ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ДХАРМА К РАБОЧИМ ХОДИЛА
«Когда дхарма приходит в упадок и воцаряется адхарма,
наступает время пробуждаться праведникам и уничтожить злодеев»
«Если ваша цель – это лойсы, то стройте медиа, журналы, медиахолдинги»
ВВЕДЕНИЕ
У левой общественности всегда стоял один непростой вопрос: каким образом получить общение с рабочим классом? Для этого левое болото «изобрело» несколько форм: «агитаторы» морозным утром, на заснеженных тропинках проходных раздают газетки; «пропагандисты» становятся самоназванным «голосом рабочего класса»; «практики» ударяются в организацию бесплатных юридических консультаций и профсоюзинг. Находятся и те, кто рассказывает о тяжелой доле трудящегося человека. Наш сегодняшний объект для занесения в Летописи перепробовал все эти формы. Мы говорим о «СизифOF труд» («Сизифов труд», «Сизиф», «СиТ»), практической части известной в болоте ДХАРМА1937 (ДХАРМА, ДХ, Дхарма).
Мы наблюдали, как изначально амбициозная идея создания корреспондентской сети для агитпроп работы трансформировалась в самоцельную бессмысленную рутину без политического содержания.
Цель нашей статьи – посмотреть, что получилось у Сизифа, а что не получилось, постараться ответить на ключевой вопрос: почему проект, позиционирующий себя, как инструмент «познания себя» и «изменения общества», оказался неспособен выйти за рамки эстетизированного «нытья» о труде и производства цифровой макулатуры.
Гипотеза «Сизифова труда» прошла свой путь от становления до загнивания. Тем не менее, помимо бесценного опыта как-не-надо-делать, «СиТ» поделился с нами людьми, набившими шишки о стенку экономизма и кружковщины.
ВАЖНЫЙ ДИСКЛЕЙМЕР! Летописи относятся со всем уважением к работе, выполненной товарищами в проекте «Сизифов труд» на протяжении нескольких лет. Здесь нет никакого желания тыкать пальцем и гыгыкать над их неудачами. Наше намерение – принять на вооружение то, что получилось и подумать над тем, что очевидно не сработало.
ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД
Откроем Телеграм-канал «Сизифов труд» (выделенные жирным места – авторские):
О проекте СИЗИФ OF ТРУД
Работа занимает большую часть жизни человека. О чём он думает по пути на работу? Заботит ли его то, чем он занят на своей работе? Чувствует ли он себя полноценным человеком в течение рабочего дня?
Производственная деятельность, полная смысла, воспринимается человеком как нечто бесполезное. Бесполезна ли она на самом деле? Если нет, то почему мы стали воспринимать её так? Если да, то почему мы вынуждены заниматься этим? Мы поставлены в определённые условия: необходимо работать, чтобы продолжать жить. Но человек не мыслит себя созидателем, люди не ощущают себя хозяевами своего труда. Сам процесс деятельности лишён смысла в наших глазах. Но разве то, что выделяет человека среди всего живого – не есть именно процесс труда? Почему же в том, что делает человека человеком, – в труде – человек несчастен? А какого человека принято считать счастливым? Возможно ли добиться счастья в текущем положении и насколько это зависит от самого человека? Подавляющему большинству остаётся сомнительное утешение «вывести в люди» своё потомство. Себе же в праве быть людьми мы отказываем, а своих детей мы обрекаем долбиться головой в стеклянный потолок, в который упёрлись когда-то сами.
Чтобы изменить что-либо, нужно оценить положение вещей. Никто не оспорит тот факт, что большая часть вещей этого мира сделана человеческими руками. Напрашивается мысль, что сила, создавшая такую колоссальную часть действительности, поистине блага и всемогуща. Тем не менее, когда мы сталкиваемся с частью проявлений этой силы, мы не испытываем интереса, трепета и пиетета. Чаще мы испытываем тревогу, разочарование или боль. Но разве каждый из нас, кем бы он ни трудился, не есть часть той силы, которая творит окружающий нас мир, не есть часть совокупного рабочего? Почему тогда наш разум и сердце терзают мысли о тщетности бытия, бессмысленности нашего существования и ненужности нашего труда?
Проект СИЗИФ OF ТРУД задаёт эти и другие вопросы тем, кто работает. Людям разной судьбы, разного жизненного опыта. Мы сами, участники проекта – люди разных профессий, не связанные формальными рамками системной научной среды, многие из нас – вчерашние читатели или респонденты, занявшие позицию вопрошающего. Материалы проекта – это одновременно и полевое антропологическое исследование, и хроника борьбы трудящихся за свои права. Они собраны не самоуспокоения ради, но чтобы познать себя. Рассмотреть, изучить, понять, изменить. Всё это нужно, чтобы занять в обществе место, подобающее нашему вкладу в его жизнь.
Пишите в обратную связь, если можете и хотите дать анонимное интервью о своём трудовом пути, Сизиф также принимает и публикует письма и очерки. Если у вас проблемы на работе и не только – пишите вюридический бот.
Зафиксируем, «СиТ» предполагался, как «полевое антропологическое исследование, и хроника борьбы трудящихся за свои права». Его материалы «собраны не самоуспокоения ради, но чтобы познать себя. Рассмотреть, изучить, понять, изменить» – эти буквы выглядят весьма многообещающе. Запомним их.
Итак, с внешней стороны «СиТ» выглядит как совокупность Интернет-ресурсов (ВК, Телеграм, сайт), с помощью которых планируется собирать информацию о борьбе трудящихся за свои права.
Сбор сведений ведётся через бота, почту или через анкету на сайте.
После изучения вкладки «О проекте» и ТГК, становится ясно, что авторы задумывали «СиТ» как проект, обращённый к рабочей массе для выстраивания устойчивой связи с классом. Для того, чтобы «рассмотреть, изучить, понять, изменить», планировался сбор материалов через журналистскую работу (интервью и статьи). На словах авторы «СиТ» не дистанцируются от рабочих («мы сами, участники проекта – люди разных профессий, не связанные формальными рамками системной научной среды»), но, почему-то, спешат занять вакантное место ожидающих-вопрошающих («пишите в обратную связь, если можете и хотите дать анонимное интервью о своём трудовом пути») – мол, вы нам пишите в бот, а мы зададим вам вопросы.
Такая ретивость позволяет нам обратиться в Сизифу с вопросом: «А вы сами-то разобрались в том, о чём планируете задать вопросы»? Тем более, что ваши вопросы выглядят весьма странно («почему тогда наш разум и сердце терзают мысли о тщетности бытия, бессмысленности нашего существования и ненужности нашего труда?»).
