До полуночи. Бонус I. Intrigue.
Он смотрит на людей, поднимающих бокалы в его честь, и стискивает пальцы на своем в попытке унять неуместное волнение.
Эндрю коротко выдыхает, прежде чем сделать крупный глоток джина. Под пристальным вниманием ему становится неуютно, но при нынешнем титуле он должен сохранять лицо, вежливо улыбаться и отвечать на поздравления своих гостей, собравшихся в Миньярд-Холле, хотя внутри все жжется от желания поправить удушливый ворот рубашки, а еще распахнуть пошире окна в гостиной, чтобы запустить в помещение прохладу. Кто бы мог подумать, что два года его службы смогут подарить ему билет в светское общество, учитывая, что в армию он попал буквально никем. Удивительный случай и крайне редкий.
Эта война не пошла ему на пользу, сделала его отстраненным, порой слишком нервным, оставила ворох воспоминаний, в которые погружаться слишком болезненно, и несколько шрамов, успевших затянуться за несколько месяцев, но, к счастью, смогла вернуть его домой живым и невредимым. Эндрю прибыл в Лондон героем, коим себя не считал, но новоиспеченного короля тронула его история настолько, что он наградил Эндрю титулом виконта, отдав во владение небольшой кусочек земли, прежде принадлежавший одному из промышленников.
Он не замечает, как ему тянут ладонь для рукопожатия.
— Высокопочтенный граф Морияма.
Эндрю медленно поднимает взгляд, натыкаясь на весьма самодовольное лицо. Человек перед ним тянет уголки губ в небрежной улыбке, рассматривает его своими темными раскосыми глазами и ждет, пока Эндрю уделит ему явно желаемое внимание. От него не пахнет джином, как уже от других гостей, только парфюмом и пудрой, но куда интереснее аура незнакомца, тяжелая и удушливая, от какой хочется извертеться подобно ужу под раскаленным солнцем. «Высокопочтенный граф», — Эндрю повторяет про себя, откладывая информацию в воображаемую папку. Еще никто не представлялся ему вот так помпезно.
— Чем могу быть полезен? — Эндрю крепко пожимает руку. Вероятно сейчас его спросят о бирже или о скачках, о неуместных слишком высоких налогах, или о чем там еще толкуют мужчины в высшем обществе? Эндрю не разбирается ни в одной из тем: деньги начали интересовать его только сейчас, да и то в контексте того, как не растратить состояние, лучше приумножить; в биржах и скачках он полный ноль, первое ломает его мозг статистикой и армадой цифр, второе же просто ужасно, ведь на лошадей куда приятнее смотреть, когда те скачут по диким полям, а не рвут жилы ради людских развлечений и туго набитых кошельков от ставок.
— Возможно однажды, — граф издает лающий смешок, от которого у Эндрю начинает дергаться глаз. — Но сейчас я бы просто хотел Вас поздравить.
— Благодарю, граф Морияма, — он учтиво отвечает.
— Правильно лорд Морияма, — шепчет ему камердинер графа, сводя брови на переносице, и Эндрю кажется, что первый экзамен на титул виконта он с треском проваливает в разделе этикет.
Эндрю размыкает губы, намереваясь исправиться, и мысленно обращается к богу, чтобы его лицо оставалось хладнокровным. Неуверенность в обществе жестоко наказывается насмешками. Граф прерывает его небрежным жестом руки.
— Ну что ты, Жан, для моего друга я просто Морияма.
Эндрю склоняет голову вбок. Каким таким чудом он стал для него «другом»? Эндрю ощущает себя так, словно обернулся подростком и попал в школу для мальчиков, где в первый же день он должен выбрать — жать руку щеголю, наверняка избалованному титулами родителей и вседозволенностью от учителей, получающих крупные суммы за то, что закрывают глаза на дела их чада, или же навсегда остаться аутсайдером.
Только попав под яркие лучи общества, Эндрю опасается того, что может скоро под ними сгореть.
— Лорд Морияма, — он цедит, выдерживая зрительный контакт. — Вы весьма щедры.
