятность, что это перерастёт в «любовь» только в будущем. Но если рассуждать логически, симпатию он к тебе точно испытывает.
«...Будем считать, что жар на моём лице исключительно из-за затянувшегося летнего зноя».
Я вернулась к нашим размышлениям. Меня беспокоило кое-что ещё.
— Допустим, всё это правда. Но разве девушка его друга не оказывается в сложном положении?
— Ага. А может, именно она весь этот план и придумала. Без её помощи провернуть такое было бы невозможно.
Тут улыбка исчезла с лица Хаямы-сан.
— Как бы там ни было, факт остаётся фактом: тебе бросили вызов.
От таких резких слов я нахмурилась. Не обращая на это внимания, собеседница продолжила объяснять:
— Я уже говорила, но есть шанс, что они так глубоко не копали. Вполне возможно, что ребята просто пошли потусоваться без всякой задней мысли. Думаю, насчёт благодарности за помощь с учёбой — это правда.
Хаяма-сан рассмеялась, будто выпуская воздух из лёгких.
— Но как по мне, друг Минори-куна просто мутит воду, чтобы посмотреть на твою реакцию. И если я права, значит, они крутят тобой как хотят. Неприятно, скажи?
Её глаза ярко блестели, словно в предвкушении веселья.
— Раз противник пробивает джеб, почему бы не врезать ему правым прямым?
Хаяма-сан встала в стойку и выбросила вперёд кулак.
От её слов я тоже невольно улыбнулась.
Та ситуация заставила о многом задуматься. Я кивнула на её предложение.
— Хорошо. Но раз уж на то пошло, я тоже хотела бы кое о чём посоветоваться.
Я начала готовиться к тому, чтобы принять твёрдое решение. А именно…
— Л-Л-Ледяная принцесса?! Чт... нет... так вот, значит, в чём дело.
Друг, стоявший рядом с Минори-куном, удивлённо захлопал глазами, а затем, словно всё поняв, кивнул. Девушка рядом с ним, судя по всему, его возлюбленная, тоже застыла в оцепенении.
«Точно. Для начала нужно поздороваться».
— Приятно познакомиться. Вы ведь друг Минори-куна, верно? Я много о вас слышала.
Парень вздрогнул. Минори-кун пристально смотрел на меня, но, кажется, просто наблюдал за происходящим. Пользуясь его молчанием, я продолжила представляться.
— Меня зовут Шинономэ Наги. Минори-кун спас меня, и с тех пор мы близко общаемся. Прошу любить и жаловать.
Сказав это, я поклонилась. До меня донеслись звуки их суеты, и я едва не улыбнулась.
— О, э-э, я... Позвольте представиться, Макидзака Эйдзи?
— Ты самурай, что ли? Поздоровайся нормально.
Услышав их перепалку, я всё-таки тихонько рассмеялась. Затем повернулась к девушке.
— Кажется, на днях Минори-кун был на вашем попечении. Благодарю вас.
Из её горла вырвался тихий вздох. Наверное, я проявила слишком много враждебности.
— Д-да нет, что вы. А, я Нисидзава Кирика. Э-эм. П-пощадите хотя бы мою жизнь?
— Ты крестьянка, прогневавшая самурая, что ли? Вы, парочка, стоите друг друга... Шинономэ, а ты-то как здесь оказалась?
— Об этом поговорим позже, Минори-кун.
Ответив Минори-куну, я приблизила губы к уху Нисидзавы-сан. Так, чтобы он не услышал.
— Спасибо. Благодаря вам я смогла немного разобраться в своих чувствах.
Чтобы показать, что на самом деле я не так уж сильно злюсь, эти слова я произнесла как можно более мягким голосом.
Не то чтобы у меня совсем не имелось к ней претензий. Но чувство благодарности, несомненно, перевешивало.
Нисидзава-сан вздрогнула, а затем, видимо, поняв смысл сказанного, криво усмехнулась. Кажется, до неё дошло.
— Что ж, Минори-кун. С твоими друзьями я поздоровалась. Пойдём?
— ...Подожди секунду. Как я и говорил утром, у меня нет зонта.
— ?.. Так ведь поэтому я и пришла.
Белоснежный зонт. Я раскрыла свой любимый зонтик, подаренный матушкой, и легонько поманила Минори-куна рукой. Он удивлённо распахнул глаза. Глядя на его лицо, я почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Но я больше не собираюсь ничего от него скрывать.
Разумеется, я пришла сюда не только ради того, чтобы поздороваться с его друзьями. Наоборот, главная цель крылась в ином.