Обращает на себя внимание, как «СиТ» очень неприятно ездит на эмоциях читателей («себе же в праве быть людьми мы отказываем, а своих детей мы обрекаем долбиться головой в стеклянный потолок, в который упёрлись когда-то сами»). Также усматриваются признаки абстрактного гуманизма («а какого человека принято считать счастливым?») и пожалейки («чаще мы испытываем тревогу, разочарование или боль»).
Главное, – в тексте «О проекте» отсутствует очень важный и чёткий классовый посыл для читателя. Кого планировал «СиТ» сагитировать на интервью таким образом?
Общий взгляд на проект «Сизифов труд» будет неполным, если забыть упомянуть одну известную в узких кругах личность – Реми Майснера. Именно его коллаборация с ДХАРМА1937 дала последней возможность рекламировать себя саму и свои проекты на широколевую публику, а значит получать регулярный приток актива (и денег). Разумеется, за то, что произошло и происходит в ДХАРМА блогер Майснер не несёт абсолютно никакой ответственности и остаётся этаким просветлённым балаболом-стендапером, оторванным напрочь от классовой борьбы (кстати, предлагаем читателю самому ознакомиться с интересным куском выступления Майснера на тему тупика тред-юнионизма, политической агитации, кружков и субъектности пролетариата).
О КОНТЕНТЕ
На сайте «Сизифа» можно найти массу интервью, взятых у работников различных отраслей труда, а также их писем. Они отличаются друг от друга по качеству, но в одном их содержание сходится – в элементарном экономизме. Письма публикуются без каких-либо комментариев со стороны СиТ, просто, чтобы они были. Темы интервью глубоко не проработаны, человеку принято верить на слово, подготовка корреспондентов тоже оставляет желать лучшего. Читая такие тексты, мы неоднократно ловили себя на мысли, что цели публикации заключаются в привычном наполнении Интернет-ресурсов контентом и, в лучшем случае, направлены на повышение правовой грамотности людей в области трудового законодательства.
Образцом контента можно считать вот такое письмо. В нём рассказывается о пожарном, вынужденном заниматься автосервисом в свободное от работы время. Тут включена примитивная пожалейка и патетические завывания о том, как в нашей стране не ценят героев, которые вынуждены подрабатывать в стороне от героической службы.
При этом парень является мелким собственником и смог приобрести себе помещение под мастерскую. Это неуместно рядом с воспеванием человека труда, поэтому в письме мы не найдём сведения о его наемных сотрудниках или рассказа про мелкобуржуазный рабочий быт. Также не вяжется с логикой повествования факт, что в МЧС народ двигает не за большими деньгами, а за льготным стажем для пенсии.
Или вот, ещё. Очень показательное интервью «Человека труда перестали уважать». В нём машинист первой категории Александр Рябчиков рассказывает о своём конфликте с РЖД. 20 лет без нарушений, председатель комиссии по трудовым спорам в прежнем депо. Уволили якобы за прогул.
При всём уважении к Александру, при чтении нам стали бросаться в глаза несостыковки в его рассказе. Например, суть конфликта с РЖД объясняется достаточно сумбурно – сменой руководства депо в 21-м году, когда пришёл заместитель начальника депо Чуганов, испытывающий к Рябчикову «какую-то маниакальную страсть», вроде как в связи с правовой грамотностью машиниста.
Далее, после наводящих вопросов со стороны сизифовцев, Рябчиков уточнил, что его уволили конкретно за то, что помог в суде другому машинисту, Позднякову.
По имеющейся у Летописей оценке, исходящей от товарища, знакомого со спецификой работы в системе РЖД, должность машиниста – место не рыбное и денежных потоков там нет. Смысла устраивать на экономической почве травлю у руководства не было, значит не было мотива его подсидеть. Сам Рябчиков – машинист 1 класса. Такие кадры очень ценны и разбрасываться ими никто никогда за просто так не будет. Поэтому, если такого кадра увольняют, да ещё по нехорошей статье (за прогул), значит надо смотреть на дело повнимательнее.
Добавило подозрений, что на сайте РЖД до сих пор сохранились новости, в которых Рябчиков представлен в комплиментарном ключе – здесь и здесь.
Про своё увольнение за прогул Рябчиков говорил в интервью так: «я сначала обращался в государственную инспекцию по труду, скинул им всю ситуацию. Там девочка какая-то со мной общалась, и она сказала, что если бы даже хотели уволить за прогул, меня должны были уволить 2-го, а никак не 25-го». Тем самым, представил своё бывшее руководство в таком вот нелогичном свете.
Порылись на сайтах судов и нашли перечень судебных дел, с участием Александра. Кому интересно, рекомендуем самим ознакомиться с решением судов. Оказалось, что прогулов было несколько (помните? – «меня должны были уволить 2-го, а никак не 25-го»). Кроме этого, 2 августа составлен акт о нахождении Рябчикова на рабочем месте с признаками алкогольного опьянения. Почти весь август, машинист на работе не появлялся, поэтому список правонарушений пополнился несколькими составами. Об этом говорили показания и подписи свидетелей, среди которых были коллеги машинисты.
Рябчиков проиграл суд в связи с пропуском срока давности, так как обратился в суд на полгода позже положенного. Тем не менее, суд, вместо того, чтобы просто отказать по этой формальной причине, рассмотрел другие доводы сторон. Отсюда в решении появились такие вот нелицеприятные факты.
Могло ли РЖД сфабриковать все эти материалы? Честно, – сомневаемся. В деле Рябчикова нарушений несколько, а ведь чем больше фабрикуешь, подделываешь и вовлекаешь в это дело разных людей, тем больше шанс красиво обделаться на ровном месте. Тем не менее, мы не хотим выступать в защиту РЖД, мы реально не углублялись в то, что происходило на месте, да и не хотим. Лишь подчеркнем непрофессиональность набранных Сизифом рандомных корреспондентов и их непригодную подготовку.
Что дальше? Александр получил некоторую известность среди аудитории левацких пабликов, занимающихся освещением экономической борьбы. С ним поговорили про профсоюзы, поговорили про трудовое законодательство, поговорили про западные стачки. Выпустили ряд статей и интервью. И… забыли о машинисте. Чем он сейчас живёт? Каковы его взгляды? Что он понял и что он советует читателям? Где он вообще, человек, боровшийся один против корпоратов из РЖД? Всё это забылось, так как локомотив левацкого контента умчался в новые края.
