Хочешь вознестись? Тогда влюбись!
Если в основе каждого задания лежало не стремление причинить Гу Цзяньшэню боль, а исправление прошлых ошибок и сожалений, то, рассуждая в таком ключе, несложно догадаться, к чему именно сведутся последующие испытания.
— Гу Цзяньшэню поневоле пришлось отвернуться от Небесного Пути, покинуть любимых и близких людей и уйти в Синьюй.
— Гу Цзяньшэнь взвалил на плечи слишком много вынужденных решений, столкнулся с бесчисленными пересудами и выслушал слишком много непонимания со стороны обывателей.
Помимо этого, существовало еще множество других вещей. Шэнь Цинсянь понимал: даже если он спросит об этом самого Гу Цзяньшэня, тот вряд ли сможет дать хоть какой-то осмысленный ответ. Но Шэнь Цинсянь не торопился — он знал, что Красный Нефритовый нефрит сам укажет ему путь.
Отогнав эти мысли, Шэнь Цинсянь чуть глубже зарылся в объятия Гу Цзяньшэня.
Как же все-таки удобно с парнем-роботом: стоило ему почувствовать малейшее движение, как встроенная система тут же скорректировала температуру тела под идеальные параметры.
Крепко обняв его в ответ, Шэнь Цинсянь пробормотал:
— Угм, — отозвался Гу Цзяньшэнь и... тут же сбросил собственную температуру еще на пару градусов.
С улыбкой на губах Шэнь Цинсянь прижался щекой к его груди:
Гу Цзяньшэнь снова ощутил тот самый странный внутренний импульс — невесть откуда зарождающийся ток, который в мгновение ока проносился по всему телу, даря непередаваемые, ни с чем не сравнимые ощущения.
Наверное, это и есть то самое счастье.
Крепко прижав его к себе, Гу Цзяньшэнь тихо ответил:
— Нэ, давай построим Ущелье Феникса? — неожиданно предложил Шэнь Цинсянь.
Вообще-то в реальности существовало немало тематических парков по мотивам «Долины Конца». Популярность игры была колоссальной, фандом — просто взрывным, и любой человек с малейшей коммерческой жилкой понимал, что упускать шанс построить реальный парк развлечений было бы глупо.
Пусть технологии полного погружения позволяли симулировать абсолютно всё, создавая фантастические «миры», превосходящие любые реальные аналоги...
Люди — на редкость странные создания: всё новое неизменно устаревает, а старое со временем возвращается в новом обличии.
Точно так же, как люди двадцать первого века сходили с ума по древним традициям, жители двадцать второго века испытывали ностальгию по ретро, мечтая прогуляться по настоящему, материальному парку развлечений, совсем как их предки сто лет назад.
Конечно, говоря сейчас о строительстве Ущелья Феникса, Шэнь Цинсянь вовсе не собирался открывать коммерческий аттракцион.
Гу Цзяньшэнь с легкостью прочитал его мысли и мягко произнес:
— Ущелье Феникса, созданное только для нас двоих?
— Хорошо, — поцеловав его в макушку, повторил Гу Цзяньшэнь: — Только для нас.
Три года спустя Ущелье Феникса было достроено.
Оно располагалось в глухом, уединенном месте, в самом сердце настоящего, дикого каньона.
Выбору подходящего участка Гу Цзяньшэнь и Шэнь Цинсянь посвятили немало времени. Окрыленный энтузиазмом Шэнь Цинсянь целыми днями исследовал окрестности, выискивая идеальное местечко.
Управление «Долиной Конца» вновь перешло к Гу Цзяньшэню, и с его вычислительными мощностями любые задачи решались в два счета.
Разумеется, Шэнь Цинсянь не стал распускать созданную им команду специалистов — он лишь передал бразды правления Гу Цзяньшэню, чтобы тот мог высвободить побольше времени.
Гу Цзяньшэнь возражать не стал, хотя, едва «заступив на пост», тут же выразил желание уволить беднягу Ду И.
