После того, как я спас Ледяную Принцессу из другой школы, мы стали друзьями. От лица Эйдзи
Глава 8. Нисидзава Кирика и Макидзака Эйдзи
Кромешная тьма. Шторы плотно задёрнуты, свет почти не проникает в комнату. Да и открой я их, вряд ли стало бы светлее — с недавних пор на улице беспрерывно шумит сильный дождь.
Не то чтобы мне не нравилось слушать стук капель. Но сейчас... сейчас я не хотела его слышать.
С самого утра я думала только об Эйдзи. Какая же я всё-таки ужасная.
Наговорила ему столько гадостей, а сама снова, снова и снова ловила себя на мысли, что хочу его увидеть.
Но вместе с тем я чуточку радовалась. Радовалась тому, что такая уродливая «я» больше не будет стоять рядом с Эйдзи.
Пусть однажды он встретит девочку, которая окажется куда милее, красивее и жизнерадостнее меня. Желательно, конечно, чтобы это была не Арая-сан... Но хочется верить, что рано или поздно он разглядит её истинную сущность.
Поэтому мне остаётся лишь молиться за счастье Эйдзи. И всё же...
Меня тошнит. Раскалывается голова. Сводит живот.
Я интуитивно понимала: это не простуда. Скорее всего, всё из-за расшатанных нервов.
И это в очередной раз напоминает, насколько я слабая.
Спохватившись, я хлопнула себя по щекам. В тишине раздался жалкий шлепок.
Нельзя. Нельзя об этом думать. Я сделала то, что должна была. А значит... теперь нужно как-то заставить себя снова ходить в школу.
Если я вернусь слишком скоро, добрый Эйдзи снова начнёт переживать и обязательно прибежит ко мне.
Поэтому нужно подождать, пока он совсем обо мне не забудет...
В дверь постучали — впервые с самого утра. Я вздрогнула.
На мгновение показалось, что это слуховые галлюцинации, но я быстро осознала ошибку.
— Я хочу поговорить с тобой ещё раз... Лицом к лицу.
С моих губ сорвались совсем детские слова. К тому же прозвучали они настолько тихо, что я испугалась, расслышал ли он. Но страх тут же развеялся.
— А я не хочу. И ни за что не уйду.
Из-за двери донеслись такие же по-детски упрямые слова.
— Сегодня я ни за что не уйду. Буду торчать здесь, пока мы не поговорим... Но тогда ты даже в туалет выйти не сможешь. В таком случае подожду в гостиной. Хоть несколько дней.
— Даже если я вынуждаю тебя встретиться со мной, вариант «увидимся, потому что тебе приспичило в туалет» — это как-то ненормально, верно?
Так говорил Эйдзи. Вроде бы как обычно... и всё же мне показалось, что его интонация была чуточку другой.
— Если я тебе мешаю, скажи мне это прямо в лицо. А потом влепи пощёчину. Тогда я всё пойму. Пойму, что ты и правда меня возненавидела.
Я знала: он говорит серьёзно. Как-никак, мы столько лет были вместе.
По-настоящему возненавидеть Эйдзи. И даже дать ему пощёчину... Смогу ли я?
Я шумно выдохнула, чувствуя, как сбивается дыхание. В любом случае, придётся с ним встретиться. Открыть дверь и сказать всё в лицо. А пощёчину пока оставим в стороне.
Когда я поднималась, ноги дрожали. Цепляясь за стену, я побрела к выходу.
«Всё в порядке. На этот раз — действительно в последний».
Убедив себя в этом, я повернула замок. Раздался щелчок. Эйдзи не стал открывать дверь сам, поэтому я неуверенно потянула ручку на себя.
— Йо, Кирика. Давненько не виделись.
Он стоял прямо передо мной. Мальчик, с которым я так отчаянно хотела увидеться и который ни на секунду не выходил у меня из головы.
«Нельзя. Нужно сказать. Сказать, что он мешает. Что я его ненавижу. Пусть это ложь, но я обязана сказать».
Однако голос, который я с трудом выдавила из лёгких, и рука, занесённая для пощёчины, были перехвачены.
— Кстати, я тебя очень люблю, Кирика.
Вот такое признание прервало меня на полуслове.
— Если прослушала, могу повторить сколько угодно раз. Я очень люблю тебя, Кирика.
— С того самого. Ну, это... как его. Когда знакомишься с человеком, положено сначала представиться самому, так ведь? Тут тот же принцип. Чтобы узнать чужие чувства, нужно сначала открыть свои.
Эйдзи выдал это так легко, будто в его словах не было ничего особенного... Но нет, мне лишь показалось. Его уши жутко раскраснелись. Значит, сейчас ему было безумно стыдно.
— Само собой, я не вру. Я пришёл сюда, потому что переживал за тебя. Переживал, потому что люблю.
От таких прямолинейных слов у меня вырвался странный писк. Я отступила на шаг, Эйдзи шагнул следом — и оказался в моей комнате.
— И что скажешь, Кирика? Ненавидишь меня?
