Не трогай мои драконьи лапки!
Глава 4. Погладь меня по голове
— Тебя-то… кто так разукрасил? — Бай Инь удивленно округлил свои огромные драконьи глаза.
Маленький зеленый дракон, чья мордашка была сплошь покрыта синяками и ссадинами, притащил крошечную табуретку и уселся прямо перед раненым гигантом:
Импульсивность — это зло. Теперь он начинал немного раскаиваться. Стоит этому паршивцу вернуться домой и нажаловаться своему папаше-старейшине, как на дядю-вождя снова посыплются обвинения и упреки.
— Нет, погоди, с чего ты вообще полез в драку? — Бай Инь с тревогой разглядывал его побитую мордочку и то и дело шумно втягивал воздух сквозь зубы. Мало того, что его суженая ввязалась в потасовку, так с ее-то тоненькими лапками это был гарантированный путь стать боксерской грушей!
— У того дракона отец — старейшина, он из-за этого жутко наглый, проходу никому не дает и вечно издевается над Заикой. Я не то чтобы специально хотел его избить… просто он говорил очень гадкие вещи, — А-Цин поджал губы. Ему было и немного жаль, и в то же время он упрямо стоял на своем.
И вообще, зачем он оправдывается? С какой стати он отчитывается перед этим большим дуралеем?
Крутанувшись на пятках, зеленый дракончик спрыгнул с табуретки и пошел искать мази. Нужно было срочно загримировать себя под тяжелораненого.
Бай Инь все еще переваривал услышанное.
Лишь когда из угла донеслось тихое звяканье глиняных аптекарских баночек, до него наконец дошел весь смысл ситуации.
— Твою мать! Пользуется тем, что папаша старейшина, и смеет тебя обижать?! — Кто такой этот Заика, белый дракон понятия не имел, но обижать его хрупкую будущую женушку — это уже перебор, вам не кажется?
Кто это там у нас такой смелый? Совсем страх потерял, щегол чешуйчатый?
А-Цин обернулся и, увидев, как белый гигант едва не подпрыгивает на кровати от негодования, не выдержал и звонко рассмеялся:
— Ну и чего ты развоевался? Лежи смирно, раны еще не затянулись! — Он протянул лапку и пребольно шлепнул змея по массивному хвосту.
— Веди себя прилично! — грозно зыркнул на него А-Цин, хотя его глаза так и искрились смехом.
Бай Инь уныло распластался обратно на каменном ложе. Эх, сейчас он был всего лишь покалеченным инвалидом и не мог самолично пойти и начистить морду обидчикам своей пассии.
— Да меня никто и не обижал. Ты бы видел его — я его так отделал, что парня наизнанку вывернуло, — гордо добавил малыш. Он целился аккурат в область желудка, так что этот задира теперь дня три точно ничего съесть не сможет.
— И ты еще гордишься этим? На себя посмотри, у тебя вся морда уже фиолетовая! — Бай Инь был чертовски недоволен, но беспечный и даже слегка хвастливый вид А-Цина лишал его всяких аргументов.
В ответ зеленый дракончик лишь скорчил ему забавную рожицу.
— Ну так используй свою божественную силу целителя, чтобы убрать синяки! Какой толк от этих мазей!
А-Цин мотнул головой. Он аккуратно нанес на лицо зеленоватый травяной сок, а затем обмотал всю голову тонким слоем бинта, оставив лишь две прорези, из которых теперь удивленно похлопывали круглые угольно-черные глазки:
— Мне, наоборот, нужно выглядеть как можно хуже. Иначе они пойдут устраивать разборки с дядей-вождем.
Малыш уже все просчитал. Пусть он и поддался мимолетному порыву, но когда лез в драку, его ясный ум работал четко: в таких делах побеждает тот, кто выглядит несчастнее!
Бай Инь аж поперхнулся от такой житейской мудрости. Но вместе с тем его сердце болезненно сжалось.
В детстве у А-Цина в клане почти не было близких. Кажется, по-настоящему хорошо к нему относился только покойный старый Жрец, да еще вождь немного приглядывал. Малыш рос практически сиротой, всеми покинутым бедняжкой.
За его спиной наверняка шептались, что он никому не нужен, но А-Цин всегда лишь весело улыбался в ответ. Он был невероятно смышленым: даже подравшись, в первую очередь думал о том, как бы не подставить вождя.
