Том 1, Пролог
Думаю, у каждого найдётся пара неприятных воспоминаний из прошлого, при одной мысли о которых прошибает холодный пот или бросает в жар. Разве нет?
К слову, у меня такие тоже есть.
Одно из них — об уроке в младшей школе.
Стояли первые числа июня, канун сезона дождей, а за окном раскинулось приятное глазу голубое небо.
Оттенки синевы распределились примерно так: семьдесят процентов весны и тридцать — лета.
Прожив всю свою недолгую жизнь бок о бок с четырьмя временами года, я знал: эта бескрайняя лазурь над головой будет постепенно менять пропорции, пока окончательно не переоденется в летние тона.
С каждым перевёрнутым листом календаря солнечный свет набирал силу; оконная рама вырезала из него прямоугольник, раскалявший поверхность парты.
Кончики пальцев под падающим на тетрадь белым светом слегка нагрелись, и в воздухе даже витал запах чего-то жжёного.
Я ничего не имел против жары, так что от предчувствия надвигающегося лета моё детское сердце невольно трепетало.
Моё место тогда находилось у окна, четвёртое спереди; глянув в сторону кафедры, я видел ребят похожей комплекции, точно так же сидящих рядами на одинаковых стульях.
Классная руководительница за кафедрой.
Висящая над её головой цель класса, выведенная безупречным каллиграфическим почерком.
Кончик мела с силой ударился о доску и звонко обломился, а от шуршания осыпающейся крошки я чуть опустил взгляд.
«Кем я хочу стать, когда вырасту».
Именно эта фраза была написана на доске тем же каллиграфическим почерком, что и цель класса.
Такова была тема, которую нам предстояло обсудить на этом уроке.
— А вот учительница в детстве хотела стать мастером суши. Я думала, что смогу каждый день есть вволю и тунца, и икру, и креветок. Какая ностальгия.
Той, кто вещал с таким жаром, была наша классная руководительница Кавамура Марико-сэнсэй, которой тогда едва перевалило за двадцать.
Затем она продолжила увлечённо рассказывать о себе.
О том, как по мере взросления её мечты стремительно меняли форму. Как в старших классах кое-что произошло, и она решила пойти по пути учителя. И как с тех пор старалась изо всех сил, чтобы воплотить задуманное в жизнь.
И в то же время о том, что даже у тех нескольких несбывшихся желаний наверняка был свой смысл.
Она была очень серьёзной девушкой, горящей чувством долга — типичный образ молодой учительницы.
Потратив ещё минут пять на заготовленный рассказ, она хлопнула в ладоши, подводя черту, и передала эстафету выступлений десяткам сидящих перед ней младшеклассников.
Другими словами, настала очередь учеников.
Мои одноклассники, такие же юные и наивные, как и мечтавшая стать мастером суши Марико-сэнсэй, по очереди озвучивали свои желания.
Стать видеоблогером и зарабатывать на жизнь прохождением игр. Устроиться в цветочный магазин и ухаживать за растениями. Ребята, стремящиеся к стабильности, выбирали госслужбу. Те, кто восхищался отцами, — профессию врача.
И вот, наконец, очередь дошла до меня.
С тех пор прошло много лет, но даже сейчас, став старшеклассником, я порой вижу это во сне.
Разумеется, в виде кошмара, от которого я просыпаюсь весь в поту, а рубашка липнет к спине.
Воздух в кабинете вмиг заледенел, и повисла мёртвая тишина.
Будто искривив пространство, из самой Антарктиды ворвался ледяной ветер и с воем пронёсся по классу.
Казалось, секундной стрелке пришлось пробежать все триста шестьдесят градусов по циферблату, прежде чем эта мерзлота оттаяла.
Почувствовав неладное, я ещё раз оглядел кабинет.
Двадцать процентов ребят были слишком заняты обдумыванием своего выступления, и им было не до меня.
Десять процентов составляли разозлившиеся отличники: «Здесь не место для шуток».
Шестьдесят процентов — те, кто в замешательстве перешёптывался с соседями по парте, пытаясь понять смысл моих слов.
И ещё несколько друзей устало вздохнули, решив, что я перегнул палку и шутка не удалась.
Наконец, я встретился взглядом с Марико-сэнсэй — между нами словно со щелчком проскочила искра.
Глядя на меня, не способного выдавить ни слова из-за этой странной атмосферы, она растерялась ничуть не меньше тех шестидесяти процентов учеников.
— Э-э-э, Кайто-кун. Стена — в смысле вот эта стена?
Окликнув меня по имени, учительница постучала по стене, на которой висели часы. «Тук-тук».
— Да. Когда я вырасту, хочу стать такой стеной.
— Э-э-э, ну-у-у. Эм... Да. П-постарайся.
На этом неопытная Марико-сэнсэй сдалась.
Уверен, она поняла: я не шучу.
И именно потому, что это была не шутка, она не могла так просто ни поддержать мою мечту, ни отвергнуть её.
До чего же честная и добрая учительница.
К слову, ад продолжился и после этого урока.
Нет, меня ждал ещё более жуткий ад.
Словно найдя новую игрушку, несколько одноклассников раструбили о моей мечте на всю школу, сделав из этого повод для насмешек.
Вскоре мне даже дали прозвище «Нурикабэ»[1], и это было реально ужасно.
[1]: Нурикабэ — ёкай в японской мифологии, предстающий в виде невидимой стены, преграждающей путь путникам.
А на школьном спектакле в шестом классе мне, первому и единственному, всучили абсолютно ненужную роль «Стены».
— Отова ведь хочет стать стеной? Тебе идеально подходит.
— Мы вообще-то исполняем твою мечту, так что должен сказать спасибо.
— За эту роль ни с кем не придётся бороться, повезло тебе.
Эти одноклассники с их мерзкими ухмылочками стали символом моего тёмного прошлого. В итоге они издевались надо мной из-за этой шутки вплоть до самого выпуска из младшей школы.
И вот, пройдя через подобный опыт, я усвоил урок: такие желания нужно держать при себе.
За одним исключением: кажется, старшая на четыре года сестра всё же догадалась о моих тайных стремлениях, но больше я никому не позволял ничего заподозрить.
Однако после окончания младшей школы прошло три года.
Пятнадцатилетний Отова Кайто, сменивший скромное «боку» на уверенное «орэ»[2], встретил в старшей школе Хосидзоно Манаку.
[2]: «Боку» — скромное и более мягкое мужское местоимение «я», характерное для мальчиков и спокойных юношей. «Орэ» — более уверенное, грубоватое и неформальное «я», которым часто пользуются парни, желая подчеркнуть взросление, мужественность или уверенность в себе.
Начало седьмого, дорога домой.
Два бледных силуэта, идущих рядом.
Чертовски тяжёлые сумки, набитые учебниками.
Как и в тот день, сладкий вечерний ветерок, готовый вот-вот шагнуть навстречу лету, ласково трепал волосы.
— Мне с самого начала это казалось подозрительным. А сегодня я окончательно во всём убедилась.
Над головой озорно улыбающейся девушки, в атмосфере лёгкой тоски, сияла первая звезда, похожая на корону.
— Мы с тобой, Отова-кун, одного поля ягоды.
Я, только-только поступивший в старшую школу, ещё не подозревал, что мою самую главную тайну раскроет одноклассница, с которой до этого дня мы толком и не общались.