Мало того, он ещё и сам об этом спрашивает.
— Наверное, это у нас семейное, — усмехнулся Эйдзи, почёсывая щёку, но при этом ни на секунду не отводя от меня взгляда.
И всё равно я должна сказать. Ради него самого.
Ведь в будущем я ещё не раз доставлю ему проблемы. Я обязана сказать, что так нельзя. Что буду только мешаться под ногами.
Я должна была произнести эти слова, но...
— Разве я смогу сказать, что ненавижу тебя?
— Я люблю тебя. Я уже давно тебя люблю! Дурак!
С моих губ срывались лишь истинные чувства.
— Я даже не помню, с каких пор в тебя влюблена! В школе я всё время смотрела только на тебя! Я всегда тебя любила! Я не против того, чтобы ты гулял с другими девочками... Но когда вы стояли слишком близко, на душе скребли кошки!
Стоило начать, и я уже не могла остановиться. Не могла заставить себя замолчать.
Эмоции, надёжно запертые на самом дне сердца, взорвались и теперь безудержно лились наружу.
— Даже запершись в комнате, я всё время думала о тебе. Ты ни на секунду не выходил у меня из головы, даже снился по ночам. Я твердила себе, что мне нельзя тебя любить, но всё без толку... Я... я...
Наружу рвались не только слова. Зрение затуманилось, из глаз хлынули слёзы.
Ноги подкосились. Я едва не упала, но Эйдзи успел поймать меня и крепко прижал к себе.
— Мне ведь нельзя любить тебя. Я лишь мешаю.
Я вздрогнула. Осторожно подняв голову, встретилась с Эйдзи взглядом.
— Я всё узнал. О том, что над тобой издевалась Арая со своей шайкой.
— От девочки по фамилии Токияма.
Я удивлённо переспросила, услышав незнакомое имя. Вряд ли она из нашего класса.
— Это девчонка из библиотеки. Помнишь, ты рассказывала, что тебя похвалили за уход за цветами во дворе?
Слова Эйдзи освежили память. Та самая ученица из библиотеки, чья похвала тогда так сильно меня обрадовала.
— Похоже, она случайно услышала, как Арая хвасталась тем, что издевается над тобой. Вот и рассказала мне.
— Ага. Арая мне тоже всякого наплела... Мол, я слишком сильно с тобой вожусь. Да и помимо этого много чего вскрылось...
Сказав это, Эйдзи крепко меня обнял.
Лёгкие наполнились его запахом, а лицо стремительно залила краска.
— По правде говоря, я тоже лишился друзей.
Я совершенно опешила: как он мог сказать нечто столь невообразимое?
— Те ребята, что постоянно крутились вокруг меня, прекрасно знали, что тебя травят. И они не просто промолчали — они нагло притворялись, будто ничего не знают, когда я их спрашивал. Я больше не могу считать их друзьями.
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Опять всё из-за меня...
— Поэтому я решил пересмотреть своё отношение к дружбе. Не гнаться за количеством, а общаться с немногими, но по-настоящему близкими людьми. Тусоваться за компанию я, может, и буду, но вот кого называть настоящими друзьями — ещё хорошенько подумаю.
— С немногими, но по-настоящему близкими...
— Ага. К тому же я слишком долго тянул и не мог признаться, что люблю тебя. Хотел, чтобы ты наконец об этом узнала.
От этих слов напряжение спало, и мои кулаки разжались. Голова снова пошла кругом от его запаха.
«Когда он в последний раз вот так крепко меня обнимал? От него так вкусно пахнет. Наверное, только что из душа».
— Повторю ещё раз, Кирика, — тихо произнёс он.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его прямой, честный взгляд был так похож на взгляд его сестрёнки.
— Я очень люблю тебя, Кирика. И терпеть не могу, когда над дорогим мне человеком издеваются. Так что, пожалуйста, не смей думать, что ты мне мешаешь. Честно говоря, когда от меня скрывают такие вещи, мне становится только больнее.
От его слов мне стало ужасно стыдно. Оказывается, именно моё молчание заставляло Эйдзи страдать.
— И дело тут не только в желании защитить. Мне просто весело каждый день, потому что ты рядом. В последнее время я так скучал без тебя, что даже гулять с кем-то стало в лом.
Из-за такой прямолинейности было немного неловко, но радости в груди было куда больше.
Глядя ему в глаза, я вдруг осознала, насколько близко сейчас его лицо.
— Поэтому, Кирика... Давай встречаться.
Я молча смотрела на Эйдзи. В моих глазах он всегда был невероятно красивым. Настолько, что я ему совсем не пара.
— Я тоже люблю тебя, Эйдзи. И поэтому у меня к тебе один вопрос и одна просьба.
Я очень люблю Эйдзи. Хочу с ним встречаться. Хочу стать к нему ближе. Но на самом деле и это ещё не всё.
— Во-первых, я хочу спросить... Будешь ли ты любить меня, какой бы я ни стала? Например, если я изменюсь внешне?