Летописи пытались найти Александра, но кроме редких односложных комментариев бывшего машиниста в ВК, ничего не нашли.
Ещё одно интересное интервью со слесарем метрополитена записано аж в 2020 году! Очень рекомендуем его прочитать. Слесарь рассказывает всякое интересное про профсоюзку, про желание действовать, находить единомышленников в своей среде. Про сложности и мещанство. Интервью с мужиком выпустили только через 5 лет (!) после записи (05/2025). Где сейчас и чем занят этот слесарь? Что думает про текущий момент? Что думает про леваков? Мы не знаем. Кстати, «Сизифов труд» тоже не знает.
КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ЛЕТОПИСЕЙ
Данная статья была бы неполной, если бы на нашем горизонте не появились ребята, лично участвовавшие в этом проекте, готовые поговорить о нём честно, без распространённых болотных экивоков. Сегодняшняя статья написана совместно.
Корреспондент №1
– Привет. Расскажи нам, для чего создавался Сизиф?
– Привет. Что тут рассказывать? Сизиф появился в 2018 для решения задачи по исследованию «болевых точек» рабочего движения – мест концентрации рабочих (отрасли, предприятия, цеха) для агитации. Даже технические училища на полном серьёзе рассматривались с прицелом на то, что студентики станут рабочими.
– Каким образом осуществлялась агитация?
– Через внутреннего зацепера. Люди дают интервью – определяем куда направить силы – отправляем/находим человека – ведём агитацию разными способами. Про политичность широко не говорилось, но часть коллектива была «за», а другая «против».
– Что, на твой взгляд, пошло не так?
– Гладко было на бумаге… Планы были грандиозные, конечно, но на деле занималось всем этим ровно два человека, остальные кисли в чатах и халтурили.
– Нет понимания «зачем делать это?», поэтому ответ: «потому что». Итогом такого положения дел стал переход на более простую форму работы – на выпуск журнала «Сизифофтруд» просто про работу. От прежней затеи практически ничего не осталось, хотя, как показала практика, один из упомянутых двух человек, работая на предприятии, смог вытащить информации кратно больше, чем весь этот журнал.
Когда требовалась помощь или кооптация людей в журнал, «старшие» на это забивали, но и думать не моги проявить инициативу и начать подбор людей для выполнения задачи, так как это волюнтаризм и ай-ай-ай. Такое положение подтверждает слова одного моего товарища о страстном желании «стариков» «быть в курсе» и влиять на всё происходящее в коллективе.
В итоге, Dharma вообще перестала преследовать политические цели и стала «КультурноМассовойКомпанией». И моё личное мнение, помимо раздолбайства, здесь усматриваются признаки умышленной диверсии. Точных причин я не знаю, доказать ничем не смогу, но остаюсь на своих позициях.
– Какое будущее предполагалось у «Сизифа»?
– В итоге должна получиться сеть корреспондентских пунктов (СКП). Получился же журнал «Солидарность», полный историями, интересными 3.5 человекам.
– Кто вообще придумал концепт СКП?
– Начало положено объединением кружков Москвы в ДК ЗИЛ, куда попали будущая Дхарма, Мария Тереза, часть Основы Марксизма, кружок Гегельянцев. Из этого кадавра образовался Station Marx, позднее – Союз Марксистов и Dharma. Конкретно идею про СКП выдвинула (внезапно) Тереза, вероятно в результате общения с Кожневым, тот в это время читал «Капитал» рабочим. Так же об этом упоминал т. Заводской из Калуги (или Клина). Если к этому приложил руку Кожнев, значит ниточка тянется к МПРА, а там и до Александра Батова недалече. Короче, такое вот «творческое» развитие идей, рождённых на болотах профсоюзинга.
– Как у Кожнева получилось выйти на рабочих?
– Мне доподлинно неизвестно. Знаю, что это были люди 40+. Возможно, связь была установлена в результате профсоюзной деятельности, но это не точно.
– Расскажи подробнее вообще про рабочих. Как с ними работали?
– Постараюсь сформулировать помягче. Основная идея «Сизифа» была такая: работать с промышленным рабочим классом. Правда интеллигенты, почти сразу, стали работать с кем ближе и проще: профсоюзом «Курьер», дальнобоями, озабоченными парками и застройкой жителями, собачьими питомниками и так далее. И это полбеды. Проблема заключалась в разношёрстности самих активистов, в том, что у них практически не имелось политической воли (тм); не было чёткого плана и программы «что делать?»; не было вообще мыслей, как распространять хоть какие-то идеи в рабочей массе.
Отсюда отношение к людям было потребительское, приправленное интеллигентным чванством. Прол попадал на кружок, где на него не обращали никакого внимания, воспринимали его, как очередного интеллигента, и начинали пихать в него то, что было интересно самому интеллигенту-кружководу, что кружковод считал нужным. На кружках не пытались понять жизнь с классовых позиций, а ограничивались марксистской феней и витанием в облаках.
Мягкотелые интеллигенты, не имеющие политической воли, но считающие себя авангардом только потому, что «так принято». Вместо изучения и систематизации сегодняшнего опыта жизни рабочего класса, вместо того, чтобы направить его в сторону изменения мира, интели занимались неприкладной деятельностью самонадеянно считая себя лучше, умнее, важнее, чем рабочий класс.
– Кстати, помимо «Сизифа» существовал проект «Русь Пролетарская» (РП). Что про неё скажешь?
– Это такое специфическое расширение ассортимента марксистского ларька. Была уверенность, что через мерч получится приглашать на кружки. Получился этакий материальный ценз для тех, кто может платить, так как цена за футболку паршивого качества в 2020 году была около двух тыс. рублей. Работало это так: тип приходит в ларёк им. Реми Майснера и ко, далее ему из-за угла – «псс, не хош на кружок?», потом --подбрасывается кубик 1д20--. В целом это чисто культурный проект, который, кстати, держался тоже на одном воодушевлённом человеке – фотографе.
Корреспондент №2
Расскажи о первоначальной гипотезе Сизифа, о том, как он был создан.
Само создание Сизифа не было спонтанным. Эта идея уже жила в головах кружковцев на этапе становления объединения, как концепция общерусской рабочей газеты, своего рода моста между интеллигенцией и рабочим людом.
Всё началось с одного мероприятия в Москве: кружковцы получили «свой» район, в котором жили, и должны были его изучить с точки зрения болевых точек. Приоритет (по крайней мере, с моей стороны) отдавался заводскому и складскому пролетариату. На это вызвалось довольно много людей.
