Запрет на выход

Заказ

Внешний Голографический купол над Челябинском отключился. Значит на часах двенадцать ночи. Хлестал дождь по крышам, превращая улицы в мутные потоки, уносящие в ливневку осколки битого флюоресцента и обрывки корпоративных листовок. Бар «Антистатик» втиснулся между ржавым корпусом старого цеха ТЭЦ-1 и облупившимся корпусом УралНефтеМаш. Его кривая вывеска — женщина с электро-двигателем вместо сердца — мигала неровно, будто аритмичный пульс умирающего. Алый свет гладил лужи, смешиваясь с масляными разводами, и весь этот пейзаж напоминал грязную рану на теле индустриального гиганта.
Илья вошел внутрь, сбрасывая с плеч тяжелый плащ, пропитанный дождем и запахом гари. В баре пахло табаком, дешевым синтетическим алкоголем и чем-то затхлым, что въелось в стены за десятилетия. Стены из гофрированного металла хранили вмятины от давних драк, а стойка бара, сделанная из списанного станка, была исцарапана до блеска в тех местах, где десятилетиями ставили стаканы. В углу дремал какой-то бродяга, обняв бутылку «Уральской слезы» — водки, которая оставляла во рту вкус ржавчины и тоски.
Он сразу заметил того, кто его ждал. Мужик сидел в дальнем углу, залитый мерцающим светом сломанного голографического проектора. Его лицо скрывала шрам-маска — грубая сетка проводов, вживленных прямо в кожу, будто кто-то пытался собрать разбитое лицо заново, но не хватило деталей и финансов. Пальцы в перчатках без пальцев нервно барабанили по столу, оставляя на липкой поверхности следы от статического электричества.
Илья подошел, волоча за собой запах улицы — мокрого асфальта и чего-то металлического. Он сел и уперся руками в стол, чувствуя, как дрожь от ломки собеседника начинает подкрадываться к нему. Судя по всему, «Нейроликвид» уже переставал действовать, и мир вокруг становился слишком резким, слишком реальным.
— Ну? — спросил Илья, и его голос прозвучал хриплее, чем он ожидал.
Мужик в маске не ответил сразу. Он достал из кармана потрепанный чип и бросил его на стол. Чип скользнул по липкой поверхности и остановился перед Ильей, мерцая тусклым синим светом.
— Девочка, — прошипел мужик, и его голос звучал так, будто проходил через десяток дешевых голосовых модуляторов. — Аутистка. Ее батя копался в старых схемах Кискина. Нашел чертежи нулевой фазы. Решил поэксперементировать и залил в нее все что накопал. Долбаеб...
Илья поднял чип, ощущая его шероховатую поверхность. Он вставил его в разъем на запястье, и перед глазами вспыхнула запись. На экране, проецируемом прямо на сетчатку, возникла девочка лет десяти. Она стояла перед бетонной стеной, и ее тонкие пальцы выводили на ней сложную схему — переплетение линий, цифр и символов, в центре которых красовалась пометка «44-Н». В углу мелькнула подпись, старая, выцветшая: «Кискин. 1984. Нулевая фаза — ошибка или дверь?»
— Ее мозг — живой ключ, — продолжил мужик, наклоняясь вперед. Провода на его лице напряглись, засветились тусклым желтым светом. — Корпорации уже выжгли пол-Челябы, ища эту хуйню. Они убьют ее, если найдут. Ты должен перенести ее в андроида, пока не поздно. Заказчик ожидает получить всю инфу из ее бошки. И... тело тоже.
— Чего? — переспросил Илья. К такому он не готовился. Это перебор.
Илья хотел что-то продолжить, но в этот момент стекло за его спиной разлетелось вдребезги. Пуля просвистела в сантиметре от его головы, вонзилась в стену, оставив после себя дымящееся отверстие. В баре поднялась паника. Бродяга в углу рухнул со стула, бутылка разбилась, расплескав светящуюся водку по полу.
— Бежим, кукольник! — проревел мужик в маске, исчезая в дыму, который внезапно повалил из-под стойки бара.
