Что такое гибридный режим на примере России.
Гибридный политический режим достаточно новое, в исторических мерках, явление. Первые упоминания такого термина уходят в недалекие 1980-е годы на пике третьей волны демократизации (когда большинство стран Западной Европы уже демократизировались, а остальные желающие старались соответствовать тренду). Закончилась же третья волна с развалом СССР, когда на демократическое поприще стали выходить бывшие союзные республики. Примерно в то время и начали образовываться так называемые гибриды – смесь диктатуры с демократией.
Сама гибридность режима возникает вследствие незавершенного демократического перехода – когда институты вроде как поменяли, а вот условного диктатора сменить забыли (почему условного – далее). В качестве небольшого примера приведем Россию. В 1991 году распался СССР, началась перекройка законов, переписывание Конституции и распределение полномочий между ветвями власти. Получилось так, что огромная доля полномочий, по сути, ничем не мотивированных, досталась президенту, и, при большом желании и правильном ведении внутренней политики, президент мог не только вечно управлять государством, но и лично расставлять своих приближенных на высшие государственные должности. Эти приближенные, используя свои полномочия, расставляли уже своих людей – и так до самых низов.
Таким образом, (возвращаясь к «условному» диктатору»), не очень важно, кто именно займет президентское кресло. Пока существуют такие законы, любой, кто поставит себе цель стать диктатором, сможет это реализовать без особо явных проблем. И у него будут все предпосылки и методы для этого. Как известно, власть развращает. А безграничная власть развращает еще больше.
Возвращаясь к теории, гибридные режимы, также называемые «нелиберальными демократиями», «имитационными демократиями», «электоральным авторитаризмом», «нетиранической автократией» (и тому подобными словами с приставками «не» и прочими эпитетами), очень часто образуются в так называемых «петрогосударствах» - государствах, основой экономики которых служат природные богатства. Природными богатствами выступает не обязательно нефть, это могут быть драгоценные металлы, иные полезные ископаемые, или даже обилие фруктов. Главное в том, что деньги гибридному режиму достаются не от труда народного, а практически даром, простым везением на благодатную почву. В случае с Россией именно нефть и газ стали тем самым природным ресурсом, который можно эксплуатировать и не стараться над государственным развитием, ведь деньги все равно будут.
Благодаря бесконечному потоку денег и низкой вовлеченности в дела государственные, перед правителем не стоят цели развития гражданского общества, усиления экономики, обеспечения личностного развития граждан и тому подобных обязательств перед народом. В его сознании устанавливаются две совершенно иные цели – как можно сильнее обогатить себя и своих приближенных, и как можно дольше оставаться у власти, чтобы это обогащение не заканчивалось и наказание за воровство не наступало. Тут перед диктатором возникает вопрос о том, как эту власть удержать, и как это сделать наиболее эффективно. Тут ему на помощь приходят как раз-таки демократические институты.
Суть гибридных режимов в имитации. Имитации любых государственных процессов. От демократии гибридным режимам достаются:
-распространенность средств массовой информации,
-институты гражданского общества,
-оппозиция, представленная несколькими партиями.
Однако, это не более чем фикция.
Выборы проходят с задействованием всех сил государственного аппарата – применяются любые ухищрения и уловки: от усложнения процедуры подачи заявки на регистрацию (настолько, что подать ее правильно без помощи высококвалифицированных юристов просто невозможно) до поддержки точки зрения «выборы ничего не решают»; от создания физических препятствий избирателям к посещению избирательного участка до массовых фальсификаций.
СМИ хоть и представлены в большом количестве, но все транслируют одинаковые точки зрения, а неугодные блокируются или всячески ограничиваются менее радикальными методами.
Оппозиция хоть и может быть представлена в парламенте или может просто существовать в легальном юридическом поле, но она на самом деле никогда не оппонирует власти. Все законы, которые должны принять, будут приняты, часто единогласно – как это и бывает в Государственной Думе РФ. В остальном они могут рассказывать что угодно, но никакого реального эффекта это иметь не будет.
Развитость институтов гражданского и вовсе тема отдельного разговора, но в общих чертах дело обстоит следующим образом. В России те гражданские институты, которые получают широкое освещение в медиа или реализуют какие-то важные социальные проекты, так или иначе связаны с государством. У них может быть народное финансирование, но свою политику они должны согласовывать с государством и никак не перечить ему. Ярким примером гражданской политической активности служат партии. Много ли партий вы сможете назвать, которые легально существуют и не поддерживают федеральную власть? Или можете ли вы назвать хотя бы один профсоюз, который по-настоящему борется за права рабочих и при этом готовы идти на любые меры для их защиты?
Помимо прочего, примером демократического института в гибридном режиме может послужить Совет по правам человека при Президенте РФ. В интернете уже давно ходят шутки о том, что это «Совет по правам одного человека». И это недалеко от правды.
Выдвигаемые СПЧ инициативы часто находятся на грани добра и зла. Так, например, в аккурат началу мобилизации, один из членов СПЧ выдвинул инициативу лишать гражданства выходцев из Средней Азии в случае отказа от прохождения службы в армии. Или, например, глава Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Валерий Фадеев предложил законодательно определить понятие «русофобия», чтобы ее проявления подпадали под уголовную ответственность. При этом, предлагается найти статьи УК РФ, под которые может попадать русофобия, а если такой статьи нет, то надо ее ввести. Говорить о сфере действия уголовного законодательства не приходится, все и так понимают, что, если такую статью введут, русофобия будет оцениваться исключительно личным мнением правоприменителя.