Однако, хотя какую-то аналитику по районам всё же провели в РАЙОНЕ_№1 (САО) и РАЙОНЕ_№2 (ЗАО), большинство товарищей предпочли сослаться на «непредвиденные обстоятельства».
В качестве дополнительных механизмов соприкосновения предлагалось внедрить несколько инструментов: от наклеек с QR-кодами до таргетированной рекламы в районе целевых предприятий.
Всё пошло под откос из-за тупого желания «быстро что-то сделать» и максимально все упростить. Пике ускорялось с каждым годом. Старики давили на членов сизифа, на тему быстрого результата, не давая взамен ничего, кроме собственной важности.
«Зачем копаться в фабрике, если у подруги в магазине можно за чаем выслушать, как её там гнобит начальство? Сразу же поддержим бедолаг против хозяина – и мы герои, и дело сделано».
С человеческой точки зрения это, конечно, понятно: жалко людей, хочется сразу в бой.
Но, по сути, это полное извращение цели. Эмоциональный порыв вместо анализа, сопли вместо стратегии, лёгкий пиар вместо реальной работы.
От Редакции
Важно отметить, что концепт «Сизифа» изначально не выглядел кринжово. Очевидна ориентировка на конкретную работу с классом, а также попытка оценить ситуацию и фронт работ на местах. Соответственно, получение какого-никакого информирования о проблемах, неформальное общение с людьми, а также совместная работа, могут, в совокупности, стать предпосылкой к формированию коллектива, в котором появятся будущие «русские Бебели».
К сожалению, даже на этапе создания, всё понеслось с места в карьер – через одно (!) мероприятие, на котором кружковцы получили задания отработать столичные районы (!). Зачем нужен СиТ? Какие задачи будут выполняться? Какие пути развития? Есть ли силы и какие? Каковы реальные обстоятельства? Что будет, если что-то пойдет не по плану? И так далее. Получается, что с самого начала ясная и проверяемая цель отсутствовала, многие вопросы будущей работы, то есть пути по достижению цели, никак не проговаривались должным образом. А ещё, что очень важно, практически не велась работа с кадрами, – на районы были направлены кое-как набранные из чатов кружковцы.
Объектом для приложения сил был выбран складской и заводской пролетариат. Отправление кружковцев на изучение его «болевых точек», без каких-бы то ни было установленных связей с сознательными рабочими и без предварительной разведки, могло привести только к тому, к чему привело – к поверхностному взгляду на проблемы пролетариата и, в итоге, к поиску и нахождению наименее затратных и наиболее удобных тем («быстро что-то сделать и максимально что-то упростить»).
Вместо «рассмотрения, изучения, понимания, изменения» практически сразу переключились на поиск контента для сайта, подходящего по форме, но не по содержанию. По этим же причинам, стали работать с теми, кто ближе и с кем проще. Слова Корреспондента №1 о том, как перерабатывались пролы на кружках ничего, кроме злости не вызывают.
Вместо того, чтобы проверить гипотезу в гораздо более скромном, но проработанном варианте, – с учётом посильных ресурсов и неразбегающихся мыслей, сразу решили бить по площадям – замахнулись на формат районов и отправили на дело плохо слаженную массу кружковцев. Кто что умеет? Кто какими качествами обладает и где живет? Кто как внешне выглядит и кто умеет говорить, в конце концов?
Совсем не понятно, для чего т.н. «старикам» ДХАРМЫ было необходимо давить на членов Сизифа и требовать быстрого результата (кстати, какого?).
«Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе» – хорошая поговорка.
Получилось то, что получилось – волюнтаризм и прожектерство, вместо сознательности и трезвой реализации. Прямой путь для набивания шишек и для занятия ИБД.
Корреспондент №3
– Давай начнем с истоков. Как вообще происходил сбор информации? Существовала ведь какая-то «предложка»?
– Да, была почта-сайт-предложка, куда писали люди. Самые разные. Когда я некоторое время имел доступ к данным этого дела, я видел письма от ментов, от прогеров, от рабочих заводских и многих других. Если мне не изменяет память, писем было около 200. За какой период – не скажу, но помню точно, что были как давние, так и совсем новые.
– То есть поток был. А что происходило с этими заявками дальше? Они как-то обрабатывались?
– Логично было бы их постепенно разбирать, но не было ни сил, ни смысла, так как многие письма уже «стухли».
– Получается, концепцию придумали, а как её реализовывать – нет. А как планировали передавать заявки в работу? Кто-то же должен был следить и кому-то направлять? Нужен был план по конкретной заявке: кто, куда, зачем и как.
– По факту всё работало по схеме:
Кто-то пишет на почту: «АЛАРМ наших бьют!»
Кто-то из обрабатывающих эту шляпу отвечает: «Караул! А вы кто?» ну и говорят
Пам-пам, встречаемся, чтобы дать интервью.
Дальше уже что угодно: от многосерийных статей до «забить болт».
Со временем переключились на тех, кто ближе и удобнее: то кружковца допытывали, то знакомых, то ещё каких-то пустомель. Получается, пошла гонка за контентом. Форма сожрала суть. Давайте контента больше, вместо давайте отработаем хотя бы одну заявку, но качественно.
– А были примеры качественной работы? Или сразу началось самопожирание идеи?
– Качественные в чём? Есть интересные интервью, есть не очень. Совсем уж шляпу, ясное дело, не публиковали. Да и неважно, в целом. Суть в том, что дальше, насколько мне известно, это никуда не шло. Материал выходил и точка.
– Хорошо, а как технически выглядел сам процесс взятия интервью?
– Проходило оно, как получится. Существовало правило ходить вдвоем. Ну, это вообще в целом такой заположняк был. Вот эта пара, по идее, должна составить вопросы, найти оборудование (рекордеров было всего 1 или 2 штуки) и, собственно, провести интервью.
– Кто принимал решение, что именно эта пара компетентна? Были какие-то критерии?
– Да не то чтобы. Как я помню, было так: «Кто сможет взять интервью?» – «Я могу!» – «Тогда ты с товарищем Н. отправляйся брать интервью, вот контакт». Журналистов, профессионалов, там не было. Вопросы составляли люди, которые, собственно, и шли на встречу. Делали они это по материалам, полученным при общении по сети или из письма.
– Как была устроена внутренняя кухня? Распределение работы, инструктаж?
