Не трогай мои драконьи лапки!
Маленький А-Цин со всех ног припустил к большому дому дяди-вождя, но прямо перед самыми дверями резко замер как вкопанный.
«Постойте-ка...» — осенило его.
Он вдруг вспомнил, что задание по практике, которое ему строго-настрого поручил вождь, так и осталось невыполненным. И если он сейчас явится на глаза...
В прошлый раз, когда он тайком сбежал погулять, дядя-вождь ухитрился задать ему такую трепку, да еще и прилюдно, на глазах у всех драконьих малышей клана! До сих пор вспомнить стыдно.
Но с другой стороны — если не позвать вождя, а большой белый дракон и правда необратимо лишился ума, что тогда делать?
А-Цин застыл в мучительных сомнениях, переводя дух.
В конце концов его глаза блеснули, и он нашел для себя идеальное оправдание.
— Да и какой толк звать дядю-вождя? — зашептал он себе под нос. — Если уж я — великий целитель — не могу его вылечить, то и с его безумием ничего не поделать. Дядя-вождь в медицине вообще ни бум-бум.
«Каков хитрец, а!» — мысленно похвалил себя А-Цин и, довольный своей логикой, вразвалочку побрел обратно.
Стоило ему повернуться, как прямо перед его носом запрыгал какой-то странный маленький шарик.
Назвать его «маленьким» можно было с натяжкой — этот шарик размером был едва ли не с половину самого А-Цина. Он был нежного зеленоватого оттенка и казался на удивление гладким и скользким.
Маленький зеленый дракон округлил глаза от изумления: «Это еще что за чудо-юдо?»
А шар продолжал весело скакать прямо перед ним. А-Цин отродясь не видел шаров, которые умели бы прыгать сами по себе, да еще и с таким задором, будто искренне радовались встрече.
Охваченный любопытством, А-Цин протянул лапку и легонько коснулся его.
Шарик от этого прикосновения словно пронзило током, и он с разбегу с размаху влетел дракончику прямо в объятия.
А-Цин от неожиданности покачнулся, едва не шлепнувшись на попу, но удержался и со смехом прижал находку к себе:
— Ты откуда взялся? Ты что, какой-то горный дух или лесное сокровище?
Шарик, зажатый в коротких лапках дракончика, затрепетал от восторга, словно без умолку тараторил: «Да-да, именно так!»
А-Цин почувствовал, как его сердце тает от нежности. В их клане было полно новорожденных драконят, но ни один из них не вызывал у него такого мгновенного и абсолютного восторга, как этот прыгучий комок.
Он принялся ласково гладить его, раз за разом проводя лапкой по гладкой боковине.
— Ты, наверное, скоро обретешь разум и сможешь говорить, да?
«!!!» — шарик задрожал еще сильнее.
— А к какому племени ты принадлежишь?
— И почему ты совсем один? Где твоя семья?
Но шарик умел только прыгать и вибрировать, говорить он не мог.
А-Цин вздохнул: «Значит, сиротка...»
С видом умудренного опытом старца он бережно поднял шарик на уровень глаз и торжественно пообещал:
— Не бойся, теперь я о тебе позабочусь и выращу большим и сильным!
С этими словами он поудобнее перехватил шарик, зажав его под мышкой, и зашагал дальше.
Однако новый питомец оказался на редкость непоседливым. Он крутился, брыкался и ерзал под лапой дракончика, не желая сидеть смирно.
Потеряв терпение от такой возни, А-Цин насупил бровки:
— Да успокойся ты, я же не понимаю, чего ты хочешь!
Вдруг шарик вырвался, взмыл в воздух и ласково потерся о щеку дракончика.
— Ой, щекотно... — пискнул А-Цин.
Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, как вдруг шарик прямо у него на глазах сжался до размеров крошечной жемчужины, похожей на лекарственную пилюлю, и — вжих! — юркнул ему прямо в рот.
Бульк. Проскочив по горлу, шарик благополучно свалился к нему в желудок.
Зеленый дракончик замер с вылупленными глазами.
Он. Только что. Кажется... проглотил шар. Живой, прыгающий шар!
