Закулисы волгоградского рэпа: спайс в Красноармейском, предательство Запада и сеансы психотерапии.
Максим Сакович многие годы проработал в Волгограде звукорежиссером. Записывал рэперов, сводил их треки, а также выпускал альбомы на цифровых площадках. В 2021 переехал в Санкт-Петербург, но однажды планирует вернуться в родной город. А пока что дал мне интервью.
«Внешне эмоции я не покажу, меня уже не удивить таким».
– Максим, сколько лет ты проработал с волгоградскими рэперами?
– С 2016 по 2021, пока не переехал в Санкт-Петербург.
– Скажи, есть у Волгограда какой-то свой особенный стиль, присущий этому городу? Что-то, что объединяет всех рэперов здесь?
– Нет, никакого волгоградского вайба нет. Творчество абсолютно разноплановое. Сейчас все перемешалось, все в интернете. В интернете нет окраин. Ну есть, но с них легко уйти. Конечно, есть города, в которых больше хороших рэперов, а есть в которых меньше. Вот в Волгограде – меньше. Может это потому, что город уродливый достаточно, архитектура. Когда ты растешь среди не самых красивых видов – у тебя формируется не самый лучший вкус, неинтересный. И потом ты не делаешь массовое искусство, потому что твой вкус мало кому интересен. Это вот так работает. Никто не обречен, конечно, но многим людям даже не захочется в таких условиях заниматься искусством.
– А как ты себя ведешь в ситуации, когда к тебе приходит просто откровенно бездарный артист, но он заплатил тебе денег, и ты должен выполнить свою работу?
– Это на самом деле самый сложный и тонкий аспект, работа с эго артиста. Я стараюсь обращать внимание на хорошее. Если мы договорились, если он пришел на студию – надо сохранить хорошую атмосферу. Мне вообще с годами уже тяжело высадиться, что мол мне хуевый трек принесли. Внешне эмоции я не покажу, меня уже не удивить таким. Просто начну думать, что я могу сделать с этим. Даже в хуевых треках есть хорошие моменты.
– У тебя не было мысли, что «Боже, надоело смотреть на этих сумасшедших?»
– Они не сумасшедшие. Просто звукозапись стала очень доступной. Широкому кругу людей технологии позволили заниматься музыкой. В первую очередь рэпом. Рэп – это музыка с самым низким порогом вхождения. Когда люди записывают треки – это часто не работа артиста, а кабинет психолога. Он приходит выговориться, кайфануть, пообщаться.
– Но тебе же все это приходится выслушивать?
– Ну вот такая работа. Если звукорежиссер думает, что с самого начала будет работать с артистом, заниматься шоу-бизнесом – он ошибается. У него будет кабинет психолога.
– Ты начинал заниматься в Красноармейском звукорежиссурой?
– Не было такого, что это довольно тяжелые условия для входа в карьеру?
– Мне повезло, что одним из первых рэперов, которых я записывал, был Трупак (делает агрессивные уличные треки в Красноармейском – прим). Сразу были хорошие моменты, интересные.
– Когда рэперы начинали спайс курить. В моей студии. А студия была домашняя. То есть прямо у меня дома спайс начинали курить. Им было лет по 14. Это наверное было самым некомфортным из того, что было.
– Какая-то наркоманская хуйня. Просто бред. Для расслабления курили, а потом на четвереньках по полу бегали, кричали.
– Слушай, ну это же не студия, не квартира. Это практически притон.
– Да. Но это было не так часто, слава Богу. Может поэтому я не свернул с пути, не бросил звукорежиссуру тогда.
– А часто употребляли вообще рэперы перед записью у тебя?
– Траву, бывало. Но мне кажется, это больше плацебо. Разницы в читке нет никакой, как правило. Еще говорят, хорошо взять пачку денег в руку во время записи. Но не у всех есть.
– Можно сказать, что рэпом занимаются люди, попавшие в тяжелую жизненную ситуацию?
– Да. Рэпер – это человек, который прошел через лишения. Отрицательный персонаж. Антигерой. Образ падшего человека, или образ злодея.
– А когда начал записывать рэперов не в Красноармейском районе, а в Ворошиловском, в Центральном – стало получше?