Илья вынул чип и бросил в стакан с водкой — верное решение избавиться, ведь она выедала любой чип наверняка. Сердце заколотилось в груди. Он рванул к выходу, сбивая по пути столы, чувствуя, как еще одна пуля пролетает мимо, вонзаясь в стену. Снаружи уже слышался гул дронов — тяжелых, корпоративных, с логотипами «Аракай» на боках. Но за их воем, где-то на грани слуха, проскальзывал другой звук — сухой шелест, будто песок сыплется сквозь пальцы. Песочники. Илья стиснул зубы. Эти твари никогда не шумят открыто, но их присутствие висело в воздухе — как пыль после взрыва, невидимая, но едкая.
Илья умел замечать их присутствие. Это какой-то лаг Гала-Ондо. Был ли такой у кого-то еще, неизвестно и он на всякий случай не стремился изучить этот вопрос. Он нырнул в узкий проулок между домами, где тени были гуще, а запах гнили и машинного масла — сильнее. Стены здесь были испещрены граффити: «Эфир для слабых, Старый мир!», «Каган — крыса», «Они смотрят». Илья прижался к холодному металлу, пытаясь заглушить дрожь в руках. Где-то сверху, с крыши, донесся скрежет — будто что-то тяжелое ползло по жести. Он не стал оборачиваться. Песочники не стреляли первыми — они ждали, пока жертва сама попадется в ловушку, как муха в паутину.
За спиной раздался взрыв. Бар вспыхнул, как спичка, и на мгновение алый свет залил улицу, осветив бегущую фигуру Ильи и десятки теней, которые уже начали преследовать его навдочника. Бедолага не доживет до утра. Но секреты они от него уже не получат. Скрипт он запустил заблаговременно еще при Илье. Стекло, металл, крики — всё смешалось в огненном вихре. Он бежал оттуда подальше, чувствуя, как воздух скрипит на зубах, хотя вокруг не было тумана.

Погружение

Фавеллы Ленинского района напоминали гигантский организм, разлагающийся под кожей города. Дома-коробки, слепленные из ржавых контейнеров и обломков бетона, кишели тенями — бродягами с окулярами вместо глаз, психами, шептавшимися с голограммами, и инфо-цыганами, торгующими украденными данными прямо из своих портативных нейротерминалов. Воздух был густ от запаха перегоревшего пластика и гниющей синтетики. Илья пробирался сквозь толпу, прижимая Алису к себе, будто девочка была чем-то хрупким, а не живым ключом к апокалипсису.
Его лаборатория пряталась в подвале полуразрушенной хрущевки, за дверью, обитой листами свинца. Внутри пахло озоном и старыми платами. Стены были увешаны экранами с мерцающими графиками, стойки с серверами гудели, как улья, а по полу вились провода, перехваченные изолентой. В углу валялся андроид-скелет — незаконченный проект, заброшенный после того, как Илья понял, что души в железо не вшить.
— Гена, подключайся к её интерфейсам, — бросил он, усаживая Алису на стул с кожаными ремнями. Девочка не сопротивлялась, её глаза следили за паутиной проводов на потолке. Илья пристегнул ее, ремни поскрипывали кожей.
— Сканирование начато. Обнаружены криптографические слои уровня «Барьер». Взлом может привести к повреждению носителя, — предупредил цифровой помощник.
— Лучше бы этого избежать. Заказчик просил тело вернуть...Стремная тема, конечно — Илья воткнул штекер в разъем на запястье Алисы. Экран перед ним взорвался шумом: калейдоскоп образов: бетонные стены, иероглифы, пылающие разными цветами, чьи-то руки, рисующие схемы в воздухе. Он увидел лицо мужчины в очках с треснутыми линзами — её отца? — и услышал голос: «Они в стенах, Алёнка. Они ждут...»
Внезапно изображение исказилось. Пиксели поползли, как черви, складываясь в надпись: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. НОЛЬ-ФАЗА АКТИВИРОВАНА». Илья выругался, выдернув кабель из запястья. Из разъема Алисы брызнула искра, но запаха горелой кожи не осталось. Он приблизился понюхать и понял. Они остались в эфире..
— Блядь! — он швырнул штекер в стену. — Гена, что за хуйня?
— Защита связана с биологическими ритмами. Она закрыла вас в целях безопасности. Взломать можно только на месте генерации сигнала. Это следует из части записей, который я успел отсмотреть пока ты подключился к ней. По сути вам нужно спуститься в некую пещеру, чтобы войти в...эм...тебе не понравится.