— Не то чтобы я до конца понял, к чему ты клонишь, но Кирика — это Кирика. Изменится ли твоя внешность или манера речи — внутри ты всё равно останешься собой. Так что гордо заявляю: я буду любить тебя, что бы ни случилось.
Я была счастлива, что он воспринимает мои слова всерьёз. Счастлива, что он признался мне в любви.
— А теперь просьба. Дай мне немного времени до нашей следующей встречи.
— Угу. До конца этой недели. Мне нужно кое с чем разобраться.
Что конкретно я задумала — сказать не могу. Если озвучу, он наверняка начнёт отговаривать и скажет, что в этом нет нужды.
Но для меня это важно. Это эгоистичная прихоть ради моего собственного успокоения.
— Понял. Мне завтра тоже нужно уладить одно дело, так что это даже кстати.
Меня немного зацепило это его «нужно уладить», но раз уж я сама ничего не объяснила, то мы квиты.
Я спросила, о чём хотела, и озвучила свою просьбу. Настало время дать окончательный ответ. Разумеется, после всего сказанного никаких сомнений у меня не осталось.
— Я во многом неидеальна, но, пожалуйста, позаботься обо мне.
Сказав это, я подалась вперёд. Поддавшись эмоциям, я сама прижалась к его губам.
Мой первый поцелуй. Особенный момент, который бывает лишь раз в жизни. От мысли, что я разделила его именно с Эйдзи, на душе стало невыразимо тепло.
— Позаботься обо мне и впредь, Эйдзи.
— А, ага. И ты обо мне, Кирика, — смущённо пробормотал густо покрасневший Эйдзи, почёсывая щёку.
Когда я прижалась к его груди, то отчётливо услышала, как бешено колотится его сердце.
Чуть позже я попросила Эйдзи позвать его старшую сестру.
И причиной тому послужила та самая просьба дать мне немного времени.
— Приветики, вызывали? Я тут, Кирика-чан.
— Сестрёнка... Прости. Я заставила тебя так сильно волноваться.
— Ничего-ничего. Я же всё-таки старшая сестрёнка, так что можешь трепать мне нервы сколько угодно. Но знаешь, вместо извинений я бы предпочла услышать «спасибо».
Этот ответ был вполне в её духе, и я невольно улыбнулась.
— Всегда пожалуйста, Кирика-чан. А вообще, можно я буду называть тебя просто Кирика? Пусть мы дошли до этого немного с запозданием.
От тягостных мыслей, которые терзали меня до встречи с Эйдзи, не осталось и следа. Сейчас моё сердце было переполнено теплом.
— Так что стряслось? Ты хотела со мной о чём-то поговорить?
— Угу. У меня к тебе одна просьба.
— Какая же? Выкладывай старшей сестрёнке всё как на духу.
Хоть я и позвала её так внезапно, сестрёнка слушала меня с невероятной нежностью.
«Всё-таки она невероятно добрая и потрясающе красивая».
— Я хочу, чтобы ты научила меня быть милой.
Вот о чём я думала всё то время после признания Эйдзи.
Раз уж я не пара для него, значит, нужно приложить все усилия, чтобы стать его достойной.
— Ну конечно! Но ты уверена, что хочешь учиться именно у меня? Если нужно, я могу позвать подруг, которые круто разбираются в косметике...
— Нет, я хочу, чтобы это была именно ты.
Сестрёнка, казалось, сильно удивилась и округлила глаза. Такое выражение лица было для неё нетипичным.
— Потому что ты — мой идеал, и я хочу быть на тебя похожей.
— Ох, не могу. От твоей милоты я сейчас просто сойду с ума. Кирика, можно я тебя обниму?
Сестрёнка крепко сжала меня в объятиях и принялась ласково гладить по голове. Было тепло и приятно.
— Я очень рада, что ты мной восхищаешься. Но не пытайся стать моей точной копией. Ты должна оставаться Кирикой, поняла?
— Угу, так и поступлю. Мой идеал — это ты, сестрёнка, но я буду очень стараться, чтобы стать ещё милее!
— О-о? Ловлю на слове! Уж я-то слеплю из тебя невероятную красотку!
Она стала с улыбкой ерошить мне волосы. Я так обрадовалась, что в ответ тоже крепко обняла её.
— В таком случае... Какие у тебя планы на завтра, Кирика?
— Если можно, я бы хотела не пойти в школу и завтра. До следующей недели я хочу сделать всё, что в моих силах.
— Окей. Тогда завтра идём закупаться одеждой, а на выходных заглянем в салон красоты. А потом я покажу тебе всякие фишечки, как стать милее!
— Ну конечно! Это же просьба Кирики! Полностью положись на свою старшую сестрёнку!
Хоть моя просьба и была несколько внезапной, сестрёнка с радостью на неё согласилась.
Отлично. Я буду изо всех сил стараться. Стану девушкой, достойной Эйдзи. Стану милой, красивой и жизнерадостной.
Я преисполнилась решимости. Но в тот момент я была ещё слишком беспечна.
Я и подумать не могла, что на следующий день с Эйдзи случится такое.