От этих мыслей у Бай Иня защемило в груди.
Если бы о малыше с самого детства кто-то по-настоящему заботился, баловал его и оберегал, разве пришлось бы ему становиться таким не по годам умным и просчитывать каждый свой шаг?
Вон взять хотя бы его глупого ученика, Вэнь Жун Юя — тот рос как сыр в масле и понятия не имел о подобных трудностях.
— Маленький зеленый дракон, подойди-ка сюда.
А-Цин вздрогнул, обернулся и подозрительно прищурился:
Этот большой дуралей снова подзывает его к себе… В прошлый раз… в прошлый раз он бесстыдно потрогал его хвост! И если бы малышу было где укрыться, он бы ни за что не вернулся в эту каменную комнату!
Видя, что суженый выставил глухую оборону, Бай Инь едва не завыл от досады:
— Да чего ты меня дичишься-то?
— Ты в прошлый раз трогал мой хвост! Ты дракон-извращенец!
Бай Инь не удержался от смешка:
— У тебя что, хвост из чистого золота сделан?
Хотя, если честно, драконы действительно питали слабость ко всему золотому.
А-Цин гневно уставился на него:
— Ты уже такой огромный взрослый змей, неужели сам не знаешь, что значит «потрогать за хвост»?!
Бай Инь искренне покачал большой головой — нет, не знал. В свое время куча драконов мечтала, чтобы он прикоснулся к их хвостам, но он лишь брезгливо воротил нос. Единственный хвост, который он вообще когда-либо держал в лапах, принадлежал этому маленькому зеленому чуду.
И он искренне не понимал, что в этом такого криминального?
— Ты… — Мордашка А-Цина под бинтами вспыхнула густым румянцем. Теперь он был окончательно уверен: перед ним самый настоящий, неисправимый извращенец!
— Да ладно тебе, подойди, я просто посмотрю. Обещаю, твой хвост я не трону.
— Ну… ладно, что ты там задумал… — С этими словами А-Цин сделал один крошечный, несмелый шаг вперед. Он ведь все еще помнил, что тайно проглотил чужую зеленую бусину… и до сих пор в этом не признался.
Бай Инь ловко вытянул лапу и в один миг пересадил дракончика обратно на табуретку:
Крупный коготь, покрытый прочной белой чешуей, мягко коснулся лапки А-Цина. В ту же секунду по комнате побежали яркие белые вспышки, которые бурным потоком хлынули через лапку прямо в тело малыша.
Не прошло и пары минут, как А-Цин почувствовал, что все его боевые раны волшебным образом перестали болеть. Фиолетовые синяки на лице и теле мгновенно рассосались, возвращая чешуе прежний здоровый вид.
Бай Инь мягко опустил тяжелую лапу на его обмотанную бинтами голову и слегка потрепал:
— Погладим по голове — и вся боль улетит.
— Пфф! Что за глупости… — Малыш фыркнул. Он что, маленький? — Мне вообще-то уже четыреста лет, я давно не ребенок!
Бай Инь лишь ласково погладил его по макушке еще раз:
— Уже нет, — А-Цин пощупал свои лапки — кожа была гладкой, будто он сегодня и близко ни с кем не дрался.
— Ну и глупый же ты. Лезть в открытую драку — это удел дураков! В таких делах нужно действовать исподтишка, тайно! Подсыпь ему в еду морозную траву, пускай облысеет от поноса!
А-Цин ошарашенно захлопал глазами, глядя на него:
— Ну ты… ну ты и коварный змей… У тебя что, внутренности черного цвета?
От морозной травы драконы обычно страдали жутким расстройством желудка целый месяц без перерыва!
Бай Инь лишь высокомерно хмыкнул. Эх, если бы его величество сейчас мог двигаться, он бы лично стёр этого сопляка-обидчика в порошок за то, что тот посмел поднять руку на его женушку.
— Погоди-ка! — А-Цин внезапно пришел в себя. — Твоя сила… Ты что, тоже из рода Зеленых Драконов с чистой Небесной Кровью? — Он внимательно осмотрел его чешую. Нет, все верно, она была белоснежной.
— Нет, и не надейся, — Бай Инь шутливо щелкнул его по носу. — Я, как-никак, дракон из будущего, кое-какие козыри в рукаве у меня имеются.