— Говори уже, Гена, не беси.
— Водоворот.
Илья прошелся по комнате и громко выругался. Он уже слышал это в омуте. Про водоворот были байки, которые давно потерли и никто про них не вспоминает. Что-то в этом было странное. И вот теперь ему нужно погрузиться в водоворот. Ничего веселого в Челябинске.
— И где теперь это место искать? — риторически спросил Илья куда-то в потолок. — Нельзя нам перенестись туда просто сразу? Мы же в эфире, ептвоюмать!
— Нельзя. Тогда вы сразу спалитесь. А ты вроде как скрываешься сейчас от песочников...
— Я могу показать. — Внезапно отозвалась Алиса, положив свою худенькую ручку на плечо Ильи.
За дверью послышался скрежет — от ветра носило всякий местный мусор.
— Тогда идем, — прошипел он, хватая Алису за руку, отвязывая от ремней. — Тут нас сожрут раньше, чем я расшифрую твой мозг.
Они выскользнули через черный ход, пролезая между грудой мусора и стеной. Улицы фавелл накрыло голо-куполом, и побежали десконечные рекламные доски.
На районе его лабы к нему начали домогаться залетные бродяги. Он их сразу вычисляет в этом районе. Своих он уже знает. Один из них, с лицом, изуродованным кибернетическими имплантами, шагнул вперед:
— Эй, кукольник, — он ухмыльнулся, обнажив железные зубы. — Девочку продашь? У неё же чистая кожа...
Илья выхватил нож, блеснув лезвием перед мордой цыгана:
— Свали по братски, клоун.
Толпа расступилась с ворчанием. Они шли через рынок, где торговали украденными воспоминаниями и пиратскими имплантами, мимо палаток с сушеными грибами-паразитами, растущими на чипах. Алиса вдруг остановилась у старой карты города, нарисованной прямо на стене.
— Здесь, — она ткнула пальцем в точку в районе ЧТЗ, заляпанную красной краской. — Бункер.
— Ты вообще откуда знаешь? — Илья схватил ее за плечо.
— Папа показывал, — ее голос звучал отрешенно. — Там дверь.
Сзади раздался вой — песочники, почуявшие добычу. Их тени скользили по крышам, неестественно длинные, с вывернутыми суставами. Нет, они небыли рядом. Илья чувствовал их довольно далеко.
— Бежим, пока не превратились в удобрение, — Илья рванул в сторону промзоны, волоча Алису за собой.
Бункер оказался люком в полу заброшенного цеха, заваленного ржавыми станками. Илья сдвинул плиту, скрипящую, как проклятие. Вниз вела лестница, покрытая плесенью и чем-то, что блестело, словно слизь.
— Ты уверена, что тут... — начал он, но девочка уже спускалась, не дотрагиваясь до перил.
Внизу их ждал лифт — артефакт советской эпохи с кнопками, стертыми до металла. На стене аэрозолью было написано: **«Дверь в никуда»**.
— Гена, сканируй, — приказал Илья, втаскивая Алису в кабину.
— Обнаружена резонансная частота 432 Гц. Совпадение со структурой Ноль-Фазы: 7%.
Лифт дернулся, начав скрипящий спуск. Илья прислонился к решетке, глядя, как девочка водит пальцами по стене, словно читая невидимый код.
— Что происходит в твоей голове? — пробормотал он.
— Дом, — ответила Алиса, и в её глазах отразились бронзовые колонны, которых Илья никогда не видел. — Его никогда не существовало, но мы там будем жить.
Лифт остановился. Дверь открылась, и их встретил тоннель 44-H — кишка ржавого робота, наполненная гулом частоты, режущей разум.
— Поехали, — Илья шагнул в темноту, чувствуя, как зубы заскрипели от нервов.

Вход в подземку

Бетонный пол издавал странные звуки, будто плита шатается на ржавых креплениях. Илья прислонился к решетчатой стене кабины, чувствуя, как холодный металл впивается в спину сквозь тонкую ткань плаща. Алиса стояла рядом, неподвижная, как статуя. Ее глаза, светящиеся тусклым голубым, были прикованы к стенам шахты, мелькавшим за решеткой. На стенах, покрытых слоем ржавой паутины, маячили граффити: «Нулевая фаза — реальна», «Алиса — уходи», «Они в проводах». Буквы были выжжены плазменным резаком, словно чьи-то пальцы горели, оставляя эти послания.
