Василила Астафьева

Имя и фамилия: Василила Астафьева

Возраст: 15 лет

Класс: 9

Сторона горизонта: ЮГ

Внешность:

Василиса выглядит очень нежно и немного необычно. У нее светлая кожа, большие зеленоватые глаза и мягкие черты лица. Взгляд обычно спокойный, немного задумчивый или рассеянный, особенно когда она о чем-то думает.

Волосы у нее длинные, прямые, сейчас окрашенные в пастельно-розовый цвет. Оттенок не слишком яркий – скорее нежный розовый, немного припыленный и почти воздушный. Волосы мягко обрамляют лицо и обычно лежат довольно свободно, хотя иногда Вася собирает их в две косички или закалывает отдельные пряди, обязательно украшая заколками.

Из косметики она чаще всего использует легкие розовые или сиреневые тени, немного сияния и блеск для губ. Иногда любит добавлять маленькие звездочки возле глаз или рассыпчатые блестки. В особо важные для нее дни она словно «умывается» глитером.
Ее внешность в целом очень хорошо соответствует тому, что ей нравится: пастельные оттенки, сиреневый, розовый, серебристый, молочный, голубой, блеск и маленькие декоративные детали.

В одежде Василиса предпочитает милые принты, мягкие свитера и кардиганы, небольшие футболки, юбки, лонгсливы с кружевом и кеды, у которых вместо шнурков – ленты. Любит тонкие кольца, браслеты, часы, маленькие сумки. Ее любимый аксессуар – браслет nomination, украшенный ее собственными фотографиями. В ее вещах почти всегда находится какая-нибудь звездочка – на чехле телефона, сумке, блокноте или украшении.

У Васи есть небольшой старый цифровой фотоаппарат, который она очень любит. Ей нравится фотографировать людей со вспышкой, ночные улицы, окна автобусов, небо, случайные предметы и любые красивые мелочи. Большинство фотографий получаются немного пересвеченными, зернистыми или случайно смазанными, но именно это ей и нравится. Для нее эти фотографии выглядят как настоящие воспоминания, а не как идеальные картинки.

Внешне Василиса может показаться очень хрупкой и даже немного сказочной, но в обычной жизни она ведет себя совершенно естественно. Она может смеяться над глупыми шутками, спорить с подругой из-за какой-нибудь ерунды, сидеть в столовой с растрепанными волосами или полчаса выбирать, какую фотографию поставить на аватарку. Никакой загадочности она в себе не видит, просто ей нравятся красивые вещи.

Биография:

Василиса Астафьева родилась и выросла в Екатеринбурге. Ее семья никогда ни в чем не нуждалась: отец занимал высокую должность в крупной компании, а мама занималась хозяйством. В доме всегда царили порядок, достаток и ощущение благополучия, которое родители бережно выстраивали годами. Василиса была единственным ребенком, и с самого детства вся жизнь семьи, по сути, крутилась вокруг нее и ее будущего.

Мама много занималась с ней: водила в лучшие секции, вместе с ней ходила по магазинам, выбирала для нее красивую одежду, смотрела с ней фильмы и брала на семейные праздники. У них было огромное количество фотографий – не просто семейных кадров, а профессиональных сессий и снимков из поездок. Отец тоже всегда присутствовал в ее жизни. Несмотря на плотный график, он нашел время, чтобы лично научить ее кататься на велосипеде, возить на тренировки и помогать с тяжелыми школьными проектами.

Вася росла с абсолютной уверенностью, что родители любят ее, гордятся ею и знают ее лучше всех на свете. Ей казалось, что их семья – это надежное укрытие, где любую проблему можно решить за спокойным разговором.

Когда Василисе исполнилось семь лет, родители записали ее в музыкальную школу по классу флейты. Для них это было частью «правильного воспитания» девочки из хорошей семьи. Первое время Вася занималась без всякого энтузиазма: гаммы казались нудными, преподавательница – строгой, а постоянные репетиции отнимали время от игр. Но постепенно что-то изменилось. Василиса начала чувствовать инструмент, его чистый, немного грустный тембр. Флейта стала для нее не обязанностью, а местом, где можно было спрятаться от чужих ожиданий. За несколько лет она научилась играть действительно отлично, хоть и сразу твердо решила: становиться профессиональным музыкантом она не хочет.

В школе Вася училась почти на отличницу. Без лишнего надрыва, просто потому, что ей легко давались предметы, а у родителей всегда были высокие планки. Она не прогуливала, не вступала в конфликты и не попадала в дурные компании.
Ее единственным действительно близким человеком стала Виолетта. Они дружили несколько лет, вместе ходили домой после занятий, часами слушали музыку и могли заново обсуждать одни и те же вещи, не уставая друг от друга.

Родители Василисы придерживались очень консервативных и традиционных взглядов. Для них статус, репутация семьи и «правильный» жизненный сценарий – муж, дети, достойная работа, уважение в обществе – были абсолютными ценностями. К однополым отношениям они относились категорически резко, считая их отклонением и результатом плохого воспитания. При этом они искренне не считали себя жестокими или черствыми людьми. Они были уверены, что желают дочери только добра.