— Бросьте это, мой друг, — Рико касается его локтя, направляя в двери, ведущей в сад, бестактно и весьма грубо, отчего под веками Эндрю пляшут мушки, тело в момент напрягается, сопротивляется вторжению в его личную территорию, но остатки выдержки удерживают его от того, чтобы дернуться в сторону от прикосновения. — Настоящую щедрость Вы сможете увидеть сегодня, если примете мое предложение.
Эндрю следует за Рико в небольшой сад, разбитый у его дома. Его собственный сад, собственный дом… от понимания начинает кружиться голова, Эндрю все еще не верит в то, что каждый кирпичик, каждая деталь его жилища принадлежит только ему, рассматривает цветы, высаженные в ряд заботливой рукой прислуги. И молчит, зная, что Рико только и ждет, чтобы его спросили о предложении. За спинами нарастает гул, приглашенные на праздник гости вже опустошили скудный запас игристого и все больше прикладываются к бокалам с напитками покрепче, а также стопроцентно перетирают косточки только что удалившемуся виконту. Гадают, как же он впишется в общество, сможет ли удержать в руках все, что ему миловали королем, но еще знают, что руки у Эндрю крепкие, не дрогнули на войне, не задрожат и сейчас.
— Вы наверняка слышали, что я владею мужским клубом на Сент-Джеймс, — Рико пытливо смотрит на Эндрю, ожидая реакции, то ли восторженной, то ли еще какой, но на его лице только вымученная учтивость. Легкий кивок головы Рико, кажется, не удовлетворяет, уголки губ опускаются, и в воздухе на несколько секунд зависает неловкая тишина. После чего граф продолжает, как ни в чем не бывало: — Приходите вечером, я покажу Вам место, в какое нет доступа даже у некоторых высших титулов.
Эндрю останавливается возле клумбы с пышными пионами, вдыхая сладкий запах. Это выглядит подозрительно, ведь он еще никак не успел зарекомендовать себя в обществе, а уже получает столь лестное внимание и приглашение в элитарный мужской клуб от графа, но Эндрю молчит, рассматривая крупные бутоны цветов, собравшие капли недавно прошедшего дождя. Может Рико хочет развеять свою скуку, испытав молодого виконта, посмотреть, на что тот способен? Но, с другой стороны, разве есть у Эндрю весомые причины отказаться? Возможно для него это хороший шанс обзавестись связями, разобраться в том, как все работает в обществе. Тонкая рябь улыбки проходит по его лицу.
— Обязательно обдумаю Ваше предложение, когда выпровожу гостей из своего дома.
— Замечательно, — Рико выглядит довольным. — Только не думайте слишком долго, у каждого приглашения есть свой срок.
Место, куда приводит его граф, оказывается бойцовским клубом, расположенным в подвалах заведения тесным и темным, со стойким запахом крепкой выпивки и пота. Официанты снуют меж тесно расположенных столиков, подливают спиртное в бокалы, пока посетители — лица некоторых Эндрю уже может безошибочно узнать — гудят, растворяясь в жарких спорах. В центре небольшой ринг, покрытый засохшими каплями крови. Эндрю сглатывает скопившуюся слюну и мотает головой, отгоняя воспоминания, успокаивает себя мыслями о том, что все осталось позади, а перед ним лишь очередное развлечение богатых людей.
— Пожалуйста, Миньярд, присаживайся вот здесь! — Рико любезно отодвигает один из стульев у столика, расположенного прямо у ринга. — Как тебе мой клуб?
— Неплохо, — Эндрю сухо отвечает, бои на кулаках — занятное зрелище, главное, чтобы было добровольным. — Кто же бьется здесь и за что?
— За развлечение, конечно, и деньги, кому они будут лишними, — Рико громко смеется, и парочка друзей графа подхватывает его грубый смех. — Выходят все, кто захочет, здесь ни титулы ни богатство не имеют значения, только ринг и твой соперник.
— Вы тоже бьетесь? — любопытствует Эндрю. Ему трудно представить утонченного Рико там, где кулаки решают, побеждать или проигрывать, где на коже расцветают синяки и ссадины от боя.
— Разумеется, но только в том случае, если вижу кого-то достойного.
