ВС решит правомерна ли переквалификация договора залога товаров в обороте в договор залога конкретного имущества

В процедуре конкурсного производства требования ПАО "Промсвязьбанк" в сумме 481 млн руб., вытекающие из кредитных договоров, были включены в реестр требований кредиторов автоцентра как обеспеченные залогом автомашин – товаров в обороте на основании договора залога автомашин.

Банк обратился в суд в марте 2021 года с заявлением о разрешении разногласий между ним и конкурсным управляющим автоцентра относительно имущества в залоге, в том числе 41 машин BMW, 3 машин Mazda и 2 машин Volkswagen. Решения судов первой инстанции, апелляционного и окружного суда в удовлетворении заявления отказали, указав на то, что автомобили не были признаны находившимися в залоге у банка.

В решениях судов указано, что залог автомашин как товаров в обороте был учтен в реестре уведомлений о залоге движимого имущества, также в материалах дела имелся гарантийный сертификат на товары в обороте, в котором отражено, что залогодатель передает в залог именно товары в обороте. В деле также имеются подписанные представителями банка и автоцентра до возбуждения дела о банкротстве последнего акты проверки движимого имущества, находящегося по адресам, упомянутым в договоре залога автомашин, в приложениях к которым перечислены конкретные машины с идентификационными номерами.

В отношении машин судами установлено, что ранее они были приобретены автоцентром по договорам купли-продажи. Затем в преддверии банкротства автоцентра он и продавец отказались от исполнения ранее заключенных договоров в части передачи права собственности на упомянутые машины автоцентру (в связи с неоплатой машин). Конкурсный управляющий оспорил сделку и включил данные машины в акт инвентаризации, а затем передал их на хранение третьему лицу, которое впоследствии реализовало автомашины, сочтя, что управляющий не выплачивал вознаграждение за хранение и отказался от исполнения обязанности взять вещи обратно.

Две машины были реализованы конкурсным управляющим как незаложенное имущество.

Таким образом, банк ссылается на то, что отчуждение автомобилей произошло в процедуре конкурсного производства после их инвентаризации управляющим, поэтому несмотря на такое отчуждение банк заинтересован в признании спорных машин находившимися в залоге у банка до момента отчуждения, так как это позволит признать кредитную организацию залогодержателем по требованию о выплате возмещения, причитающегося залогодателю взамен заложенного имущества.

Отклоняя доводы банка относительно того, что спорные автомашины находились в залоге, суды сочли, что кредитная организация в качестве предмета залога товаров в обороте выбрала автомобили, имеющие конкретные идентификационные номера, расположенные по определенным адресам, что следует из указанных выше документов. По мнению судов, банку следовало доказать как факт последующего изменения вещей, входящих в предмет залога, так и согласование такого изменения, что им не было сделано.

Суды отметили, что банк не следил за исполнением автоцентром обязательств по предоставлению необходимых документов в залоговое досье, тем самым не проявлял никакой заинтересованности по отношению к обеспечению.

Как указали суды, даже если бы спорные автомобили и являлись предметом залога, их последующая реализация, привела к прекращению залога, что исключает возможность удовлетворения заявления банка.

Однако банк считает, что суды неверно переквалифицировали договор залога товаров в обороте в договор залога конкретного имущества.

Вопреки выводам судов так называемая «кристаллизация» залога не могла произойти ни в момент подписания сертификата, ни в момент подписания актов проверки залога. Суждения судов о необходимости согласования действий по изменению вещей, находящихся в залоге в качестве товаров в обороте, прямо противоречат положениям статьи 357 Гражданского кодекса Российской Федерации.

СКЭС сочла изложенные в кассационной жалобе доводы заслуживающими внимания и требующими проверки в судебном заседании, жалоба передана на рассмотрение ВС РФ.