– Распределялось всё в чатах. В основном, людей набирали из кружков ДХ, добавляли в рабочий чат Сизифа. Говорят, что были случаи приёма и сторонних, не из кружков, но таких лично я не встречал. В чате сидели и ждали, когда скинут работу. Никакого обучения или инструктажей, вернее сказать, были если попросить советы уровня: «ну, узнай чёта».
– Почему был формат личных встреч в людных местах? Ведь записывать там явно неудобно.
– Несколько причин. Во-первых, личная встреча ценна – позволяет понять человека и познакомиться. Во-вторых, якобы безопасность. В-третьих, наличие личного знакомства всё же играет свою роль, ну и, наконец, за едой люди подобрее. Хотя, если невозможно дойти ногами, бывали и интернет-звонки. Но отдельной песней было правильно настроить микрофоны на рекордере. Техническая часть (оборудование, оцифровка) – останется моей фантомной болью навсегда.
– Расскажи, как проводились интервью.
Порядок интервью был такой, мол, как к этой жизни пришел, а дальше цепляется за че-нибудь и раскручивается. Раскрываются в основном условия труда, со всем в них входящим, да и все. В целом каждое интервью – уникальное. Насколько я помню, не было одного человека, который постоянно этим занимался, а также по причине, что Сизифов Труд был обо всех трудящихся. В общей схеме если рассматривать, то вроде так: 1) знакомство; 2) проблематика; 3) углубление в проблематику/трындёж о проблематике; 4) «От така муйня, малята!».
Мне видится, что беда была не в том, что материалы говно по форме. Не сказать. По содержанию, они мало чем отличаются от других. Примерно то же рассказывают на ютубе работяги в самых разных интервью (канал «Раскадровка», например), или в каких-то текстовых интервью.
Поэтому считаю важным подчеркнуть, что материалы говно, потому что силы и ресурсы людей доброй воли, горящих людей, растрачиваются на то, что и так делается другими легально на более профессиональном уровне!
Оно было бы иначе, если бы хотя бы в каком-нибудь корявом виде исполнялась посредством этого интервью заявленная цель проекта: «Рассмотреть, изучить, понять, изменить».
– Что происходило после записи? Дешифровка, редактура?
– Да, дальше шла дешифровка. Делали её те же, кто брал интервью. Это была скорбь вселенского масштаба, особенно до эпохи нейросетей. Редактура, тыры-пыры – всё это могло растягиваться на неопределенный срок. Зависело от совести и возможности интервьюера. Вроде бы как были потуги в сторону автоматизации, но почему-то никто не озаботился этим всерьёз.
– Герой интервью видел итоговый текст?
– Да, обязательно надо было, чтобы он утвердил текст. Но существовал другой барьер: в редактуре могли просто хер положить и забыть про материал.
– Это важный момент – отчуждение автора от результата.
– Именно. В итоге человек, который потел над интервью, не был уверен, выйдет его труд или нет. Он не владел контекстом редакционной политики.
– Давай про финансы. Техника, хостинг, аренда – деньги нужны. Откуда они брались?
– Деньги брались с поборов кружковцев, донатов. Когда Майснер общался с Громовой, они делили деньги пополам (как я понимаю, именно Громова провоцировала трансляции на 6+ сурено-минут).
– То есть, итог: люди перегорали от объема ручной работы и неопределенности?
– Всё вместе. Сама концептуально задача была, как мне кажется не ясна. Типа а нафига вообще этим заниматься? Что дальше? То есть человек вам наговорил про свою проблему, а дальше-то что? Помочь ему? Так ресурсов нет. Короче перегорали, не обладали навыками, да и сама дешифровка без технологий убивала мотивацию. Как-то так работало.
От Редакции
Итак, что мы имеем. Около 200 писем от живых людей – заводских рабочих, ментов, прогеров – лежали в ящике и тухли. Письма никем не разбирались, в работу не шли. Просто гнили. Вот вам и «хроника борьбы трудящихся».
Теперь вспомним, что обещал сайт: материалы собираются «не самоуспокоения ради, но чтобы познать себя». «Рассмотреть, изучить, понять, изменить». Красиво написано. Вот только реалии оказались таковы, что человек пишет в СиТ: «АЛАРМ, наших бьют!», а в ответ, в лучшем случае, получает плохо спланированное и подготовленное интервью, которое ещё и выйдет через полгода и то не факт. Какое там «изменить». До «изменить» никто не доходил – застревали на этапе «рассмотреть».
Корреспондент №3 поставил неприятный, но точный диагноз: «форма сожрала суть». Вместо того, чтобы нормально работать с материалами, мелочно погнались за контентом. Вместо отработки гипотез и поиска путей, был выбран простой и проторенный в болоте путь медийного массового конвейера. Вместо занятия организующей деятельностью, установления нужных связей и слаживания людей, внимание сконцентрировалось на тех, кто ближе и удобнее: на кружковцах, на знакомых и даже на случайных людях. Ведь когда непонятно «зачем», можно делать «проще».
Главный вопрос, озвученный Корреспондентом №3: «человек вам наговорил про свою проблему, а дальше-то что»? Ответа не было. Не потому, что не придумали, а потому что сама суть левого контента никакого «дальше» не предлагала и не предполагает. По итогу получаем интервью ради интервью и публикацию, как финал. Материал вышел и точка. «Дальше наши полномочия всё… окончены».
Корреспондент №4
Привет, расскажи о своей работе в «Сизифов труд».
Я расскажу вам про 2023 год. Что сейчас, в 2026 году, у них происходит конкретно – мне трудно сказать, но, судя по контенту сайта, дела обстоят плюс-минус так же.
При мне было дело, контакт рабочего с другого региона передали практически случайному человеку. У того оборудования не было, но он кое-как взял интервью. Транскрибировал сам. Инструментов, инструкций для интервью не дали. Дальше он в рабочий чат закинул материал, где все и сдохло. Интервью не вышло.
Вообще интервью разные люди брали. Список вопросов не давали (хотя вроде был какой-то). Частенько напутствием служило «Просто поболтайте» или «Ничего-о, научишься». На этом организаторская деятельность организаторов заканчивалась.
Ради чего все это было? Нам говорили, что для пробуждения сознательности. Тип, вы не одни и работяги не одни. В 2023 году был бум красного нытья. Один ноет, другой ноет, – как будто видим противоречия. Но видеть говно и убирать его – сильно разные вещи.