Но демократические институты – не единственная сфера, где происходит имитация. Гибриды также имитируют и авторитаризм. Глядя на современные политические реалии России, можно понять, что никаких массовых репрессий не существует. Власть пытается ограничить наиболее активную часть населения, ведь именно она и создает реальную угрозу стабильности автократа. Чтобы развернуть массовые репрессии, нужна поддержка народа. Поддержка народа – это активность и непосредственное участие в жизни государства. Гибридные же режимы стараются взращивать в своих гражданах максимальную пассивность, внедрять мнение, что их голос ничего и никогда не решает, а государством должны управлять умные люди, уже находящиеся во власти. Этим обусловлено и такое стремление к ограничениям и запретам.
Так, если верить регулярным опросам ВЦИОМ, то любая инициатива государства поддерживается большей частью населения. Зачем власти, с парадоксально высокой народной поддержкой постоянно стремиться к ограничению этого самого гражданского общества? Если вам все доверяют, все инициативы поддерживают, то и опасаться нечего. Но нет, подобные ограничения (например, некоммерческих организаций, проведения митингов, обязательной маркировки каждого сообщения, получения финансирования из зарубежных источников) направлены на то, чтобы по чуть-чуть притеснять активную часть населения и подавить ее деятельность, либо же просто заставить уехать под страхом большего давления.
Что, в сути своей, представляет из себя та самая постоянно выражаемая поддержка любой властной инициативы в любом опросе? Если мы не будем вдаваться в детали о том, сколько людей предпочитают не отвечать на подобные соцопросы и какое количество ответивших руководствовалась при ответе социально-одобряемой повесткой, а оставим только сам факт высокой поддержки, то вскрывается следующее. Условные 70-80-90% за «что-то» выражают пассивную поддержку. Они не идут на митинги и демонстрации, никак иначе активно не вовлекаются в политическую жизнь, а само их участие в ней сводится к «Да, одобряю».
Большинство тех людей, которые мимолетом ответили на какой-либо вопрос соцопроса одобрением, завтра с точно такой же уверенностью и легкостью будут одобрять свержение нынешней власти, если общественные тенденции изменятся и именно этот ответ станет «правильным». Именно поэтому условные 90% процентов поддержки не говорят ровным счетом ничего. Люди, которые против, предпочитают отмалчиваться, боясь, что за «неправильным» ответом последует наказание. Еще большая часть граждан, независимо от их точки зрения, просто не хочет участвовать в соцопросах, поскольку у них много других важных дел и т.д.
Пропустим и обсуждение того, как именно зачастую ставятся вопросы.
Гораздо более интересная ситуация возникает тогда, когда даже в таком соцопросе появляется высокий процент несогласных. Если даже условный ВЦИОМ публикует статистику с отрицательным отношением к государственной инициативе, это очень большой звоночек по поводу уровня раздражения населения.
Сам же инструмент социологических опросов является одним из многих структурных элементов современной российской, да и не только российской, пропаганды. Части населения, несогласного с властями, постоянно тыкают в лицо крайне низкой поддержкой их деятельности среди остальной части общества. Одновременно с этим пропагандисты и власти стараются как можно большее количество людей оградить от проявления какой-либо политической позиции. Конечно, это лишь малая часть действий по убеждению активной части населения в их несостоятельности, но об этом мы поговорим в другой раз.
Гибридные режимы, в том числе и российский, цепляются за любые возможности продления власти автократа. Когда методы обогащения населения (пусть даже на самом минимальном уровне) и условно-легитимного продления власти подошли к концу, в ход идет метод поиска врагов (внешних и внутренних). Действия властной машины, направленные на подавление гражданского общества, оправдываются тем, что против государства выступают какие-то силы, желающие это самое государство погубить. Тем самым уже более агрессивно продолжается политика по устранению несогласных: вешанием на них клейма (иностранный агент, экстремист, враг народа), отправлением их в тюрьму, политическими убийствами (очень редко, и, разумеется, не открытыми). В эти же моменты (либо чуть загодя), начинаются попытки популяризации мнения, что автократ = государство (что мы и видим последние несколько лет на примере Президента РФ).
Кроме бесконечного поиска врагов предпринимаются попытки по внушению обществу какой-либо идеологии, которая по идее должна это общество объединить. Но, смотря на российский пример, эта идеология уж как-то совсем неудачна. Вот многие ли задумывались над транслируемыми сейчас отовсюду «традиционными ценностями»? Причем не совсем понятно, что эти традиционные ценности из себя представляют, и чем же они отличаются от ценностей европейских?
Поиск внешних врагов далеко не всегда заканчивается военным конфликтом. Главной целью такого поиска можно назвать внедрение императива о том, что «вокруг все плохие, а мы хорошие, и защищает нас от этих внешних врагов владыка-государь».
Все эти аспекты в итоге складываются в единую картину государства:
1. богатый автократ с кучкой прихлебателей, по сути, никак не ограниченных во власти (разрушен баланс системы сдержек и противовесов);
2. большая прослойка бедного населения, которым некогда протестовать, а надо хлеб искать;
3. подавленные институты гражданского общества, которые неспособны сплотить людей вокруг какой-то общей идеи;
4. деградация политической системы;
5. отсутствие свободных СМИ и т.д.
Цель данной статьи – познакомить читателя с базовыми понятиями и признаками гибридных режимов. Каждый из признаков является крайне объемным в деталях, а также обладает особенностями в разных государствах. Так, например, не во всех гибридных режимах оппозиция полностью кастрирована. В некоторых странах она действительно допускается до выборов, но общие электоральные технологии никогда не позволят ей выиграть. В других государствах политические убийства распространены гораздо больше, чем в современной России, или воруют там меньше, чем здесь.
В статье не были затронуты темы вероятности демократизации режима, его устойчивости, устройства пропаганды и т.д. Эти темы столь обширны, что прочитать все это за раз просто невозможно.
Все это мы обязательно обсудим в рамках предстоящих публикаций.