В том, о чём мне говорила Хаяма-сан.
Я пока не могу с уверенностью заявить, что это любовь. ...Хоть с самого утра моё сердце и начинает бешено колотиться, стоит лишь оказаться рядом с Минори-куном. Я ещё не уверена. Ведь это мой первый подобный опыт.
Поэтому я должна всё проверить.
Я понимаю, что это неправильно. Использовать Минори-куна лишь для того, чтобы разобраться в собственных чувствах.
«Действительно ли это любовь? Или нечто иное?»
Если это любовь... Если это то же самое, о чём я читала в книгах, то, возможно, я смогу измениться. Нет.
Под дождём она раскрыла зонт. Пока я стоял в оцепенении, не зная, что делать, девушка тихонько рассмеялась.
— Ах да. Минори-кун. У меня есть к тебе одна просьба.
«Просьба», — эхом отозвался я. Я засомневался, не стоит ли нам отойти в сторону, чтобы поговорить наедине, но Шинономэ, похоже, совершенно не обращала внимания на Эйдзи и остальных.
Выдержав небольшую паузу, я кивнул.
Дождь гулко барабанил по куполу зонта. Подумав, что не стоит заставлять её мокнуть, я предложил:
— Если нам нужно поговорить, может, встанешь сюда?
— Нет. Это «просьба», но она не займёт много времени.
Сказав это, она приподняла уголки губ — и протянула мне руку. Ту, что была свободна от рукояти.
Её голос отчётливо разносился даже сквозь шум ливня. Я не мог ослышаться.
Я не поверил своим ушам. Её словам. И её действиям.
В голове вихрем проносились самые разные мысли. Однако вопрос «почему?» с губ так и не сорвался. Что неудивительно.
Ведь для того, чтобы предложить кому-то дружить, причины не нужны.
...Но всё же эта фраза вызвала у меня сильное чувство диссонанса. И я сам не понимал почему.
Думаю, её слова были искренними. Просто почему-то казалось, что за ними кроется какой-то скрытый мотив.
Голос Шинономэ звучал тихо, но эти слова острым клинком вонзились мне в грудь. Разве я мог отказать, когда меня просят таким тоном?
«Нет, стой. Дело не в этом. Я соглашаюсь не потому, что не в силах сказать "нет"».
— Я тоже хочу стать твоим другом, Шинономэ.
В конце концов, сомневаться в том, что это было моим искренним желанием, не приходилось.
Ответив так, я взял её за руку. Изящные белые пальчики крепко сжали мою ладонь.
Её ответ прозвучал звонко, перекрывая даже шум дождя. А улыбка оказалась поистине ослепительной.
Я чувствовал на себе прожигающие взгляды. И неудивительно.
Прямо сейчас я шёл домой вместе с Шинономэ. Да ещё и под одним зонтом, то есть под так называемым «айайгаса»[7]. И шли мы очень близко друг к другу.
[7]: Айайгаса — совместное использование одного зонта двумя людьми. В Японии считается романтическим жестом и популярным символом влюблённости.
Из-за разницы в росте зонт нёс я, и плечо спутницы то и дело задевало мою руку.
— К-кстати. А почему ты вообще сюда пришла, Шинономэ?
На этот вопрос девушка слегка надулась.
— Потому что я не хочу, чтобы ты простудился, Минори-кун.
Ну да, логично. Угу. Вполне в её духе. Вероятность того, что я куплю зонт, была высока, но она, должно быть, решила подстраховаться на всякий случай. И ведь этот случай как раз настал.
В этот момент Шинономэ перевела взгляд на меня... точнее, на левую половину моего тела. «Плохо дело, неужели заметила?»
— Если мне не изменяет зрение, твоё левое плечо почему-то мокрое, Минори-кун.
— Тебе, наверное, показалось? — выдавил я, но Шинономэ посмотрела на меня укоризненным взглядом.
«...Гх. Тут уж ничего не поделаешь».
Учитывая размер зонта, нам приходилось идти вплотную друг к другу, чтобы поместиться вдвоём.
Пока я об этом размышлял, Шинономэ, видимо, придя к такому же выводу, пристально посмотрела на купол.
Сладкий аромат ударил в голову. В то же мгновение по руке... и по всему телу разлилось тепло.
Шинономэ пододвинулась ещё ближе. Так, что наши тела плотно соприкоснулись.
— Т-теперь всё в порядке, так ведь?
Её лицо было пунцовым, словно в лихорадке. Я тоже почувствовал, как к щекам приливает кровь.