Именно поэтому Василиса долгое время была уверена, что когда-нибудь сможет открыться им и они поймут. Первым звоночком, который напугал родителей, стала неожиданная для них деталь: за полгода до основных событий Василиса вместе с Виолеттой покрасила волосы в розовый цвет. Для Васи это был просто импульсивный, радостный шаг – попытка сделать свою жизнь немного ярче.

Реакция родителей оказалась несоизмеримо жесткой. Отец впервые за долгие годы повысил на нее голос, а мама расплакалась, повторяя, что «в приличных семьях девочки так себя не ведут» и что ей должно быть стыдно перед знакомыми. Они потребовали немедленно закрасить цвет, видя в этом не безобидный эксперимент, а бунт и влияние «неправильной компании». Василиса тогда впервые уступила под их давлением, вернуть прежний цвет пришлось уже через пару дней, но внутри нее остался глубокий, неприятный осадок.
Когда родители узнали о том, что между Василисой и Виолеттой не просто дружба, мир рухнул для всех. Для Васи это стало катастрофой. Она ждала тяжелого разговора, возможно, шока и разочарования, но не была готова к тому, насколько разрушительной станет реакция семьи.

Мама рыдала и обвиняла интернет, а отец говорил сухим, холодным тоном, от которого Василисе становилось по-настоящему страшно. Они твердили, что она еще слишком мала, чтобы разбираться в себе, что ее «совратили» и что Виолетта – плохой, опасный человек, разрушающий ее жизнь.

– Мы столько в тебя вложили, а ты ломаешь себе судьбу ради глупости! – повторял отец.

Василиса пыталась говорить спокойно. Она не кричала и не плакала, старалась объяснить, что никто ее не заставлял, что она сама понимает свои чувства и что это не временный каприз. Она просила их просто выслушать, дать ей шанс.
Но родители не хотели слушать. Для них это не было вопросом чувств или личности дочери. Это было катастрофой, синяком на репутации семьи и «грехом», который нужно исправить любой ценой.

Дома начался тотальный контроль. Статус и финансы позволяли родителям полностью окружить жизнь Василисы ограничениями. У нее забрали свободный доступ к телефону, регулярно проверяли переписки, запретили встречаться с друзьями и жестко контролировали каждый шаг после школы. Личные границы исчезли: мама могла без стука войти в комнату, забрать вещь или прямо спросить, о чем Вася думает.

Большой и красивый дом превратился в золотую клетку. Раньше мама была человеком, с которым Вася могла поделиться любой мелочью. Теперь между ними вырастала глухая стена. Вася могла написать сообщение, сжать телефон в руке, несколько минут смотреть на светящийся экран – и удалять текст, понимая, что прежней теплоты больше нет. На вопрос «Как дела?» она всегда отвечала одно короткое слово: «Нормально».

Вскорости родители нашли решение. Знакомые рассказали им об интернате в горах, который занимается коррекцией трудного поведения и возвращением к традиционным ценностям.

Им нравилась идея ограничения контактов с внешним миром.
Для родителей это не было наказанием или отказом от дочери. Напротив, они уверяли себя и Василису, что спасают ее.

– Мы делаем это только потому, что любим тебя, – говорила мама, проводя рукой по ее волосам. – Тебе нужно сменить обстановку, очистить голову от чужого влияния и понять, как жить дальше.

Василиса несколько раз пыталась их переубедить. Без слез, без скандалов и швыряния вещей – просто глядя им в глаза, она просила не ломать ей жизнь и не отсылать из дома. Но решение было принято окончательно и бесповоротно.

В день отъезда Василиса собирала вещи невероятно долго. Она медленно перекладывала свитера, скручивала провода, цепляясь за каждую минуту, лишь бы отсрочить неизбежное.

С собой она взяла немногое: телефон, фотоаппарат, старую маленькую фотографию с Виолеттой, сделанную еще до больших проблем, и свой чехол с флейтой. Инструмент был единственной вещью, которую родители позволили взять без вопросов – они надеялись, что музыка «отвлечет» дочь. Перед объездом Василиса вновь покрасила волосы.
Самое страшное и болезненное для нее заключалось в том, что она все ещё любила родителей. Она испытывала к ним обиду, жгучую злость, глубокое разочарование, но не могла просто взять и перечеркнуть всё то тепло, которое они давали ей годами. Она скучала по своей комнате, по семейным вечерам и по маминому смеху. Ей до боли хотелось подойти, обнять маму и сказать, как ей страшно. Но каждый раз, когда эта мысль приходила в голову, Вася вспоминала, куда и почему ее везут.
Перед самой посадкой в машину они поговорили. Без криков. Отец смотрел в сторону, пытался скрыть дрожащие руки, а мама тихо плакала, обнимая дочь на прощание. В этом объятии смешались любовь, слепая убежденность в собственной правоте и огромная, невидимая пропасть.
Они обещали постоянно звонить и уверяли, что это временная мера, после которой все станет как раньше. Василиса ничего не ответила. Она знала: так, как раньше, уже никогда не будет.

