Образы, рожденные конструкцией
Architect: Santiago Calatrava
Geo: Valencia, Spain
28 июля исполнилось 75 лет Сантьяго Калатраве: архитектору, инженеру, художнику и скульптору, который научил бетон выглядеть невесомым, а сталь — изгибаться, словно живое тело.
Из всего вышеперечисленного Калатрава воспринимается мной в первую очередь как инженер. Проекты как рендеры в сермате: ничего лишнего, стерильно чистая геометрия со стопроцентным функционалом на которую накладывается взгляд архитектора и художника, формируя из объема композиционный катарсис. Калатрава в моем тир листе занимает позицию S среди S.
Калатрава родился в 1951 году в Бенимамете, сегодня входящем в состав Валенсии. Его семья занималась экспортом фруктов и овощей, однако отец будущего архитектора серьёзно интересовался искусством. Рисовать Калатрава начал ещё ребёнком, а затем учился живописи в валенсийской Школе искусств и ремёсел.
В архитектуру Калатраву привел Ле Корбюзье. В 1968 году Сантьяго собирался поступать в парижскую École des Beaux-Arts, но приехал во Францию в разгар студенческих волнений: школа была закрыта и пришлось вернуться в Испанию. Вскоре ему попалась небольшая книга о Ле Корбюзье, которая изменила его представление о профессии: Калатраву поразило, что один человек может одновременно быть архитектором, живописцем и скульптором. После этого он решил изучать архитектуру.
Получив диплом архитектора в Политехническом университете Валенсии, Калатрава уехал учиться в Цюрих, теперь на инженера-строителя в ETH Zürich. Важным ориентиром для Калатравы стал инженер Робер Майар, автор изящных железобетонных мостов, показывающих, что архитектурная выразительность может рождаться непосредственно из инженерных решений.
«Между архитектурой и инженерией нет большой разницы: всё подчиняется искусству строительства», – считает Калатрава.
В методе Калатравы соединились пластика Ле Корбюзье, логика Майара, валенсийская готика и собственное увлечение рисунком, скульптурой и анатомией. В 1981 году он защитил докторскую диссертацию, посвященную складывающимся пространственным конструкциям, и открыл собственное бюро.
Международную известность архитектору принесли мосты и общественные сооружения. Мост Аламильо в Севилье держится на единственном наклонном пилоне и напоминает натянутый лук. Транспортный узел Oculus в Нью-Йорке выглядит как птица, расправляющая крылья, а Музей завтрашнего дня в Рио-де-Жанейро — как огромный белый организм, нависающий над водой. Несущая конструкция у Калатравы не скрывается за фасадом, а становится главным художественным образом.
Одним из самых выразительных примеров этого метода стала башня связи на горе Монжуик в Барселоне, которую местные называют Башня Калатравы или Башня Телефоника. Архитектор спроектировал её к Олимпийским играм 1992 года по заказу компании Telefónica: белое сооружение высотой 136 метров напоминает атлета, поднявшего руку с олимпийским огнем, а с других ракурсов в нем можно увидеть стрелу, натянутый лук или птицу с вытянутой шеей. Центральная игла отбрасывает тень на площадь, делая башню гигантскими солнечными часами.
Любопытно, что фамилия архитектора начала звучать в часовом мире почти за двадцать лет до его рождения. В 1932 году Patek Philippe представила коллекцию Calatrava, названную в честь исторического креста, эмблемы мануфактуры. Позднее коллекционеры начали называть «калатравами» и другие тонкие круглые часы с лаконичным дизайном. А в 2024 году Сантьяго действительно перенес свой архитектурный язык в формат наручных часов – разработал дизайн модели Ipsomatic, выпущенной в честь 170-летия швейцарского дома Gübelin.
Несмотря на мировую известность, Калатрава до сих пор не получил Притцкеровскую премию. При этом список его наград весьма внушителен: премия Огюста Перре, Золотая медаль Американского института архитекторов и более двадцати почетных докторских степеней.
Среди последних завершенных проектов архитектора – вокзал-мост в бельгийском Монсе и офисный центр Haus zum Falken в Цюрихе. В свои 75 Калатрава по-прежнему не проводит границ между архитектурой, инженерией и искусством – для него это части единого творческого процесса.