Чаще всего людей интервьюировал один человек, он же – локомотив проекта. Но необязательно. Мог быть и вообще кто угодно. Из кружковцев, например. Это воспринималось нормально – как ступенька для проверки и дальнейшего вхождения в коллектив. После аудио транскрибировали, передавали в редакцию. Чаще всего этим занимался сам интервьюер. Нормальных инструментов не давали, поэтому получалось черти что. В редакции текст смотрел, кажется, корректор, потом редактор. Корректором тоже мог стать кто угодно, тут тоже так проверялись люди. От интервью до публикации был огромный временной лаг. А могло и вовсе ничего не выйти, даже после проделанной работы. Что-то могло годами лежать, прежде чем увидеть свет.
Статьи носили непонятный характер. Без направления. Буквально, что со слов записали, отредактировали, то и выложили. Выходило просто – вот вам буковки о том, как рабочие ноют. К тому же, статьи были большие. Вряд ли находились те, кто читал полностью все выпущенные тексты. Но таким бы героям я лично руку пожал бы. Прочитать 18-20 минут неотесанного текста, перемешанного с нытьём, – это особое достижение. Почти в каждой статье нет нити, линии, идеи. Статьи пишутся ради статей. Интервью ради интервью. Материал, на который всем пох, публикуется на площадках СиТ (сайт, Телеграм и тд.), чтобы создать видимость работы. Получается, что эта была работа ради работы, тот самый Сизифов труд.
В Телеграме было в среднем 200-300 просмотров. Но качество просмотров – хз какое.
Пару слов скажу ещё про одну характерную бессмысленную работу – про сайт. Вообще, строительство сайта остановилось на стадии прототипа. Функционал сайта был будто из 90-х.
Как мне рассказывали, модерация сайта (изменение контента, картинок, правки, обновление новостной ленты) происходила следующим образом. Пчел-одмин смотрит в телегу, в чат, а там, положим, появился новый текст. Если тексту треба картинка, то одмин отправлялся к какому-нибудь художнику (мол, иллюстрация живая должна была быть). Правда потом, местами, и нейронка стала ОК.
Были проблемы с переносом на сайт, все было вразнобой, последовательности не было. Текст съезжал. Какая у него читаемость? Никто не знал. Изменить ничего было нельзя. Идеи предлагали, кучу бесед проводили, согласований, но в итоге ничего не менялось. Кстати, сейчас, вроде как, сайт выглядит получше. Может что-то допилили.
Очень важно обратить внимание, что у занятых сайтом людей не всегда хватало энтузиазма – было непонятно, вообще читают материалы на сайте или нет. Тут смысла больше было у инстаграма, так как в нем хотя бы статистика была. Простейшую метрику прикрутить – дело пары часов. Почему не сделали? Может всем наплевать было. А может подсознательно сами понимали, что после того, как заработает счётчик просмотров, они увидят, что читателям тоже плевать на их материалы.
Дизайнеру задачи ставили, но он не тянул. Хрен пойми, как надо было это организовывать. Вожжи старшие все равно не давали, боялись, что ли. Сроки вечно просирались. Почва для работы была очень зыбкая.
Чтоб сейчас эту хрень сделать (я про сайт), нужна нейронка, неделя и сникерс. Ну, и потом сервер найти.
Сколько ресурсов тогда они имели! При этом нихера толкового не сделали. Все впустую. Бездарно потраченные часы и деньги. Такое количество людей собрать вокруг херни! Это еще хорошие времена были. Поэтому арендовали помещение и страдали хуйней. Это сейчас можно делать без бабок, так технологии развились. А тогда, как будто детям деньги дали, а они не знали, на что их тратить.
Людей надо организовывать. Иначе нихрена не понятно. Нити нет.
От Редакции
Корреспондент №4 в финале формулирует нерв всего сказанного: «людей надо организовывать, иначе нихрена не понятно, нити нет».
Откуда брались люди, которые приходили в Дхарму? А брались они с лёгкой руки Реми Майснера, устраивающего рекламные ехехе-стримы вместе с одной из «старших» ДХАРМЫ Марией Громовой. Под басенки и смехуечки фронтмена, аудитории делались жирные намеки, что мол есть вот там (миг-миг) такие ребята из скрытной ДХ, о ней так мало известно, а они кой-чем занимаются, а ещё у них есть неплохая статья, которая леваков за дело говном поливает. В общем, реклама ЛОМа, флёр адекватности, злобности и таинственности сделали своё дело.
Дальше новичок попадал на кружки протопартии, в чатики, из которых недалече было до «практической деятельности» в «Сизифове труде». Здесь новоиспечённого дхармовца приставляли к нужной работе – крутить педали «рабочей» газеты (здесь рекомендуем прочитать летописную быль о встрече товарища Д. с активистом «Сизифа»). Мало кого волновало, способен ли неофит брать интервью, что там у него с психоэмоциональным фоном, не шиз ли он (а может засланец?). Нет, самым важным для «старших» было посмотреть на такого кружковца в деле, как он проходит «ступеньку для проверки». Объектом для такой проверки выступали живые люди, причём, в массе своей, наши люди, обманутые болотными реми майснерами. Вот на них, с подачи «старших», отрабатывались навыки актива Дхармы, проверялось прохождение «ступенек». Вместо того, чтобы через рабочего попробовать прощупать весь узел производства – состав коллектива, очаги напряжения, реальных авторитетов, готовность людей к совместным шагам и находить те точки, где личная беда уже перерастает в общее дело, рабочего превращали в очередного носителя контента. А новоиспеченный лямзик должен был доказать свою преданность делу, добыв этот контент. Чтобы колесо великой борьбы вращалось вечно, ибо «движение – всё, цель – ничто».
При этом, такое скотство никогда сильно не волновало красного блогера, исправно получающего за свои ехехехи полкуска донатов. Этому было по-барски насрать, чего же там, в натуре, происходит в Сизифе. Пока пионеры изображали стройные ряды, бородатый Карабас продолжал собирать звонкую монету на барабанные палочки, галстучки, флажки и горны.
«Старшим» Дхармы, помимо денег (помните? – «Сколько ресурсов тогда они имели»!), нужна была власть, которую они боялись упустить. Поэтому и не отдавали рядовому составу право самим принимать решения и проявлять инициативу («Вожжи старшие все равно не давали, боялись, что ли»).
В результате, даже от такой имитации бурной деятельности, всё равно появляются сознательные люди (диалектика – бессердечная ты сука!). Это очевидно на примере наших корреспондентов, которые сами дошли до сознания, какой же хуетой занимались. Но сколько светлых помыслов было переработано на компост? Сколько людей перегорело? Кто, блять, за это ответит?
А ещё скажем про «бум красного нытья».