Эндрю ловит его взгляд, полный азарта, граничащего с безумием, и понимает — Рико хочет бросить ему вызов.
— Это законно? — он спрашивает, принимая из рук официанта выпивку.
— А, понимаю, молодой виконт боится за репутацию. Что ж, не совсем, общество однозначно осудит, если молва разнесется, у меня первого возникнут проблемы, но ведь людям и не запрещено развлекаться вот так по своему желанию. Собравшиеся здесь умеют держать языки за зубами, Миньярд, тебе не стоит беспокоиться о таких пустяках.
Эндрю прячет глаза в стакане с джином, рассматривая тающие кубики льда, уже покрывшиеся трещинами.
— О, сэр Гордон решил побороться первым, — замечает Рико, и глаза Эндрю устремляются к рингу.
— Сэр? Вы ведь говорили, что даже не всякий лорд сможет попасть в это место, — говорит Эндрю, рассматривая высокого мужчину, стягивающего рубашку через голову. Кое-какую информацию он уже успел изучить после того, как Рико представился ему на его же празднике, пробежался по фамилиям, титулам, принадлежащим территориям, способам заработка. Тогда же и узнал, что семья Морияма в Лондоне — одна из самых крупных и важных для короны, владеет недвижимостью за чертой города, включая невероятной красоты замок Лидс, парой домов на главных улицах, тремя заводами и заправляет одной судоходной линией. Эндрю бы сбился со счету, пытаясь вывести на бумаге их предположительный доход. Куда интереснее, что, когда отец Рико скончался год назад, титул маркиза перешел старшему сыну Ичиро, и по всем традициям самому Рико должен был достаться титул учтивости, но корона даровала ему графство и прекрасный Лидс. Эндрю полагает, что в тот момент семья Морияма разделилась на две ветви.
— Верно, но ты понимаешь все слишком прямо, дорогой друг. Я ведь уже говорил, здесь титулы не имеют значения, только то, каким является человек.
— Каким? — Эндрю спрашивает, сдерживая тяжелый вздох. Игра в витиеватые фразы, полные скрытых смыслов, — не его конек. Морияма прав, он воспринимает все прямо, также прямо и изъясняется, не видя смысла в том, чтобы сплетать слова в кружево, в котором люди могут разглядеть узоры по-своему.
— В первую очередь, интересным, а во-вторую, — Рико поднимает бокал. — Надежным. Вы, к примеру, создаете впечатление и того, и другого человека.
Эндрю скупо благодарит, чувствуя смущение, и, чокнувшись бокалом с Рико, вновь обращает свое внимание на ринг. Против Гордона выходит крупный мужчина, по внешности старше Эндрю лет так на пять, но тому может быть причиной аккуратная и густая борода. Бойцы принимают стойку, и Гордон наклоняется ближе, что-то шепча своему сопернику, а когда тот замирает, то бьет со всей силы в корпус.
— Старый добрый Гордон, — отмахивается Рико. — Сперва разозлит до чертиков, потом нахватает синяков. Одно радует меня в этом парнишке, сколько бы его здесь на ринге не отделывали, он никогда не признается своей матери в том, что спускается сюда. А она сущая мегера, слишком переживает за свою репутацию, будто семья военных кого-то волнует.
— Сет был на войне? — Эндрю интересуется, наскоро вспоминая все, что читал о нынешней знати в Лондоне, и забывая о том, что на ринге уже вовсю колошматят объект их разговора. Такую информацию он не видел, о низших титулованных вообще мало что написано, но фамилия Гордон звучит для него крайне знакомо.
— Нет, конечно нет, воевал его отец, он погиб в Испании, теперь Сет носит его титул. Весьма любопытная история, потому как у Сета есть старшие братья, трое. Все они ушли вслед за отцом, двое дезертировали, а третий пропал без вести. Поговаривают, что наш Гордон трясется от мысли, что старший брат найдется и вернется в Лондон, тогда титул и поместье перейдут к нему.
Эндрю молчит, впитывая информацию, о которой он не просил, молчат и его дружки, очарованные тем, как граф переходит практически на шепот, словно рассказывает сказку любопытным детям, не желающим наконец засыпать.
