Юрий Крылов
Имя и фамилия: Юрий Крылов
Возраст: 17 лет
Класс: 11
Сторона горизонта: СЕВЕР
Внешность:
Гордость человека унижает его, а смиренный духом приобретает честь. (Притчи, 29:23).
Порой смотришь на человека и видишь в нём кого-то другого. Те образы, что знакомы боле, чем случайный имярек…
А иной раз кажется, будто и вовсе неоднократно лицо чужое видывал.
Юрьевское вот, например, будто с икон сошло.
У того всё под иконописные каноны эти подходит — ну, скажем, лик его вытянут и худ. Нос длинен да тонок. Губы толщиною в несколько соломинок изогнуты в смиренной улыбке. Острый подбородок и высокий лоб — тот обрамляют кудрявые рыжеватые волосы. Глаза его с грузными веками, часто прикрытые, немного прищуренные — а из-под ресниц, таких же светлых, как и волосы, бьёт тяжелый взгляд серых глаз. Медные брови-нитки сведены к переносице, но вовсе не в хмуром выражении.
С абсолютным и благодарным принятием смотрит он на мир.
На всякого, кто пред ним встанет, так посмотрит.
На прелести природы — тоже.
Хотя, на деле, тяжёл этот взор. Много кому даже мрачен.
На Юрия поглядеть — бросается во внимание тут же, что весь болезненный да изломанный. Так оно и есть, чего греха таить.
Тело его худое и угловатое.
Правда, нескладное — не так уж высок Крылов, однако конечности, всё же, кажутся длинноватыми для туловища.
Кожа растянута меж костей, тонка, алебастрова. Весь написан белилами, но сквозь мертвецкую живая часть бьётся — просвечивают упрямо зеленоватые сплетения вен. Паутина эта видна на шее, на грудине ребристой, на пояснице да на руках его тонких. Исколоты они от капельниц постоянных — первые недели таскали по палатам больниц, пытаясь наверстать упущенные годы лечения; синяки чернушные сойти не успели ещё со сгибов острых локтей.
Держится Крылов особо.
Суетливость ему не присуща вовсе. Движения отработаны — плавные, размеренные, резкости в нём будто бы отродясь не бывало.
Спина его, кажется, вовсе никогда кривой не становилась. Однако плечи хилые норовят поддаться вперёд, сутулости тому придавая. Руки же по обычаю уводит за спину, сцепившись пальцами в замок и тем самым горестно-комично напоминая старца.
Есть в нём отличительная манерность, придающая любому движению некоторую неестественность. Оторванность от мира сего, отстранённость — влияет и мимика, конечно.
Лицо Юрьевское парафиновой маской застыло в самом привычном выражении, которое некоторые люди справедливо прозвали «улыбкою Христа».
А всё потому, что губы постоянную полуулыбку и держат, однако ж не явную, не слишком радостную — вежливую, смиренную, учтивую ко всякому, кто обратится.
Впрочем, повода для выражения подобного ему не требуется — даже если не трогать вовсе, оставить в покое и наедине, вряд-ли оттает воск.
Одежда из общего образа не выбивается. Светлый верх, тёмный низ.
Длинные, безразмерные рубахи из льна да хлопка; качественные, но изрядно поношенные — серость, временем навеянная, заметна.
Изредка находятся футболки али кофты, но те не менее однотипны и редко когда бывают темны.
Шорт Крылов не носит вовсе, а штанины всегда до щиколоток всё закрывают. Правда, его даже ремни не сползают — еле-еле держатся порою вещи. То норовят скользнуть с плеча, то соскользнуть с тазовых костей.
Аксессуаров у Юрия нет — зато на шее, свой пост никогда не покидая, висит шнурок с оловянным православным крестом. Обычно он под рубахой покоится, но нередко и поверх выбивается.
Биография:
"И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям." (Евангелие от Луки, 2:10).
Горе от ума, безумие от духовной пропасти. Неверие приводит ко греху, грех — к великою беде, творящейся с рассудком.
Коли позволишь ереси войти в своё сердце, то пошатнёшь Святаго Духа в собственной душе.
Старый священник Георгий, конечно, знал об этом. Но чёрным полосам по жизни не было предела — собственных детей Бог не посылает с десяток лет, родные чахнут от болезней, иные же друзья предаются лжеучениям, одного его оставляя…
Собственный чин немалый, знакомства высокие, всё пылью кажется — считал тогда, что попросту укротилась гордыня.
Жаль, что с годами так уязвим стал Георгий. И когда родился сын его, Юрий, помешался.
Ведомый кривоверием; тщеславием; гордыней; грехами прочими да желанием наживиться, стал делать он из ребёнка "Ангела".
Разъезжал мальчик по старообрядческим деревням, недуги с болезнями исцеляя и боль на себя забирая; выслушивал посланник Божий судьбы чужие, грехи им отпуская; последние часы жизни с угасающими проводил, за руку держа; проводил панихиды, родственников благословляя; утешал безутешных; крестил безбожных; проповедовал…
Для таких дел, конечно, требовалась особая наука.