Последующие десять минут А-Цин отчаянно пытался вызвать рвоту, пихая лапу чуть ли не до самого горла, но все было тщетно — таинственная штуковина намертво обосновалась у него внутри. Самым странным было то, что он отчетливо чувствовал эту круглую бусину в своем животе. Более того, она начала медленно и очень аккуратно впитывать крошечные капли его внутренней энергии.
«Похоже, я сожрал что-то невероятно древнее и опасное», — уныло подумал А-Цин.
Странно, но никакой угрозы или злобы от этого круглого пришельца он не ощущал. Ломая голову над этой загадкой, маленький дракон еще раз тщательно проверил свои энергетические каналы. Убедившись, что все в полном порядке и здоровью ничего не угрожает, он решил просто махнуть на это рукой.
Чего он не мог знать, так это того, что происхождение этой «бусины» было поистине монументальным...
— Женуш... Маленький зеленый дракон, ты не видел тут неподалеку такой круглый шарик?
Стоило А-Цин вернуться в каменную палату за Залом Старейшин, как большой белый дракон тут же прижал его к стене своим вопросом.
А-Цин внутри похолодел: «…Я его только что сожрал. Интересно, если я признаюсь, он меня убьет?»
Проглотить чужую вещь, которая, судя по испуганному виду этого большого дуралея, была для него безумно важна... Что делать-то?! Паника накрыла А-Цина с головой.
Малыш сделал осторожный шаг назад и тихонько спросил, прощупывая почву:
— А что это за шарик? Он... очень важный, да?
Задав вопрос, он исподлобья уставился на белого дракона, внимательно следя за его реакцией.
Слабый и израненный гигант больше не улыбался своей глупой улыбкой. Его лицо осунулось, а в некогда сияющих, похожих на звездное небо глазах потухли последние искры света. Он выглядел так, словно ему вонзили нож в самое сердце — на его морде застыла такая глубокая, невыносимая мука, что А-Цину стало трудно дышать.
— Я... — «На самом деле это я его съел! Но я нечаянно! Если хочешь, я сейчас пойду, выпью горьких трав, меня вырвет, и я верну его тебе, только не грусти так, пожалуйста!»
А-Цин уже открыл рот, чтобы во всем покаяться, но белый дракон прервал его, выдавив блеклую улыбку:
— Ничего. Наверное, я просто обронил его, когда летел сквозь пространственную бурю.
Зеленый дракончик прикусил губу. Ему до боли хотелось сказать, что шарик вообще-то цел и невредим и сейчас сидит у него в животе. Но большой дракон больше не смотрел на него. Он молча отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен.
На самом деле Бай Инь просто не находил в себе сил смотреть на своего любимого.
В его голове бушевал ураган из слез и отчаяния: «Женушка, родная моя, прости меня, дурака! Я потерял нашего сына! О боги, да я готов прямо сейчас разбить свою башку об эту каменную стену! Не держите меня, никто меня не держите!»
Конечно, держать его никто не собирался, да он и сам бы не смог сдвинуться с места. Маленький целитель так усердно замотал его бинтами, что великий белый дракон сейчас напоминал туго спеленатую, прямую анаконду, неподвижно развалившуюся на каменном ложе.
И все же его тоска была самой что ни на есть настоящей.
Сын. Их сын, который в его времени еще даже не успел вылупиться из яйца.
Бай Инь принялся лихорадочно прокручивать в голове момент переноса и был абсолютно уверен: в пространственном хаосе он закрывал собой яйцо изо всех сил. Даже несмотря на то, что это было замершее, лишенное признаков жизни драконье яйцо, он оберегал его как зеницу ока.
«Постойте... Если я вернулся в далекое прошлое, то ребенок, который еще даже не должен был быть зачат, логически должен был... вернуться в лоно своего родителя?!»
Бай Инь со скрипом повернул голову обратно.
И уставился мертвой хваткой на круглый, белый животик маленького зеленого дракона.
«Точно! Мой сын, скорее всего, просто вернулся обратно в папочку! Сейчас я подлечу раны, снова завоюю сердце своей женушки, мы устроим с ним шуры-муры, туда-сюда, и ребенок родится снова!»
А-Цин, заметив этот плотоядный взгляд, едва не подпрыгнул: «Мамочки! Этот псих так пристально смотрит на мой живот! Мне конец!»