— Здесь он пытается обзавестись связями.
— И в чем же Ваш интерес? — Эндрю перебивает увлекательный рассказ, прокручивая в голове прежние слова Рико, складывает свое первое впечатление со вторым и убеждается: для него люди — всего лишь средство от скуки.
— Мне нравится твоя прямота, Миньярд! Гордон положил глаз на леди Рейнольдс, но ему придется постараться, ведь она уже помолвлена с моим старшим братом Ичиро.
Эндрю впервые пропускает эмоцию, крохотная искра удивления вспыхивает на его лице, и глаза чуть расширяются, отчего Рико расплывается в удовлетворенной улыбке.
— Не переживайте за мальца, я всем сердцем болею за него. Битвы любовные выигрываются не меньшим упорством, чем любые другие. Гордон справится, а я ему в этом с радостью помогу.
О, Эндрю точно не хочет углубляться в семейные склоки, поэтому отпивает глоток джина и спешит перевести тему.
— Вы ведь никогда не воевали, лорд Рико?
— Не довелось. Но мои заслуги перед родиной не менее скудные, чем у отважных героев, проливавших кровь на фронте.
— Милорд владеет заводом по производству оружия, — подсказывает один из дружков Рико, пока Эндрю раздумывает, чем же так героически отличился граф, руководя заводом, который и так по всем законам должен поставлять оружие на фронт.
В это время на ринг выходит новая пара бойцов, и тогда взгляд Эндрю замирает, выхватывая одного из них. Лицо, слишком спокойное и сосредоточенное, до одури красивое, не выражает иных эмоций, и только в голубых глазах, в полутьме подвала кажущихся темными, напоминающими летнее небо в сумерках, плещется ярость. Рико замечает, куда бесстыдно пялится Эндрю.
— А, это Нил Хэтфорд, — скупо произносит он и умолкает.
— Он не снимает рубашку, — Эндрю произносит против своей воли, прежде чем прикусывает язык. Это надо же сболтнуть настолько лишнего.
— Никогда, — отвечает за Рико один из его друзей. — Мы все гадаем, что там такого быть, может женская грудь?
За их столиком гремит смех, но Эндрю почему-то не чувствует того веселья. Он ловит взгляд Нила, устремленный к ним, и, испытывая желание увести глаза, делает ровно наоборот, смотрит в упор, пока громогласный судья не отвлекает Нила, чтобы тот приготовился к бою.
— Что за интерес у Вас к этому Хэтфорду?
— Нет настроения рассказывать, — Рико отворачивается и жестом подзывает к себе официанта.
Да чтоб его волки в лесу подрали. Как разглагольствовать про Гордона, так он не унимался, но, когда Эндрю стало действительно любопытно, Рико тут же замолчал в тряпочку.
— О нем много слухов ходило, — говорит гость графа, захмелевший от нескончаемого потока выпивки, и кладет монету букмекеру в ящик, где красуется имя Нила.
— Спросите его сами, — отвечает уже Рико и изгибает губы в презрительной усмешке. — С удовольствием послушаю, какие слова Хэтфорд подберет на этот раз.
Бой они смотрят в тишине, пока Эндрю суммирует полученную информацию. Нил юркий, уворачивается от ударов, просчитывает ходы наперед, бьет точно в цель, широко и сильно, пока соперник наконец не сдается. Эндрю весьма впечатлен.
— Не желаете поучаствовать? — Рико уже видимо вновь в настроении для разговора. — Конечно это не по правилам, записываться на бой нужно заранее, но для моего нового дражайшего друга я готов сделать небольшое исключение, так сказать, приветственный бонус.
А Эндрю все гадал, в какой же граф предложит выйти ему на ринг.
— С кем же Вы предлагаете мне драться?
— Со мной, конечно же! Ну давайте, покажите мне, чего стоит капитан британской армии.