— Тогда почему ты не можешь исцелить собственные раны? — А-Цин насупился. Он тратил свои крошечные, крупицы сил, чтобы изо дня в день лечить этого огромного змея, а тот, оказывается, сам обладает мощнейшей регенерацией!
— …Не могу. Так что завтра ты все равно обязан прийти.
Бай Инь мысленно усмехнулся: «Сам себя исцелю? Ну уж нет, дудки. Если я выздоровею, разве мой маленький зеленый дракон станет приходить ко мне каждый божий день?»
— А… ну ладно! — А-Цин расплылся в широкой, искренней улыбке. — Это даже к лучшему! Если бы ты выздоровел, дядя-вождь сразу бы заставил меня возвращаться к этим занудным тренировкам.
Бай Инь завороженно смотрел на него: «О боги, какая же у меня женушка милая, когда улыбается».
— Угу. Лечим раны, никаких тренировок, — большой белый дракон не выдержал и тоже расплылся в улыбке. Надо же быть таким ленивым дракончиком, чтобы так ненавидеть учебу!
«Ну и глупая у него улыбка. Настоящий влюбленный дуралей», — мысленно съязвил А-Цин.
— Ой, мамочки, подожди! Ты же полностью исцелил мои синяки! Теперь у дяди-вождя точно будут проблемы… — Малыш запаниковал. Если другие драконы увидят, что на нем нет ни царапины, а старейшина придет жаловаться, вождю снова несдобровать.
Едва договорив, А-Цин внезапно смутился. Большой дуралей ведь искренне хотел помочь ему и вылечил раны. Пусть это и вышло немного боком, но будучи воспитанным драконом, нельзя же винить его за доброту!
— Эм… в общем, спасибо тебе, — А-Цин густо покраснел. Ему было жутко непривычно: с самого детства никто не лечил его раны после драк, да еще и не ругал за самовправство.
А этот большой змей мало того, что не отчитал, так еще и посоветовал в следующий раз травить обидчиков морозной травой!
Внутри у малыша разлилось какое-то странное, доселе незнакомое тепло. Если подумать… если этот белый великан не будет распускать свои лапы и трогать его хвост, он вполне сойдет за очень даже хорошего дракона!
Бай Инь небрежно махнул лапой:
— Пустяки. Ты лучше подумай, как сделать свой вид еще более плачевным, — «А уж когда мои раны заживут, я лично устрою этим мелким гаденышам веселую жизнь», — мысленно добавил он.
Услышав это, А-Цин согласно закивал головой и резво поскакал обратно к шкафчикам. В каменной комнате стоял специальный маленький столик и комод, где хранились разнообразные медицинские припасы. Нужно было хорошенько изучить ассортимент и придумать, как загримировать себя подостовернее.
Бай Инь изо всех сил вытягивал шею, с нескрываемым удовольствием наблюдая за его суетой. На его губах играла мягкая улыбка.
В комнате воцарился абсолютный, умиротворяющий покой.
То, чего он был лишен в своей «прошлой» жизни, сейчас возвращалось к нему в этих простых, бесценных минутах.
— А? Меня? — Малыш обернулся, удивленно и непонимающе глядя на него. — Ой, точно, я же совсем забыл сказать! Меня зовут Цин. Заика и Жун Юй зовут меня А-Цин.
А-Цин был круглым сиротой, поэтому фамилии у него не было.
Мордашка зеленого дракончика тут же вспыхнула:
— «Малыш А-Цин» — это обращение для старших родственников! Так называют только очень близкие взрослые! — А-Цин поджал губы и сердито воззрился на него. — Ты что, в мои дядюшки напрашиваешься?
— …В какие еще к черту дядюшки.
А-Цин едва сдерживал смех. Надо же, этот огромный змей так отчаянно не хочет признавать свой преклонный возраст!
— Раз не хочешь быть дядюшкой, тогда не зови меня «малышом». Мне, между прочим, уже четыреста лет! — Ему было жутко неловко от такого ласкового прозвища.
— Четыреста лет? Да ты же сущий карапуз.
— Ну какой же ты зануда! Ну и что, что карапуз! Вот увидишь, через тысячу лет я вырасту куда больше тебя!