Характер:

Василиса – человек полутонов и мелодичных звуков. Она обладает интровертностью, которую часто путают со скромностью или робостью, хотя на самом деле это лишь способ экономить внутренний ресурс. Она не боится людей: Вася вполне способна первой подойти к незнакомцу, вежливо спросить дорогу или поддержать светскую беседу на одном из папиных рабочих банкетов. Но она никогда не борется за место в центре внимания. Ей гораздо комфортнее быть «наблюдателем у стены» – слушать, впитывать атмосферу и изредка вставлять короткие, но меткие комментарии.
После любого социального взаимодействия – будь то школьный день или семейный ужин – ей жизненно необходимо «перезагрузиться». Тишина, наушники, в которых играет меланхоличные песни, свет гирлянды над кроватью и общение в интернете – это ее безопасное пространство, где она собирает себя по кусочкам.
Те, кто знает Васю поверхностно, считают ее серьезной и немного отстраненной. Но с близкими она преображается. В ней просыпается удивительная живость: она может взахлеб пересказывать странный сон, скидывать десятки смешных фотографий и перескакивать с темы на тему с грацией солнечного зайчика. У Василисы специфическое, «сухое» чувство юмора. Она может с абсолютно непроницаемым лицом выдать абсурдную фразу или ироничное замечание, и только когда окружающие начинают смеяться, до нее доходит, насколько комично это прозвучало.

Вася обладает взглядом художника. Она замечает мелочи, которые другие игнорируют: как дрожит рука у учителя, когда он злится; как меняется освещение в комнате перед грозой; какую странную пуговицу пришил на пальто случайный прохожий. Она коллекционирует чужие привычки и фразы, бережно храня их в памяти, как сухие цветы в книге.

Эта же черта делает ее потрясающим слушателем. Вася не из тех, кто перебивает, чтобы дать «полезный совет» или перевести тему на себя. Она умеет просто присутствовать рядом. Ее молчание никогда не бывает пустым – оно наполнено сочувствием. Но эта же чувствительность делает ее уязвимой: любая грубая фраза, брошенная родителями, может неделями «фонить» у нее в голове, обрастая сотнями смыслов и самообвинений.

Василиса органически не выносит повышенных тонов. Крик для нее – это физическая боль. Когда отец начинал отчитывать ее за «неправильный образ мыслей», Вася не бросалась в бой. Она просто замолкала. Для родителей это выглядело как покорность или отсутствие аргументов, но на самом деле это был единственный доступный ей способ защиты. Она просто закрывала внутренние ставни, позволяя шторму бушевать снаружи, пока сама пряталась в самой глубокой комнате своего сознания.

Она не умеет и не хочет мстить. Если человек причиняет ей боль или становится неприятен, Василиса не устраивает сцен. Она просто начинает медленно, почти незаметно отдаляться.

Она «стирает» человека из своей жизни слой за слоем, пока между ними не остается холодная, вежливая дистанция.

Мир в голове Василисы гораздо ярче, чем реальный Екатеринбург или серые стены интерната. Она обожает эстетику «мягкого сияния»: звезды, глиттер на веках, прозрачные ткани, розовый неон и старые фотографии со вспышкой. Ей нравится, когда обыденность приправлена чем-то волшебным.

Ее воображение – это ее убежище. Глядя в окно автобуса или интерната, она придумывает биографии прохожим, представляет, о чем поют птицы или какие истории могли бы рассказать стены старых зданий. Она может часами слушать одну и ту же мелодию на флейте, подбирая к ней визуальные образы в своей голове.
Несмотря на свою любовь к блесткам, сиреневым цветам и воздушным платьям, Вася напрочь лишена самолюбования. Если кто-то называет ее «феей» или «неземной», она искренне смеется. Она считает себя абсолютно обычной девочкой, просто немного «задумчивой». В ней нет стремления быть загадочной. Эта загадочность получается сама собой из-за ее нежелания выставлять душу напоказ.

Самая большая трагедия Василисы в том, что ее мягкость была принята за слабость. Родители решили, что раз она не бунтует открыто, значит, ее можно «перелепить», «исправить». Они не поняли, что внутри этой хрупкой девочки, любящей розовый цвет и флейту, находится монолитная стена. Она может молчать, может подчиняться режиму интерната, может даже кивать в ответ на лекции психологов, но она никогда не отдаст им то, что находится у нее внутри.

Доп.факты:

— Василиса любит украшать блокноты, чехлы и различные коробочки наклейками, но потом ей бывает жалко пользоваться красивыми вещами.

— Вася обожает блестки и может совершенно искренне купить какую-нибудь бесполезную вещь только потому, что она красиво переливается.

— В телефоне у нее больше скриншотов, чем фотографий. Она сохраняет красивые картинки, смешные сообщения, фрагменты переписок, идеи для одежды и фотографии, которые хочет когда-нибудь повторить.