Ею же и занято было его воспитание: многие стихи Послания, Евангелия и Псалома назубок милый Ангел знает. Всегда найдёт, что ответит. Любую мерзость выслушает и не осудит. Каждого поймёт, простит и обнадёжит. Злобы не почувствует. Презрения не ощутит.
Цена юной бесстрастности высока.
Лишь полностью сломавшись возможно отказаться от мирского. Вышло ли? Почти. Поскольку цена зрелой, страшной лжи — того дороже.
Вечно продолжаться это не могло. Любому кошмару приходит конец. Имеет он разные формы, но коли говорить про упомянутое — люди в форме, наконец, прикрыли лавку.
А клетку Ангела, наконец, открыли.
Крылья от извечных постов проредили; истончились и без того полые кости после кнута; перестали держать даже ноги, будто навечно скованные цепью вериг.
Юрий не знает, что было дальше с Отцом. Не ведает о судьбе Матушки. Неведомо ему, что стало с церковью и прихожанами. И, признаться стыдно — не хочет вникать. Бывало, что пытался разузнать робко, пока отвечал на вопросы хмурых дознавателей да прочих следопытов; но, не получив ответа, не пытался копать дальше.
Его, конечно, поначалу забрали в больницу. Затем распределили в приют, откуда уже и направили в «Скверну».
Он не был особо проблемным ребёнком — нет, вовсе нет. Но выученная ведомость играла злую шутку: обезумевшие люди [то ли из адептов, то ли нанятые семьёй] не раз пытались вывести мальчика за пределы госпиталя. Это даже не было похоже на похищение: тот просто шёл, не выказывая сопротивления или страха.
По решению опеки Крылова направили в отдалённый интернат для безопасности и восстановления, разрешив тому лишь периодически выезжать за пределы. Например, когда наступает время какой-нибудь очередной медицинской процедуры или по срочному делу.
Характер:
"Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя." (Послание к Филиппийцам, 2:3.)
Во всём естестве его преобладает лишь одно — смирение.
Оно проявляется в том, как Юрий себя держит. В осанке, в степени сутулости плеча, в изломе рук, в ширине шага его.
Всё в нём говоряще, воистину так.
Оно ведь кроется и в одежде, скромной и совсем заношенной.
Оно выражается и в лице восковом — брови вечно сведены к переносице, но не в хмурости. Скорее, больше «домиком», хоть и не слишком жалостливо — в этом нет нужды. На губах, зато, всегда улыбка. Слабая, несильно выраженная, однако улыбка.
Будто сошла с иконы, с лица блаженного, принявшего всё бремя человека.
Человек, который никогда не был против своего креста.
Воля в нём есть, несомненно.
Крылов не тот, кто совсем уж плывёт по течению; напротив, понимает и свою свободу, и свою ответственность.
Юрий способен принимать решения, действовать, даже если окажется у кого-то в немилости; коли посчитает, конечно, что оно того стоит. Однако слаб пред старшими. Слаб пред теми, кто, на его взгляд, власти над ним имеет больше. Перечить едва ли посмеет.
Всё же, работать Ангелом непросто — а ноша, на плечи возложенная, оказалась слишком тяжела.
Как и последствия.
К примеру, изоляция от сверстников пустила злые корни. Телефоном-то Крылов начал пользоваться свободно совсем недавно, а соцсетей никогда вовсе не имел.
По крайней мере тех, какие бы вёл в действительности сам. Посему и понять многие шутки али самому что-то сказать бывает сложно — не понимают его люди; он их в ответ, хоть искренне пытается.
Своей неестественностью пугать может окружающих али смешить. В любом случае, издёвки принимает с привычною улыбкой. Иногда молчаливо, иногда кивая, в ином же случае с вежливо-нейтральными фразами.
Речь его тоже странна и непривычна уху. Обороты речи выбирает объёмные; слова вспоминает устаревшие; вечно по памяти Писания цитирует, да так, что нахождение стихов тех помнит… Манера же не менее причудлива: коли читает что, так кажется, что проповедь на службе. Особым образом ударения ставит; интонация будто только и заточена на церковный манер.
Доп.факты:
— Вероятно, имеет самую объёмную аптечку из всех воспитанников. Которая, к тому же, абсолютно легальна и предписана врачами…
Вдобавок, самый частый посетитель медпункта и имеет перманентное освобождение от физических нагрузок.
— Готов добровольно дежурить и выполнять какие-то обязанности, которые обычно дают провинившимся.
— Периодически ему могут доходить передачки от других родственников, которые достаточно его любят для подарков; но недостаточно для того, чтобы взять опеку и защитить от собственных родителей.
— В личных вещах есть иконы, другая религиозная атрибутика. Не выставляет её напоказ и очень бережно относится.
— Довольно любознателен, поскольку из-за своего образа жизни не имел доступа к постоянному образованию. На бумагах до этого учился в частном православном лицее, где ему оформили «домашнее обучение». На деле же многое из школьной программы пришло мимо Крылова.
— Хорошо поёт и имеет неплохой слух. Правда, ему пока не доводилось слышать большую часть современной музыки…