Заступаться за парня Шэнь Цинсянь уже не рисковал, заранее решив: если Ду И всё-таки вышвырнут на улицу, он тайком устроит его на хорошее место.
В конце концов, Ду И был совершенно ни в чем не виноват, к тому же именно благодаря ему робот-ревнивец наконец «протрезвел».
Правда, в итоге Гу Цзяньшэнь его так и не уволил — по какой именно причине, Шэнь Цинсянь выяснять не стал.
Он твердо решил для себя одно: до конца жизни не произносить имя Ду И и больше никогда не пересекаться с этим парнем, иначе никакой нервной системы не хватит.
Стремительный захват власти в «Долине Конца» и столь же стремительный «уход в отставку» заставили внешэфирных наблюдателей изрядно поперхнуться от удивления.
Многочисленные «эксперты» наперебой давали интервью, строя сложнейшие аналитические прогнозы. Какой-то парень по кличке Некороткий Дракон даже завел авторскую колонку, где с невероятными подробностями и художественным вымыслом описывал эту короткую, но яркую эпоху «захвата трона». Его опусы собирали тысячи восторженных лайков и комментариев.
На досуге наткнувшись на этот бред, Шэнь Цинсянь ухохатывался до слез и от щедрот кинул автору целый юань чаевых.
Избавленный от рутины, Шэнь Цинсянь вместе с Гу Цзяньшэнем принялся колесить по миру, наслаждаясь жизнью и подыскивая виды для их собственного Ущелья Феникса.
И вот тут все плюсы наличия бойфренда-робота проявились во всей красе!
Устал карабкаться в гору? Возлюбленный подхватит на руки и поднимет наверх — и вниз спустит, причем сам не проронит ни единой капли пота.
Палит беспощадное солнце? Пожалуйста, встроенный мини-кондиционер с функцией охлаждения воздуха к вашим услугам!
Налетел ледяной ветер, от которого замерзает макушка? Обними живую печку и грейся, да так, что посреди снежной бури захочется съесть эскимо.
Кхм... не думайте о пошлости, речь шла о самом обычном мороженом, а вовсе не о тех «ледяных палочках», чью температуру можно регулировать силой желания!
Потратив два года, Шэнь Цинсянь наконец отыскал то самое идеальное ущелье, после чего началась активная фаза строительства.
Беспокоиться о технических деталях им не пришлось: пока у людей есть деньги, они способны на всё, и любая задача решалась по щелчку пальцев!
После переезда в Ущелье Феникса для Великого Повелителя началась самая безмятежная пора земной жизни — сплошное наслаждение.
Прекрасные пейзажи и прекрасный... кхм, прекрасное механическое творение рядом. Короче говоря, полная идилия, покой и нега.
Стоит отметить, что в последующие несколько десятилетий Шэнь Цинсянь поддерживал самую тесную связь с Юань Имином.
Кто такой Юань Имин? Да тот самый драгоценный пухлик Юань-Юань, который на заре земных приключений Великого Повелителя вручил ему красный конверт на тридцать тысяч юаней!
Юань Имин был поистине уникальным персонажем — ходячим генералом драма-квин.
По идее, между его взбалмошным характером и Шэнь Цинсянем пролегала пропасть шириной с океан, которую невозможно перешагнуть.
Но при всей своей привычке устраивать бурю в стакане воды везде и всюду, Юань Имин искренне обожал Шэнь Цинсяня, поскольку они «росли вместе». Он был с ним предельно, донельзя честен, вываливая тонны своих любовных драм без конца и края.
Сначала Шэнь Цинсянь даже пытался давать ему дельные советы — из уважения к тем самым тридцати тысячам юаней.
Но со временем он понял: жизнь этого парня представляла собой сплошной запутавшийся клубок шерсти, и распутать его было просто нереально, потому что сам порядок вещей в его голове исключал всякую логику!