Эндрю сомневается, что из этого выльется что-то путное, ему приходилось драться на кулаках прежде, но не на ринге, а с врагом, и тогда тело теряло любой контроль, подчиняясь лишь одной цели — выжить. Он долго смотрит на Рико в упор, полагая, что весь тот фарс, развернувшийся в его доме и продолжавшийся здесь, был только ради того, чтобы вызвать Эндрю и что… самоутвердиться? Потешить свое эго? Что-то щелкает внутри, пускает по телу легкий импульс: азарт, желание оскалить зубы и защитить себя от любых возможных насмешек, показать то, что им помыкать нельзя, и Эндрю встает со своего места, коротко кивая.
— Не жалуйтесь, если проиграете, милорд.
— Не в моих привычках жаловаться, — Рико улыбается. — Как и проигрывать.
Судья объявляет внезапных участников сегодняшнего вечера, и при имени графа, толпа ликует, стуча бокалами по столам. Эндрю сталкивается с Нилом у бортиков, тот вытирает лицо полотенцем, пропуская одну каплю, что скатывается по виску до самого подбородка, затем останавливает Эндрю жестом, пока Рико стягивает рубашку, выходя в центр ринга.
— Не знаю, кто Вы такой, но все же дам Вам совет: не связывайтесь с Морияма, — шепчет он, наклоняясь чуть ближе, и Эндрю чувствует, как чужое дыхание опаляет ухо, расходится теплом по шее, вызывая в его сердце трепет. — После того, как начистите его самодовольную рожу, разумеется.
— Поставите на меня, лорд Хэтфорд? — Эндрю тихо произносит, не отстраняясь, и Нил усмехается, делая поспешный шаг назад.
— Отчего-то я подумал, что.., — Эндрю тушуется, не выдерживая насмешливый взгляд Нила. — Впрочем неважно.
— Ну мой отец был лордом, графом, если быть точнее.
У Эндрю ломается мозг. Он не помнит из прочитанного ничего о графе Хэтфорде, возможно его титул звучал как-то иначе? В честь земель или по-другому? Боже правый, как тяжело ему это все дается.
— Неа, — улыбка Нила становится мягкой, точно для ребенка, который делает ошибки, но упорно пытается исправить их.
— Тогда кто же Вы? — Эндрю спрашивает куда резче, чувствуя явную усталость от мыслительного штурма, какой не приносит результата, только стыдит его перед Нилом все больше и больше.
В груди пылает интерес, вспыхивает на кончиках пальцев приятным покалыванием, что хочется протянуть руку и прикоснуться к Нилу, чтобы ощутить, что этот человек реален. Эндрю редко испытывает подобное чувство, но сейчас оно охватывает его тело целиком, забирается в голову и пленит разумные мысли, едва ли ему можно воспротивиться. Он гадает, что такого могло привлечь его в Ниле Хэтфорде: может красивое лицо, на каком яростный взгляд голубых глаз создает причудливый контраст, может его бой, искусные движения, продуманные и взвешенные, легкие шаги, будто бы Нил двигается в танце, заставляя соперника потерять всякое терпение, или загадка, которую Рико бросил ему на стол? Эндрю не может ответить однозначно, как бы ни пытался проанализировать, не может, лишь чувствует. И это для него тоже в новинку.
— Расскажу, если моя ставка сработает.
Этого становится достаточно, чтобы добыть победу.
Эндрю занимает место напротив Рико, освободившись от верха. Легкий сквозняк пробегает по оголенной коже, и он расслабляет тело, чтобы внезапный холод не успел сковать мышцы перед боем, тогда вдруг представляет взгляд Нила, прямой и изучающий, прикованный только к нему, как тело вдруг обретает немыслимую силу и легкость. Эндрю никогда не желал, чтобы на него смотрели, но сейчас жаждет этого до глубины души. Нил Хэтфорд занял его мысли в тот момент, как появился на ринге, и он вдруг так наивно, даже по-детски глупо надеется, что это оказалось взаимным.
Эндрю делает шаг назад, избегая резкий выпад Рико, перемещает вес на правую ногу, уворачиваясь от удара, не теряет времени, бьет левым кулаком точно в корпус, наблюдая, как его соперник тяряет равновесие, отшатывается, восстанавливая баланс.
— А ты хорош, чего стоило ожидать от бывшего вояки.