— Твой отец был здесь... — начал Илья, пытаясь разорвать тишину, которая давила сильнее, чем свинцовый воздух подземки.
— Он умер в тоннеле, — перебила девочка, не отводя взгляда от стен. — Его съели провода.
Он хотел спросить, что это значит, но в этот момент пол дернулся с таким скрежетом, будто что-то под ним взорвалось. Свет погас, оставив их в темноте, пронизанной только мерцанием нейроинтерфейса Ильи. Алиса протянула руку, и ее пальцы коснулись стен. Там, где кожа встречалась с бетоном, пробежали голубые искры — словно ток бежал по скрытым в стене проводникам.
— Температура растет, — голос Гены прозвучал прямо в мозгу, заставив Илью вздрогнуть. — 80% совпадений с Ноль-Фазой». Рекомендую съебаться домой.
Дверь в стене с скрипом открылась, будто ее десятилетиями не смазывали. Тоннель 44-H раскинулся перед ними — кишка нижнего уровня, разорванная временем. Своды поросли металлическими сталактитами, свисавшими, как клыки древнего зверя. Пол был усеян битыми чипами, осколками стекла и чем-то, что напоминало высохшую кровь. Воздух звенел, но не от радиации — от частоты, которая резала зубы, проникая в кости.
— Это их песня, — Алиса шагнула вперед, ее босые ноги не оставляли следов на пыли. — Они зовут.
Илья достал детектор — старую модель с треснутым экраном, которую он когда-то выменял у сборщика металлолома. Стрелка бешено дергалась. На дисплее всплыла цифра: 432 Гц.
— Бля, Гена, что за хуйня? — прошипел он, чувствуя, как вибрация частоты проникает под кожу, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться.
— Частота, на которой когда-то Кискин пытался расшифровать сигнал, — ответил ИИ. — Теоретически, это резонанс пространства между измерениями. Практически…
— Практически мы все сдохнем, если застрянем тут, — закончил за него Илья, пряча детектор в карман.
Они двинулись вперед. Тени на стенах шевелились, будто живые — длинные, угловатые, с неестественными пропорциями. Иногда казалось, что за спиной кто-то дышит, но когда Илья оборачивался, там была только пустота, густо замешанная на тишине. Алиса шла уверенно, будто читала невидимую карту, спрятанную в своем сознании.
— Ты знаешь, куда идем? — спросил Илья, переступая через труп крысы, раздувшийся до размеров кошки. Ее глаза светились тем же голубым, что и вены Алисы.
— Домой, — ответила девочка просто.
Гена внезапно замигал красным — сигнал тревоги.
— Сзади. Движение.
Илья обернулся. В конце тоннеля, там, где свет его фонаря растворялся в темноте, что-то шевельнулось. Не тень, не фигура — скорее, искажение воздуха, будто пространство само морщилось от отвращения. Он достал пистолет, ощущая холод рукояти.
— Песочники? — пробормотал он, целясь в пустоту.
— Неизвестно. Энергетическая сигнатура не совпадает с биологическими существами.
Выстрел грохнул, как взрыв, осветив тоннель на мгновение. Вспышка высветила фигуру — человекоподобную, но слишком расплывчатую. Пуля прошла навылет, не оставив дыры. Существо не остановилось.
— Бежим! — крикнул Илья, хватая Алису за руку.
Они рванули вглубь тоннеля, ноги вязли в слое пыли и металлической стружки. За спиной нарастал шелест — будто тысячи песчинок сыпались по металлу. Илья не оборачивался. Он знал: если это песочники, их нельзя убить, только переждать. Но здесь не было укрытий — только бесконечные стены, испещренные предупреждениями, которые теперь казались насмешкой.
Алиса внезапно остановилась перед развилкой. Два тоннеля — один завален обломками, второй отмечен стрелкой с выцветшей надписью: «44-H. Опасно. Прохода нет».
— Здесь, — она указала на завал.
— Там же нет прохода! — Илья попытался заглянуть за груду ржавых балок и проводов.