— Т-ты... мы же соприкасаемся, — кое-как выдавил я из себя.
«Да. Она прижимается. К моей руке».
Шинономэ покраснела до самых кончиков ушей. У неё даже слёзы на глазах выступили, но она и не думала отстраняться.
— Н-ничего... не поделаешь. Т-только до тех пор, пока мы не дойдём до дома, — выпалила Шинономэ, смущённо запнувшись на последнем слове. Это чертовски сильно ударило мне по сердцу, но... стоп.
— А-ах да, я же тебе не сказала. Точнее, не спросила. У тебя есть на сегодня планы, Минори-кун?
— В таком случае! — радостно воскликнула Шинономэ.
Это было настолько необычно, что она и сама немного удивилась. Смущённо откашлявшись, девушка продолжила:
— Я б-бы хотела отпраздновать окончание экзаменов у тебя дома, Минори-кун.
Её лицо всё ещё оставалось красным. Но, контрастируя с ним, синие глаза смотрели прямо и решительно. Словно она к чему-то приготовилась.
— Я завидовала. Макидзаке-сану и Нисидзаве-сан.
Её пальцы осторожно легли поверх моих.
— Я тоже хочу... стать к тебе ближе, Минори-кун.
По всему телу побежали мурашки. Сердце затрепетало, и я ощутил щекочущее, приятное чувство.
От этих слов... я был невыразимо счастлив.
Стоило мне медленно кивнуть, как лицо Шинономэ просияло.
— Тогда! Раз уж у нас вечеринка по случаю окончания экзаменов, сегодня я приготовлю для тебя ужин!
— Т-ты останешься до вечера? И, оказывается, ты умеешь готовить.
— Умею. Точнее, я хорошо готовлю, и мне это нравится. Так что жди с нетерпением.
Перебрасываясь этими репликами, я заметил ещё кое-что.
— Такое ощущение, что твой стиль речи немного изменился.
— Заметил? Раз уж мы теперь друзья, Минори-кун, я решила общаться в чуть более непринуждённой манере. Хотя вежливые окончания — это просто привычка.
Я понимающе кивнул, хотя от такого напора Шинономэ моё сердце билось как сумасшедшее.
И в то же время я осознал ещё одну вещь. Прижавшись к ней... я слышал, как громко стучит сердце самой Шинономэ.
Это меня удивило. И от осознания этого факта напряжение лишь возросло, а собственный пульс зачастил так сильно, что стало больно.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, и тут...
— Но я рада. Теперь я наконец-то смогу стать подругой Хаямы-сан, — пробормотала Шинономэ.
Я не совсем понял смысл её слов... точнее, они меня озадачили.
— В-вы с ней разве ещё не подружились?
— Эм... Вы мало общались, или типа того?
Шинономэ остановилась, и я, естественно, тоже.
Её белоснежные щёки залились пунцовым румянцем, но синие глаза смотрели прямо на меня... Девушка застенчиво улыбнулась.
— Просто я твёрдо решила, что моим первым другом станешь ты, Минори-кун.
Возникло иллюзорное ощущение, будто кто-то крепко сжал моё сердце голой рукой. Настолько эти слова оказались неожиданными.
Она позвала меня прежде, чем я успел до конца переварить услышанное. Голос прозвучал так близко к уху, что я невольно вздрогнул.
— У меня есть одно предложение.
Лёгкие звуки сорвались с её нежно-розовых губ.
— Экзамены закончились. И я подумала: разве мы не заслужили награду?
Моё сердце билось до боли сильно. Стук её сердца, передающийся через прижатую руку, эхом отдавался в моей груди, становясь ещё громче.
— Да. Всё что угодно. У меня тоже есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить.
В голове начали роиться нечистые мысли, но я подавил их здравым смыслом.
— Могу я кое-что спросить? — обратился я к склонившей голову девушке и продолжил: — О чём... хочешь попросить ты, Шинономэ?
Когда я выдавил этот вопрос, Шинономэ с улыбкой прищурилась.
Изящный и тонкий пальчик плавно лёг на её губы.
В её прищуренных глазах читалось предвкушение. Казалось, они сияют на тридцать процентов ярче обычного. В этот момент... моё сердце забилось гораздо сильнее, чем тогда, когда я поймал её в объятия.
С каждым днём это чувство становится всё сильнее.
Если так пойдёт и дальше, это действительно ничем хорошим не кончится.
«Мы же друзья. Она только что сама попросила меня стать её другом».
И всё же, несмотря на эти мысли...
Это было единственное, что я смог ей ответить.