Перестав ломать голову над чужими проблемами, Шэнь Цинсянь просто слушал его трепотню, как увлекательные мыльные оперы.
То, с какой чередой взлетов, падений, запутанных интриг и диких совпадений развивалась личная жизнь Юань Имина, не решился бы описать ни один автор любовных романов — засмеют же за откровенную бредовость!
Разумеется, Гу Цзяньшэнь никогда не лез в социальную жизнь Шэнь Цинсяня.
Однако в один прекрасный день, когда Шэнь Цинсянь пил чай с включенной громкой связью, из динамика разнесся истошный вопль Юань Имина:
— Я больше не люблю А! Моя истинная любовь — Б! Но стоило мне вернуться домой, как я застал А и Б за дикими страстями прямо в гостиной! Твою мать! Меня чуть не вырвало кровью! А вчера Б заявлял мне, что любит В! С которым я, между прочим, вчера же разругался вдрызг, потому что В умолял меня на коленях оставить его А в покое — да я вообще на чужое добро не претендовал! А что насчет Г?! Я просто напился и провел с ним одну ночь, а он теперь прилип ко мне банным листом! Самое паршивое, что он — бывший парень Б!
Товарищ Старый Гу, который без единой заминки управлял всей «Долиной Конца»: «???»
Шэнь Цинсянь невозмутимо отхлебнул чаю и даже умудрился вставить реплику:
— Погоди, а А любит Б или все-таки тебя?
Юань Имин взревел с новой силой:
— Да этот А — конченый ублюдок! Клянется мне в вечной любви, а сам, мать его, кувыркается со всеми подряд — и с Б, и с В!
Шэнь Цинсянь глубокомысленно протянул:
— По-моему, парень по имени Ж вполне ничего.
Гу Цзяньшэнь: «...» Там еще и Ж есть?!
Юань Имин продолжал заламывать руки:
— Ой, да я вообще подумываю сойтись с З.
Старый Гу судорожно втянул воздух: ...И даже З?!
— Ну, И тоже неплох. Я видел его пару раз — вполне адекватный парень.
— Да даже не заикайся мне про И! Он же родной брат З! Причем законченный братолюбец! Сдается мне, после всех фокусов этого З я не рискну связываться с его семейкой! А К? Я что, ослеп, раз считал его честным и надежным?..*
Прослушав этот «шпионский эфир» в течение десяти минут, Старый Гу почувствовал, как центральный процессор в его голове раскалился добела и грозил окончательно зависнуть!
Какого... черта?! Пусть он не вмешивался в личные контакты Шэнь Цинсяня, но неужели этот безумный Юань Имин не испортит его маленького Ляньхуа?!
Товарищ Старый Гу серьезно занервничал. Той же ночью ему приснился кошмар: целая армия алфавитных персонажей нагло преследовала Шэнь Цинсяня, причем стоило ему прикончить одного кандидата по букве «А», как из-за угла выбегали двое новых — «Б» и «В», а за ними еще четверо! Эта напасть казалась бесконечнее толпы зомби из «Долины Конца», от них было просто не избавиться!
Почувствовав легкое движение, Шэнь Цинсянь позвал:
Резко распахнув глаза и уставившись на мягкое, нежное лицо любимого в своих объятиях, Гу Цзяньшэнь с облегчением выдохнул:
Прищурившись, Шэнь Цинсянь подозрительно протянул:
Вспоминать этот безумный сон с латинским алфавитом Старый Гу не хотел категорически.
Но в глазах Шэнь Цинсяня читалось такое искреннее любопытство:
— Ну же, расскажи, что тебе приснилось? Я хочу услышать!
В конце концов, это же был первый сон Гу Цзяньшэня после возвращения в реальный мир.
Смелости рассказать про буквенную армию у него, конечно, не хватило. Молча перевернувшись и нависнув сверху, Гу Цзяньшэнь хрипло шепнул:
— Об этом словами не расскажешь. Лучше я покажу на деле.