— Они сделали вид, что его нет, — девочка прикоснулась к металлу. Провода под ее пальцами затрепетали, как змеи, раздвигая завал с тихим скрежетом. За ним открылся проход — узкий, как щель, ведущий в полную темноту.
Шелест усилился. Илья почувствовал, как кто-то приближается. Уже даже кожей чувствует и боится.
— Давай лезь, — прошипел он, подталкивая Алису вперед.
Она протиснулась, словно тень. Илья последовал за ней, царапая плечи об острые края. Позади что-то ударило по завалу — с глухим стуком, будто кувалда бьет по гробу.
Тоннель сузился до трубы, по которой пришлось ползти. Воздух стал густым, как сироп, пропитанным запахом озона и чего-то гниющего. Внезапно Алиса замерла.
— Смотри, — прошептала она.
Впереди, в просвете, мерцал свет — не искусственный, а биолюминесцентный, сине-зеленый, как гниение. Илья выполз из трубы и застыл.
Перед ними раскинулся зал, которого не должно было существовать. Бронзовые колонны с выгравированными микросхемами уходили ввысь, теряясь в темноте. Между ними — паутина проводов, по которой ползали светящиеся слизни, оставляя за собой светящиеся следы. Воздух дрожал от частоты, которую уже не надо было измерять — она вибрировала в костях, в зубах, в каждом нейроне.
— Кискин называл это «Ноль-Фазой», — сказала Алиса, и в ее голосе впервые прозвучало что-то, похожее на волнение. — Здесь время течет иначе.
Илья шагнул вперед, и каменная крошка скрипнула у него под ботинком. Настоящий песок, золотистый, непохожий на уличную грязь Челябинска. Он поднял горсть — песчинки светились, как микроскопические звезды.
— Это же…
— Песочники, — закончила за него Алиса. — Они здесь. Но не те, что снаружи. Здесь споры дефрагментированы. Они не опасны.
Где-то в глубине пещеры что-то зашевелилось. Тени колонн изогнулись, приняв форму, которую невозможно описать. Илья почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
— Нам пора, — сказал он, но девочка уже шла к центру пространства, к большой черной сфере, которая упиралась в потолочные трубы, укрепляющие пещеру.
Она протянула руку к сфере, и в этот момент земля дрогнула.

Исход

Пещера осветилась заходила ходуном перед ними, словно челюсти древнего левиафана задергались, готового поглотить всё, что осмелится нарушить его вековой сон. Своды, уходящие в непроглядную темноту, были покрыты бронзовыми кривыми ампирными колоннами, испещренными микросхемами — узорами, напоминающими клинопись забытой цивилизации. Между колоннами тянулась паутина проводов, сплетенных так плотно, что они сливались в живое полотно, пульсирующее голубым светом. По ним ползали светящиеся слизни, оставляя за собой следы, которые сразу гасли. Илья чувствовал ультра-звук даже костями. Он резонировал в висках, будто чей-то голос пытался прорваться сквозь перепонки прямо внутрь тела.
Алиса шагнула вперед первой, её босые ноги не оставляли следов на кварцевом песке, искрящемся от статики. Она шла, словно знала каждый сантиметр этого места, её пальцы скользили по проводам, заставляя их извиваться, как змеи под рукой заклинателя.
— Здесь время не течет. Оно... пульсирует, — произнесла она, не оборачиваясь.
Илья сглотнул ком в горле. Его нейроинтерфейс гудел предупреждениями — уровень радиации зашкаливал, часы отключились, сигнал сбоил но детектор молчал. Не радиация. Что-то другое. Он наклонился, подняв горсть песка. Песчинки светились изнутри, как микроскопические звёзды, и на миг ему показалось, что в каждой из них — лицо. Лицо человека, которого он когда-то знал.
— Гена, сканируй песок, — приказал он, разжимая пальцы.
— Обнаружены частицы, совпадающие с чертежами Кискина. Вероятность: 98.7%. Рекомендую осторожность.
— Осторожность? — Илья фыркнул, доставая пистолет. — Мы уже в жопе мира, Гена.
Он двинулся за Алисой, стараясь не смотреть на стены. Тени колонн изгибались неестественно, будто пространство здесь подчинялось другим законам. Где-то вдалеке слышился шепот — обрывки фраз, смешанные с помехами: «не открывай... они в стенах...»