— Маленький зеленый дракон... — «Женушка моя, подойди ближе, дай мне хоть рассмотреть тебя как следует».
А-Цин сделал еще два шага назад, его глаза покраснели от страха и подступивших слез:
— Я... я... — «Я верну тебе твой шарик, прямо сейчас пойду и выплюну, только не смотри на меня так!» Этот взгляд был таким, словно его собирались заживо сжевать и не поморщиться. — Я, между прочим, твой спаситель! Имей уважение!
Желая исправить ситуацию, Бай Инь попытался изобразить максимально дружелюбную и ласковую улыбку, но от этого движения потревоженные раны отозвались такой дикой болью, что он невольно зашелся кашлем.
— Ты... подойди... дай мне взглянуть... — «Твою налево, как же больно!»
Маленький зеленый дракончик судорожно прижал лапки к животу и замотал головой.
Бай Инь, безуспешно пытаясь строить из себя «доброго волка», выдавил самую, как ему казалось, кроткую улыбку:
— Ты все правильно говоришь. Ты мой спаситель. Подойди же, я просто... кхм-псс... хочу рассмотреть тебя получше.
А-Цин насупился, принимая решение. В конце концов, перед ним лежал тяжелораненый дракон, которого он сам же и вытащил с того света. Чего ему бояться?
«Я! Великий зеленый дракон! Я не боюсь!»
Делая крошечные, робкие шажки, он начал приближаться к кровати.
Бай Инь, обрадовавшись, попытался приподнять свою лапу, которая из-за бинтов была похожа на бесформенную колоду.
Для А-Цина это стало последней каплей.
— Не бей меня! — испуганно пискнул он.
— Что?! — Бай Инь окончательно запутался в происходящем.
А-Цин развернулся и припустил из комнаты так, что только пятки засверкали.
— ... — Белый дракон остался лежать с абсолютно каменным лицом.
Что вообще происходит? Почемы моя женушка так меня боится?
«Я ведь просто хотел его погладить... Неужели это так сложно?» — тоскливо подумал Бай Инь. — «И вообще, разве А-Цин в детстве был таким пугливым?»
Лежа бревном на каменном ложе, Бай Инь принялся перебирать в памяти обрывки их прошлого. В его воспоминаниях А-Цин всегда хвостиком ходил за ним, куда бы он ни направился.
— Вождь! Вождь! — стоило Бай Иню обернуться, как он неизменно видел это милое, сияющее лицо и лучезарную улыбку. А-Цин всегда звал его так звонко и радостно, с таким безграничным уважением и скрытой нежностью, что сердце плавилось.
Но в своей прошлой жизни Бай Инь не сумел сберечь это сокровище. И А-Цин перестал его ждать.
— А-Цин... А-Цин... — тихо шептал он.
Бай Инь уткнулся носом в жесткую подушку, пережидая, пока волна накатившей скорби утихнет. Когда сердце немного успокоилось, он снова недовольно проворчал:
— Да елки-палки, я вообще переродился или просто попал в параллельный мир?
Свою женушку он бы ни за что и никогда не перепутал. А-Цин — это определенно его А-Цин. Вот только сам Бай Инь здесь, похоже, стал кем-то другим. В этом времени, судя по всему, еще не существовало никакого «вождя Бай Иня», и он не был другом детства для этого малыша.
«Где, черт возьми, эта дурацкая вселенная свернула не туда?!»
Тем временем А-Цин улепетывал из Зала Старейшин так, словно за ним гнались все демоны континента. Как ни крути, а габариты белого дракона внушали ужас — его истинная форма была чуть ли не в полтора раза больше, чем у самого дяди-вождя! Поэтому, когда этот монстр поднял свою огромную лапу, А-Цин на полном серьезе решил, что его сейчас прихлопнут как муху. Даже раненый гигант мог одним щелчком отправить его в затяжной полет.
Но стоило ему выскочить на свежий воздух, как паника улеглась, уступив место стыду. Малыш постучал себя лапкой по голове, занимаясь самобичеванием:
— Ты сожрал его драгоценную вещь! Это твоя вина! И даже если бы он тебя поколотил, это было бы абсолютно заслуженно!
Маленький зеленый дракон тоскливо посмотрел на свой круглый животик и потыкал в него когтем. Он ведь правда не хотел его есть, шарик сам туда залез! Кого тут винить — совершенно непонятно.