– Ну да, получше. Но сейчас и в Красноармейском получше стало думаю. Вот, недавно там появились популярные рэперы TSB и OPT (делают треки в жанре Drill, есть фиты со Скриптонитом – прим). Выстрелили, работали и доработались до высот. Писали Drill-биты для всяких известных артистов западных. Потом перенесли этот опыт. Хорошие клипы получились.
– Ребята из Красноармейского вышли на большую сцену, получается?
– Они все еще в Красноармейском живут?
– Не знаю. Но не удивлюсь. Я бы и сам жил в Красноармейском. Нормальное место, легко жить. Красота есть, она сподвигает на творчество. Вот есть Советский – там плохо все. Я думаю, у Красноармейского рэпера есть преимущество перед Советским.
«Рэперам сейчас нужно быть сильно аккуратнее».
– Нужно ли рэперу сегодня пользоваться студиями записи?
– Не нужно. Это то, чего рэпер должен избегать. Если человек хочет заняться психотерапией – выговориться, пообщаться, дунуть, чтобы пацаны покричали, что он самый крутой – тогда да. Но если он хочет стать артистом – студий надо избегать
– Она денег стоит. Когда ты становишься артистом – ты по сути открываешь малый бизнес. Ты должен начать экономить каждую копейку. Пойти на студию – это плохое вложение. Гораздо лучше купить USB-микрофон китайский за 2 тысячи рублей.
– А почему люди еще ходят на студии?
– Ну большие рэперы могут себе позволить. Они потом и в плюс могут выйти с записанного трека. А вот для начинающего рэпера – выйти в плюс невозможно. Несколько лет в минус приходится заниматься. Но чем меньше этот минус будет – тем больше шансов, что рэпер доедет до плюса.
– Можно ли сказать, что сейчас настало неблагоприятное время для рэпа, в силу политических особенностей и разъяренных общественных деятелей, ищущих пропаганду неподобающих ценностей, неправильного образа жизни?
– Да, наверное рэперам сейчас нужно быть сильно аккуратнее. Но несмотря на закручивающиеся гайки – у рэперов пока что есть возможность быть рэперами. Просто если нет творческих сил сказать «я курю шмаль» как-нибудь иначе, чем «я курю шмаль» – у тебя нет шансов. А если можешь начать говорить на эзоповом языке – все нормально будет.
– Разве эзопов язык выручает? Всем же все понятно.
– Рэперы говорят «читаю книжки» в смысле «курю траву». Представь себе ситуацию, где на человека пишут заявление за то, что он говорит «я читаю книжки». А вообще когда общественники вот так давят – это нехорошо. Нужно их самих придавить.
«Такого, чтобы в Волгограде дети в носок пукали, а здесь на скрипке Паганини играет – такого нет».
– Ты сейчас помогаешь МБ Пакету с дистрибуцией. Можно сказать, что это самый популярный рэпер, с которым ты работал?
– Да нет, Молодой Платон наверное сейчас попопулярнее будет.
– Ты с ним работал давно совсем, да?
– В 2019 году. В принципе уже тогда было понятно, что все хорошо будет. Хороший голос у него, он талантливый. На него смотреть интересно, как на артиста. Уже тогда все примерно понимали, что его ждет большое будущее.
– А вот с дистрибуцией – с ней же большие проблемы начались после 24 февраля?
– Да. Я работал с американским посредником из Флориды. Они удалили из ВКонтакте треки и перестали платить на российские кошельки.
– Это полный пиздец был. Это предательством называется.
– Когда удалось решить вопросы с дистрибуцией?
– К осени 2022. Нашел новых посредников, наладил новые цепочки. Сейчас работаем. Если что – есть запасные варианты. Даже если треки того же МБ Пакета пропадут с площадок – это будет кратковременно.
– Ты уже полтора года работаешь на рэп-сцене Санкт-Петербурга. Скажи, в чем контраст с Волгоградом?
– Такого, чтобы в Волгограде дети в носок пукали, а здесь на скрипке Паганини играет – такого нет. В целом, уровень примерно тот же самый, просто объемы другие. Контраст есть между самыми топовыми рэперами. В Питере есть AAA-рэперы. А в Волгограде таких нет. В Волгограде A или максимум AA рэперы.
– Да. Я приехал в Питер опыта набираться. Однажды вернусь.