Алиса остановилась у черного шара, где рядом на столике в пластиковом пакете лежал журнал наблюдений. Листы пожелтели, края обуглились, но чернила сохранились — кроваво-красные, будто их вывели только вчера.
«12.08.1984. Частота 432 Гц вызывает галлюцинации. Команда жалуется на голоса в трубах. Инженер А. Петров написал кровью собственных пальцев: «ОНИ В СТЕНАХ». Проект «Ноль-Фаза» должен быть остановлен. Кискин отказывается. Говорит, мы близки к прорыву...»
— Прорыву? — Илья сжал журнал так, что пластик затрещал. — Он развязал чертову войну с тем, что нельзя понять!
— Он хотел спасти мир, — Алиса прикоснулась к стене, и провода под её пальцами затрепетали. — Но «ОНИ» не хотели уходить.
— От чего спасти то? Это был просто сигнал из космоса. – зашипел Илья.
— Не из космоса. Никто так и не обнаружил источник... — ответила Алиса
Земля опять дрогнула. Из тени между колонн вышла фигура в робе с шевроном «Петров». Лицо отсутствовало — только провода, растущие из глазниц, сплетенные в подобие маски. Руки, больше похожие на щупальца из кабелей, тянулись к Алисе.
— Пиздец... — Илья поднял пистолет, но палец не нажал на курок.
— Он стал частью системы, — голос Алисы звучал приглушенно, будто тоннель глушил звуки. — Его сознание... распалось. Он не существует. Ты видишь подобие голограммы...Если так можно сказать. Альберт?
Фигура замерла, услышав своё имя. Из-под маски донесся хрип, словно голос пробивался сквозь слои ржавчины и времени:
— Уходите... пока не...
— Папа не виноват, — вдруг сказала Алиса, подходя к существу. — Ты пытался закрыть «фазу», но она сильнее.
Провода на её руке ожили, сливаясь с теми, что росли из Петрова. Свет вспыхнул так ярко, что Илья зажмурился. Когда он открыл глаза, фигура исчезла. На полу осталась лишь роба и шеврон, покрытый плесенью и Алиса, замершая с проводами в руке.
— Что, блядь, только что было? — Илья схватил девочку за плечо.
— Он хотел предупредить нас, — её голос звучал отрешенно. — «ОНИ» рядом. В частоте. В воздухе. В нас.
Гена замигал аварийным красным:
— Сканирование выявило аномалию. Температура падает. 10°C... 5°C...
Илья почувствовал, как холод пробирается под кожу, хотя пот всё ещё струился по спине. Стены зала начали двигаться — не физически, а словно слой реальности отслаивался, обнажая то, что пряталось за ним. Голограммы погибших инженеров материализовались в воздухе: мужчина в противогазе кричал без звука, солдаты стреляли в пустоту, чёрные капли растекались по полу вокруг сферы, пожирая металл.
— Это эхо прошлого, — прошептала Алиса. — «ОНИ» показывают, что было.
— А что будет? — Илья отступил, наступив на череп в проржавевшем каске.
Девочка не ответила. Она смотрела вглубь пещеры, за сферу — чёрный водоворот с искрами статики — пульсировал, как сердце. Вокруг него валялись кости. Много костей.
— Дом, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучала тоска. — Он там.
— Гена, — он сглотнул. — Какой у нас шанс?
— Недостаточно данных. Рекомендую...
— Заткнись, — перебил Илья. — Пошли, Алиса.
Они шагнули к порталу, и провода на стенах зашевелились, провожая их. Где-то в темноте запела советская песня, искаженная помехами.
— Они идут, — Алиса сжала его руку. — Песочники.
Илья обернулся. Из тени выходили фигуры — не дроны, не люди. Существа из песка и статики, с лицами, которые менялись, как кадры старой пленки.
— Бежим! — он рванул вперед, но портал уже начал схлопываться.
Алиса коснулась водоворота. Металл ожил, обвивая её руку, и Илья почувствовал, как реальность рвется, как бумага.
— Держись! — крикнул он, но голос потерялся в гуле частоты.
Портал поглотил их, оставив только искры и шепот из радио-передатчика на столе:
«Ноль-Фаза найдена. Проект завершен.»
Но уже некому это было говорить. Место было мертвым давно что в эфире что в реальном мире.