— А-Цин, ну как там наш пациент? — раздался над ухом густой голос. Это был вождь.
— Дядя вождь! — «Батюшки, а как же моя практика?!» — Оу... Он... он выкарабкался, все в порядке. Как только раны затянутся, сможет сам вставать.
Вождь добродушно улыбнулся и привычным движением приподнял А-Цина за загривок:
— Молодец. Наш маленький А-Цин стал настоящим лекарем клана. Справился с такой жуткой травмой, твой покойный учитель на небесах может гордиться тобой.
Упоминание об ушедшем мастере — прежнем жреце клана — заставило глаза А-Цина мгновенно повлажнеть:
— Конечно! А-Цин всегда был и будет гордостью учителя!
Дядя-вождь шутливо щелкнул его по носу:
— Ах вот как? Тогда какая же это зеленая ящерица позавчера сбежала в горы и напрочь забыла про свои тренировки?
В их клане зеленых драконов было не так уж мало. Но тех, кого вождь воспитывал лично, было всего двое: А-Цин и его приятель Жун Юй.
«Ну все, я попал», — мысленно запричитал А-Цин. Зажатый под мышкой у вождя, он даже не пытался вырваться, лишь виновато втянул голову в плечи:
— Ладно тебе. Ты знатно потрудился, пока спасал этого беднягу, так что эти несколько дней я не буду заставлять тебя учиться.
А-Цин мгновенно расплылся в лучезарной улыбке:
— Ура! Спасибо, дядя вождь! Значит, пока я его лечу, мне можно вообще не тренироваться, верно?
Видя эту хитрую, сияющую мордашку, вождь лишь понимающе усмехнулся:
— Можно. Но с одним условием: ты обязан полностью поставить этого белого гиганта на ноги.
— И в кого ты такой проныра? Твой учитель был самым благочестивым и серьезным драконом в мире, а у него вырос такой сорванец, — покачал головой вождь, бережно опуская малыша на землю, и неторопливо пошагал прочь. Вечно бы этому мелкому только бездельничать!
А-Цин посмотрел ему вслед и звонко выкрикнул:
— А вот и нет! Учитель всегда говорил мне, что самое главное — чтобы А-Цин каждый день был счастлив и радовался жизни!
А что такое счастье? Это игры и веселье! И никакого занудного совершенствования!
Вождь даже не повернулся, лишь бросил через плечо:
— Перечить мне вздумал? Ладно, гуляй. Но учти: как только белый дракон поправится, ты вдвойне отработаешь все долги по практике. Только тогда твой учитель на небесах будет по-настоящему счастлив.
А-Цин замер. Он долго смотрел на удаляющуюся в лучах заходящего солнца фигуру вождя, и его задор как-то поугас.
— Хорошо... — тихо буркнул он.
Учителя не стало целых десять лет назад. Каждый раз, стоило А-Цину натравить на себя неприятности или разлениться, дядя-вождь неизменно напоминал ему о покойном наставнике. Он делал это не из злости — просто боялся, что мальчишка отбился от рук или пойдет по кривой дорожке.
Но А-Цин прекрасно понимал: на самом деле дяде-вождю было больнее всех.
В детстве А-Цин случайно подсмотрел, как вождь тайком целовал его учителя. Тогда наставник строго-настрого запретил ему рассказывать об этом кому бы то ни было. Ведь один из них был Жрецом, а второй — Вождем. Древние законы клана сурово запрещали им быть вместе.
В конце концов, какая разница — прилежный он ученик или ленивый оболтус? Главное — радовать дядю-вождя, ведь только так можно отблагодарить учителя и подарить его душе покой на небесах.
Маленький А-Цин мотнул головой, отгоняя грустные мысли.
«Подумаешь, тренировки! Вот вылечу этого большого дурака — и буду учиться сколько влезет!»
Из-за всех этих мыслей и воспоминаний А-Цин напрочь позабыл расспросить вождя о том, откуда вообще взялся этот загадочный белый дракон. Забыл спросить про странный зеленый шарик. И, что самое главное, он забыл задать дяде-вождю самый важный вопрос:
«Дядя... я тут случайно сожрал чужое сокровище. Что мне теперь делать?!»