Ощутив утыкающееся в бедро знакомое твердое уплотнение, Шэнь Цинсянь вытаращил глаза:
— Эй, погоди... неужели тебе приснилось... ммм...
Будучи по природе своей существом ненасытным, после обретения роботизированного тела этот товарищ, кажется, стал испытывать аппетиты в квадрате.
После бурной, жаркой ночи у Шэнь Цинсяня уже не оставалось сил на расспросы.
В последующие десятилетия само имя Юань Имина оставалось главной фобией бедного Старого Гу.
Стоило телефону зазвонить, как его мышцы мгновенно натягивались струной, спина выпрямлялась по стойке смирно, а в голове судорожно прокручивались мысли: не появился ли в списке очередной алфавитный персонаж, грозящий наградить его увесистыми рогами.
Впрочем, какими бы странными ни были метаморфозы Старого Гу, его суть оставалась неизменной.
Ревнивец до мозга костей, мастер выживания в экстремальных семейных условиях и обладатель панического иммунитета к измене.
Тем не менее, до конца своих дней он так и не позволил себе хоть словом воспрепятствовать общению Шэнь Цинсяня с Юань Имином.
Потому что он знал: этот ненормальный парень был «другом» Шэнь Цинсяня. И даже несмотря на всю его токсичность, Гу Цзяньшэнь не сказал бы про него ни единого дурного слова, раз уж этот человек был дорог его возлюбленному.
Он не хотел, чтобы на лице Шэнь Цинсяня хоть на секунду появилась тень грусти.
Шэнь Цинсянь прожил сто двадцать лет.
Продолжительность человеческой жизни неуклонно росла: если до девятнадцатого века средний возраст едва переваливал за сорок-пятьдесят лет, а в двадцать веке составлял уже семьдесят-восемьдесят... то по мере развития технологий этот показатель прибавлял по пять лет каждое десятилетие. К двадцать второму веку рубеж в сто двадцать лет уже никого не удивлял.
Шэнь Цинсянь мог бы прожить еще дольше, но его задание было давно выполнено, и тащить за собой дряхлеющее, уставшее тело не имело никакого смысла.
Гу Цзяньшэнь неотступно следовал за ним.
Он мог оставаться «вечно молодым», но предпочел разделить судьбу Шэнь Цинсяня, добровольно выбрав ограниченный срок человеческой жизни.
Пожалуй, в этом была своя невероятная, пронзительная романтика.
Влюбиться легко, а вот пронести любовь сквозь года — куда труднее.
Многие пары сгорают в пламени бурной страсти, но неизбежно разбиваются о безжалостные рифы времени.
Однако Шэнь Цинсянь и Гу Цзяньшэнь дорожили каждой секундой.
Несколько десятилетий пролетели как одно мгновение ока — даже для того, чтобы насладиться ими сполна, этого срока казалось преступно мало.
Когда Шэнь Цинсянь закрыл глаза, Гу Цзяньшэнь тут же отключил собственные системы.
— Он родился ради него и ушел вместе с ним — идеальный финал.
Оказавшись вновь на пике Ваньс, Шэнь Цинсянь лишь спустя пару мгновений полностью пришел в себя.
Сидевший рядом мужчина тоже открыл глаза.
Легонько ткнув его пальцем в бок, Шэнь Цинсянь приподнял бровь.
Перехватив его руку, Гу Цзяньшэнь вздохнул:
— Что, всё еще хочешь «жесткую» версию?
Шэнь Цинсянь выразительно посмотрел на него.
— Я-то думал, раз уж у нас было стареющее тело, то... — с легким сожалением начал Гу Цзяньшэнь.
Шэнь Цинсянь мгновенно всё понял:
— А как же условие «ограничиться только двумя условиями»?
Очистив горло, Гу Цзяньшэнь попытался оправдаться:
— Мне просто тоже захотелось попробовать в преклонном возрасте...
Не успел он договорить, как небо над ними озарила ослепительная вспышка, и землю сотряс мощнейший подземный толчок!