Изначальный план «Выйти интеллигенцией на контакт с рабочими», превратился в конвейер, в котором основная ставка по «повышению сознательности» была смещена с рабочих на бодро производящих контент лямзиков. Рабочие, из ключевого субъекта изначальной концепции, превратились в генераторы нытья и контента на пожалейке, СиТ подменил эмоциями факты и анализ действительной ситуации. Несколько лет, несколько важных и нужных лет, было переработано в труху.
Кстати, про отчуждение. Проблема СиТ заключалась не в нехватке рекордеров, инструкций или денег. Проблема заключалась в том, что не было настоящей цели установить связь с рабочими. Людей пережигали, у людей заканчивался энтузиазм, потому что они не чувствовали отдачи от своей работы. Вместо заявленной связи с классом, людям предлагалась работа в медийном холдинге и отдых в культурной андеграундной тусовочке. Рабочим же, откликнувшимся на призыв Майснера и Дхармы, предлагалось тоже, что и студентам: сомнительные кружки и сбор интервью для сайта. Творчества не было, так как инициативы глушились сверху. Так замыкался круг. Так возникало ОТЧУЖДЕНИЕ от результатов труда и потеря самой изначальной цели.
СиТ не был проектом работы с классом, он был и остаётся симуляцией такой работы. Это замкнутый круг левых энтузиастов, которые проверяя друг друга на надёжность, производили контент ради контента, выгорали и уходили, а им на смену ехехех присылал новых. Искренние порывы изменить ситуацию в рабочем движении превратились в сизифов труд. Сколько таких в болоте, раз за разом, проходят один и тот же путь, думая, что вот именно у них пройти получится, потому что именно они – «те самые», кто не повторит судьбу «вон тех идиотов».
ОБЩИЕ ВЫВОДЫ
Повторим выводы и подведем итоги.
Наш опыт исследования левого болота, даёт нам право заявить, что все левацкие медиа-объединения, работающие над «широкой оглаской проблем пролетариата», существуют только для определенной аудитории – для потребителей левого контента, а не для рабочих.
Деятельность таких холдингов мало отличается от христианской благотворительности, когда пастыри напяливают маску меценатов и раздают конфетки «обездоленным» во имя социального одобрения и демонстрации статуса. Американский капитализм с русской спецификой ведёт себя также, – он порождает череду «рупоров рабочего класса», которые оборачивают свой контент в яркую обертку абстрактного рабочизма. Хорошо, что через этот красивый фантик, до многих начинает доходить запах содержимого этой конфетки.
Все разговоры о бедах рабочего класса ведутся для целей узаконивания этих самоявленных «рупоров». Такая легитимизация позволяет наладить финансирование со стороны тех, кто откупается от деятельного участия в классовой борьбе, предпочитая этому самоуспокоение за счёт донатов на стримах и подписок на платных площадках.
Зайцу, угодившему в капкан, уготована судьба попасть на разворот газеты эко-активистов. Рабочему классу же, с его бедами и несправедливостями, грозит участь похлеще – попасть в контент красных медиакорпораций.
«Оххх, бедный зайка, задавила его сталь»! – плачут борцы против браконьерства и охоты.
«Смотрите, смотрите – вот бедный рабочий, его задавило капитализмом»! – вторят «рупоры рабочего класса». И добавляют тихонечко: «может зайке стоит перестать терпеть, а»?
РТФ, Портрет Человека, Диалектик и прочие болотные сизифы через свою медийку добывают ресурсы. Таковыми являются: рабочий человек; лямзик, крутящий педали в протопартии; читатель или зритель. В замкнутом круге производства нишевого левацкого контента, одни дают интервью, а другие отчуждают свой труд во время записи, транскрибации и редактуры. Одни позируют для парадных портретов, другие получают услугу и торопятся расплатиться за её получение. А ещё есть те, кто извлекает из этого выгоду – кто-то признание и медийный капитал, кто-то власть, ну а кто-то – бабки. Злая ирония заключается в том, что присвоению прибавочной стоимости абсолютно пофигу на низменную корысть или высокие помыслы. Желающие посадить чужеродное буржуазное на марксизм, сами не замечают, как вовлекаются в конкурентную борьбу за рынок внимания. Такая вот насмешка товарного фетиша – на словах борются с капитализмом, но подражают капиталисту и действуют, как капиталист!
Как сизифообразные орги ни стараются «внести сознательность» в рабочий класс, на самом деле получается обратное, потому что сознательный рабочий им нахрен не нужен, – сознательный прол первым делом пошлёт этих щелкопёров в пешее эротическое путешествие.
Когда-то давно, один из наших корреспондентов спрашивал у «старших» из ДХ, мол для чего вам рабочие? Что вы им дадите? Ему отвечали: «так надо». Такой вот магией занимается левое болото: «мы должны рассказать им», «они ещё не созрели», «когда созреют, тогда придут», «нужно то», «нужно сё»… Это позиция благотворителя, а не революционера. Этакий шизоидный синдром старшего брата, взирающего на младшего (работягу) сверху вниз. Никто не пытается понять, кто он такой, настоящий, нелубочный рабочий. Вместо этого, прол получает возможность озвучить свои проблемы для пары тысяч леваков. Ещё ему предлагается воспользоваться услугами юристов-волонтёров.
Повторим, – вот это и есть хвостизм. Культ абстрактной пожалейки в имиджевом Telegram-канале.
Реальная борьба слишком рискованна, нетороплива, не публична и не зрелищна. Поэтому всё болотное медиа есть адаптация к бессилию в политической плоскости. Отсюда достаются на свет средства отправления культа великой борьбы – видеоролики, подкасты, статьи, жалобы. Вот это готовый товар! Его можно упаковать, продать (или монетизировать через донаты), получить обратную связь в виде лайков и почувствовать себя полезным. Так происходит овеществление классовой борьбы и создаётся «экономика кажимости». С помощью артефактов формируется видимость классового противостояния и работа с классом. Это подмена в чистом виде, сумасшествие, которое запускает цепную реакцию – новичок, по призыву красных блогеров пришедший бороться с капиталом, без лишних вопросов вовлекается в обслуживание бренда левацкого медиа; потребители контента оплачивают «работу» ЛОМа и искренне думают, что они марксисты; сами же гордецы, – медийные лица, считают себя вождями рабочего класса, не меньше.
Никто у этих господ, – блогеров и собственников болотных медиахолдингов, никогда не спросит за результаты их работы – они это внаглую проделывают годами и десятилетиями. Болото выдало им полный карт-бланш на свой наёб и с удовольствием за это донатит. Так происходит инициация адептов колеса великой борьбы внутри болотной среды, настраивается общество потребления специфического товара – «марксизма в кавычках», которое боится выйти за свой предел.