— И в каком же месте ты вырастешь? — Бай Инь прищурился, красноречивым взглядом окинув нижнюю часть живота А-Цина, где пряталось его крошечное драконье достоинство, и едва не прыснул со смеху. Там же еще и грамма мяса не наросло.
А-Цин со всей силы шлепнул хвостом по полу:
Извращенец несчастный! Бесстыдник!
Бай Инь больше не стал его дразнить. Раз уж помочь с гримом он все равно не мог, пускай малыш занимается своими делами. Белый дракон весело затянул незамысловатый мотивчик — эх, до чего же приятно продвигалось его выздоровление!
Однако, хорошенько поразмыслив, он пришел к выводу: то, что его женушка наотрез отказывается тренироваться — это очень плохо.
В эту эпоху на континенте Южный Чжу безраздельно властвовали культиваторы-праведники и заклинатели-демоны. Природные ресурсы были на исходе, и абсолютно каждый практик мечтал заполучить в свои руки тело священного дракона.
Насколько он помнил из истории, именно в это время культиваторы уже начали совершать набеги и поодиночке вылавливать молодых драконов.
Попасть к ним в плен означало не просто верную смерть — магистры орденов не оставляли от несчастных даже целого скелета, пуская чешую, жилы и кости на артефакты.
При этой мысли вся безмятежность и радость в душе Бай Иня мгновенно испарились, уступив место леденящей ярости.
Именно из-за этих алчных, ненасытных людских практиков в его прошлом случилось то, что…
Это было непростительно. Такое невозможно искупить.
В той, прошлой жизни, он узнал обо всем слишком поздно. Но на этот раз его величество лично посмотрит, кто посмеет тронуть хотя бы один волосок на голове его маленького зеленого дракона!
— Большой дура… то есть, дядюшка! Посмотри на меня, ну как? Похоже на правду? Получится обвести их вокруг пальца? — А-Цин едва не оговорился, чуть было не назвав его вслух «большим дуралеем».
Вся бушевавшая в груди Бай Иня злоба в одно мгновение рассеялась. Он повернул голову и… замер.
Лапки и голова А-Цина были сплошь замотаны какими-то нелепыми лохмотьями, он хромал на обе стороны сразу, а его походка выглядела настолько нелепо, неуклюже и прерывисто, что он напоминал дряхлого столетнего старика, который трясется при каждом шаге… Это было просто…
О боги, чудо ты мое под бинтами. Ну зачем же утрировать до такой степени!
Между тем А-Цин, войдя в роль, состроил самую обиженную и плаксивую гримасу на свете:
— Дядя-вождь! Сегодня… сегодня он избил меня до полусмерти, да еще и пошел жаловаться первым! Дядя-вождь, ты должен восстановить справедливость ради твоего несчастного А-Цина!
Бай Инь мысленно покатился со смеху: «Надо же, как вошел в образ, прирожденный актер».
— Моя бедная лапка… Кажется, это перелом! Как же я теперь вырасту в огромного, сильного и могучего дракона, о горе мне-е-е! — Малыш бережно прижал к груди свое «сломанное предплечье» и с глухим стуком драматично повалился прямо на маленькую табуретку.
— … — Бай Инь от души расхохотался. — Ты бы в любом случае не вырос в огромного и могучего дракона.
— Эй! Да я тебя сейчас покусаю! Какой же ты вредный, ну кто тебя просил это говорить!
Бай Инь мягко подтянул А-Цина поближе к себе:
— Да ладно тебе, не переживай. Они не посмеют ничего тебе сделать, — «Ишь чего удумали — обижать моего А-Цина только потому, что у него в клане нет опоры и защиты!»
Зеленый дракончик забавно высунул язык — ладно, он и сам понимал, что с актерским мастерством у него явный перебор.
— Если они вздумают поднять на тебя руку, я самолично тебя защищу, — Бай Инь ласково погладил его крошечную лапку, затем коснулся замотанной головы, скользнул по аккуратному хвостику и… не удержался, мягко приобняв его за пухленькие, мягкие ягодицы. Какое же у него суженое идеальное со всех сторон создание!
А-Цин от такой пламенной речи сперва обомлел, но не успел он растрогаться до глубины души, как внезапно осознал: этот наглец последовательно облапал его лапку, голову, хвост, а теперь его когтистая лапа покоится прямо на его попе!!!
— Ты… ты куда свои грабли уставил?! Не смей трогать мою лапу! И все остальное тоже!