Эндрю сгибает локти и выставляет предплечья перед лицом, блокируя удар. Слишком просто, будто бы Рико испытывает его, измеряя скорость реакции, направление движений. Как вдруг слышит то, чего услышать совсем не ожидал:
— С каких таких пор каждой армейской собаке раздают титулы?
Эндрю замирает, кулак Рико молниеносно бьет в центр груди, отчего легкие выпускают весь воздух. Его глаза округляются от шока, но на следующий замах, слишком читаемый, Эндрю успевает уклониться. Тело ведет, слабеет от всполохов воспоминаний, накативших градом: грязь, кровь, раненные и мертвые, крики, пушечные выстрелы, собственные ссадины, туман в голове, мешающий сосредоточиться, до боли знакомые голоса, чужой язык, сканирующий фразы, который Эндрю выучил распознавать; собственная винтовка, застрявшая меж упавших тел. Рука, зацепившаяся за его предплечье, царапающая до крови и замирающая с последним вздохом его друга — Эндрю не знал, что, когда человек умирает, его хватка становится каменной.
— Скажи мне, тяжело было терять своих товарищей? Наверное куда труднее напарника. Вы, стрелки, привязываетесь друг к другу сильнее, чем к родным братьям. Как же его звали? Рейнольдс? А, Роланд.
Тогда Эндрю ослепляет злость. Он обрушивает на Рико град ударов, пробивая блок, добираясь до лица, пока тот не уворачивается от особо сильного, размашистого, какой приносит Эндрю слишком сильную усталость. Он делает шаг назад, пытаясь вернуть себе хоть каплю хладнокровия. Это закончилось, все закончилось, он теперь дома, в безопасности, там, где больше не нужно оплакивать погибших у него на руках людей, трястись за жизнь Аарона, оставшегося в лагере, слишком близком к боевым действиям.
— И все же мне не дает покоя вопрос, Миньярд, как так вышло, что остатки твоей роты взяли в плен, а ты сумел его избежать? Стало быть, молодой виконт струстил и жалко наблюдал за тем, как его друзей уводят на пытки.
— Я сумел их вытащить, — Эндрю чеканит, стряхивая кровь с разбитых костяшек.
— Не всех, — Рико растягивает губы в кровавом оскале. — Не всех, Миньярд. Но, наверное, так ты успокаиваешь себя перед сном. Скажи мне вот еще что, каково было надеть значок капитана, когда настоящего забили до смерти, выпытывая информацию? Эндрю Миньярд, избежавший плена, героически спасает своих товарищей и получает звание, возглавляя остатки роты. Даже Его Величество проникся. Но мы оба знаем, ни один титул не изменит того, что у тебя внутри. А там ведь нет ничего выдающегося.
Эндрю бьет со всей дури, попадая кулаком точно в челюсть, Рико падает на пол, отключаясь. Его руки дрожат, тело становится ватным, ноги подгибаются, но несут его к бортикам, слабеющие ладони принимают полотенце, и, когда Эндрю утирает лицо, он на мгновение радуется темноте, позволяя ей стереть всполохи ламп, отпечатавшихся под веками, и самодовольное лицо Рико, который все-таки сумел выбить его из колеи, встраиваемой Эндрю своими руками долгие месяцы после того, как он вернулся с фронта. Подумать только, как быстро на него накопали информацию.
Он смотрит на притихшую толпу, надеясь выхватить взгляд Нила, но его там уже нет, и дыхание Эндрю сбивается к чертам вновь.
Когда Рико говорит Эндрю про Роланда, он понимает их связь, как дружескую, практически братскую, потому что в то время стрелки обычно работали в паре: один заряжает ружье, второй стреляет, чтобы не тратить драгоценное время. Соответственно чтобы напарники работали максимально слаженно, между ними должно было быть полное доверие, а доверие зачастую формируется из чувств, куда глубже долга перед родиной, — в первую очередь дружбы. Эндрю относился к Роланду, как к своему другу, ну и да, они иногда развлекались в палатке, чего Рико, спасибо иисусе, не раскопал.
Эндрю: да ты бля скажешь, кто ты такой?Нил: твой будущий муж 🙄