По сути, деятельность таких медийных организаций и не деятельность вовсе, а созерцательный материализм, против которого выступал дедушка Маркс (см. «Тезисы о Фейербахе»). Левые журналисты застряли в интерпретации мира и напрочь отказываются от его революционного преобразования. Для них рабочий – это не субъект истории, который освобождает себя сам, а объект для жалости, статистика для отчета или контент-план на неделю. Это возвращает нас к домарксовому пониманию истории, где массы – это инертная глина, а «просвещенные знатоки» – самоназванные скульпторы, которые боятся подступиться к такому материалу и предпочитают взирать на безопасном расстоянии (некоторые ещё и советы дают). Активист обретает иллюзию деятельности – сделал репост, снял видео, раздал газетку и вот он уже реальный перец-боец! Аудитории дозволена иллюзия сопричастия, которая позволяет получить эмоциональную разрядку, потребление, сочувствие, общение. А рабочий человек участвует в этом цирке в «главной» роли; его наёбывают дважды – сначала капитал, потом леваки.
Теперь развернемся к вопросу отдачи и метрик, который очень важен для издательств нашего болотца (ранее касались этой темы в статье о «Спичке»): «какую метрику мы можем использовать для успешности деятельности»? «Являются ли цифирные успехи в виде Х просмотров настоящим импактом»? «Как в левой среде измеряется успех»? На это даётся «очевидный» ответ – через цифры, как у взрослых у менеджеров – через рост подписоты, лайки, репосты и донаты. Можно ли такие показатели считать успехом? На сайте «Сизифа» 138 материалов за 6+ лет деятельности, в ТГ в среднем их видят 1500 человек, а читает 45%. Метрика так себе, да не в этом суть. Суть в том, что от этих почти 140 материалов в реальности ничерта не поменялось.
Если ваша цель – это лойсы, то стройте медиа, журналы, медиахолдинги. Если цель – диктатура рабочего класса, то стройте организацию, способную её установить.
Предлагаем подумать, какова была бы метрика для парней доброй воли? Сначала скажем – к чёрту «метрику»! Если включим фантазию и сослагательное наклонение, то нам было бы достаточно откатить весь рассмотренный сегодня концепт к изначальной цели. И попросить ДХ «быть, а не казаться» – работать не на рабочих, не для рабочих, а с рабочими.
Как предполагался СиТ/ДХ? Как «полевое антропологическое исследование, и хроника борьбы трудящихся за свои права». Его материалы должны быть «собраны не самоуспокоения ради, но чтобы познать себя. Рассмотреть, изучить, понять, изменить». То есть, медийная деятельность предполагалась побочным, вспомогательным направлением к основной движухе. Однако, быстрый рост контента перевернул с ног на голову изначальный замысел. Медийка быстро заняла главенствующее место, а «антропологическое исследование» извратилось в латание дыр от «хлынувшей массы». Все надежды перейти от «рассмотреть» к «изучить, понять, изменить», то есть перейти от медийной деятельности к реальной, рухнули.
Поток информации, писем и судеб перегрузил шаткую систему и вызвал коллапс. К такому СиТ/Дхарма не была готова, так как работа с такими многосторонними сведениями требовала понимания ситуации, хорошего планирования и глубокой подготовки кадров. Отсюда очевидно вялое решение продолжать прокручивать обороты, перерабатывать сотни писем от живых людей на интервью и контент с помощью разношерстной массы, набранной из кружковых чатов, заодно перемалывая самих кружковцев. При этом, может возникнуть иллюзия, что дело дало бурный рост.
В итоге, «ТА САМАЯ» деятельность, ради которой всё устраивалось, быстро выродилась в поверхностную работу. Все попытки концентрации на одном направлении или конкретном случае сводятся к нулю, а организация входит в режим «давай-давай». Вот так СиТ/ДХ стала жертвой своего же «успеха» от сотен интервью и возникшего медийного образа очередного «рупора рабочих». Сегодня Сизифы по пути упрощения дошли до конвейерного выпуска «писем», и уже не сильно запариваются интервьюированием.
Могли бы студентики и столичная интеллигенция разглядеть в рабочем ЧЕЛОВЕКА, а не источник контента? Да кто ж его знает, поиск виноватых – дело неблагодарное. Мы остерегаемся таких обвинений основного состава СиТ и «старших» Дхармы, но отметим отсутствие «продолжения» у многих интервью – и сейчас мы говорим не про многосерийный контент, которого у СиТ предостаточно, а про совместную работу с рабочими отнюдь не в созерцательном ключе проблем «бедного зайки».
Наверное, было бы здорово, если кто-то научился связывать контакты между собой. Может тогда, у кого-нибудь, возникла мысль сделать чисто рабочий кружок, лишённый интеллигентского чванства? Какая кружковая программа стала бы адекватной для рабочих? Неужели Ильенков, статейки ДХ и Капитал (сарказм)? Какие практические занятия на этом кружке могли проводиться? Неужто сборы интервью одними бедолагами у других бедолаг (еще один сарказм)?
Куда бы повернул коллектив, если бы его целью стал поиск деятельных рабочих, готовых присоединиться к предполагаемому рабочему кружку?
Как быстро тогда поднялся вопрос о необходимости кооптации в редакцию СиТ таких вот рабочих? Что случилось, если бы эти рабочие смогли привлекать других таких же рабочих? Как отреагировал этот коллектив на попытку удержания «вожжей», отказы, тормоза и тупняки «старших»? Смогли бы Майснер и Громова (да и не только они) продолжать заниматься самоперевариванием на многочасовых ехехе-стримах?
И вот если выстраивать «метрики» или «импакты» от такого изначального целеполагания, то становится очевидным – абсолютное большинство медиа левого движения сразу превращается в классовых перебежчиков или банкротов, чья жизнедеятельность выстроена по примитивной схеме: выпустил новость/интервью или придумал амбициозную пустышку, хайпанул, объявил о победе, собрал бабки с болотных буратин, переключился на новый инфоповод. Можно расширяться, пожирать конкурентов… короче, заниматься обычной предпринимательской деятельностью. При этом, что очень приятно, ни за что, ни перед кем, не отвечать!
Только причём здесь рабочий класс?!
Вот пусть сидят эти левацкие руперты мердоки в своих уютных редакциях и занимаются бизнесом, но не посягают на звание «голосов рабочего класса».
