О чём говорят крабы?

1.
История, которую я вам сейчас расскажу, пропитана тайной и, действительно, магическими событиями, но случилось так, что два человеческих детеныша, а именно — братишка и сестричка, были воспитаны крабами и умели ходить только боком, вдоль линии прибоя и только на закате видеть, как Солнце, одаряя своим светом и теплом все вокруг, опускалось в океан.

Кто бы мог рассказать им, что это Солнце?

Да только свет и тепло неизведанного предмета манили сестренку и братишку к себе неизведанной глубокой силой. Но, как только крабы замечали, что наши герои делают хоть шаг вперед к манящему предмету, тут же хватали их клешням за щиколотки грозно постукивая своим хитоновым телом, возвращали их в строй.

Оказавших в темной и сырой крабьей пещере, погрузившись в мысли о загадочном теплом предмете, вспоминая доброту его золотого свечения, направив внимание внутрь себя — прочь из пахнущего илом, гнильем и водорослями царства, что-то внутри обоих, будто, щелкнуло и собственный свет брата и сестры, залил всю пещеру.

Были бы рядом люди, сердца бы их наполнились добротой, состраданием и любовью, но вокруг только крабы, переговариваясь между собой, щелкали клешнями. Крабы не видели, да и не могли видеть свет… они увлеченно щелкали клешнями, рассказывая друг другу последние новости.

В тот же момент, осознание того, что крабы — это просто вымысел, пещера — иллюзия и боль от крабьих клешней на лодыжках тоже иллюзорна, раскрыло перед нашими героями все возможные горизонты человеческого бытия да и все, что есть за его горизонтами тоже.

Увлеченные сплетнями крабы, больше не могли видеть ни брата, ни сестру. Тогда наши герои покинули пещеру и ушли к людям, согревая своим теплом каждого страждущего. Но не каждый страждущий, мог согреться этим теплом, ведь многие так и остались с привычкой слушать то, о чем говорят крабы.
…
2.
Однажды, один буддистский учитель при монастыре, прочел ученикам текст, который очень понравился ученикам, вдохновил их. Они стали расспрашивать учителя об авторстве, но наставник не ответил на вопрос, обосновывая это тем, что восприятия личности автора, меняет и отношение к тексту, вплоть до того, что текст рискует стать святыней, если автор его, допустим, Будда.

Как и буддистскому учителю в монастыре, мне известно доподлинно происхождение текста о крабах, и я задаюсь вопросом не об авторстве, а о самой возможности его появления и возможности диалога с ним, как со своим продолжением, где в аллегориях открывается некоторое подобие смысла, или смыслов, поиском которых человеческий ум занят бОльшую часть времени пребывания здесь, на Земле.

Если вы не видели крабов в ведре, я расскажу вам, что они делают: они тянут обратно вниз тех, кто стремиться выбраться из ловушки, которая, как правило, смертельна. Необязательно расти с крабами, чтобы ощутить на себе, как вместо воплощения собственных целей, тех, к которым направлено сердце, в мечтах о познании которых радуется то, что зовется «душа», мы делаем выбор в сторону хождения бочком-бочком, чтобы и мечты оставались мечтами, и чтобы сокамерники по ведру Сансары оставались спокойны, не раздражаясь и не отвлекаясь от заданной ими функции.

Пожалуйста, не представляй людей вокруг себя крабами! Это сделает тебя подобным им! Помни, что ты-в-теле — это еще далеко не все. Забегая вперед, скажу, что это тело-в-тебе, пусть даже это пещера с крабами, звучащая перестуком клешней. И это крабы еще говорить не умеют по-человечески, иначе их каждое слово бы, претендовало на истину в неокрепшем уме, создавая из него лабиринт концепций, суждений и разделений. Героям притчи, можно сказать, повезло, ведь человеческий социальный институт работает так же, с самого детства внедряя матрицу условий и причинно-следственных связей, каким, или какой, стоит быть в мире себе подобных. Подобие ищет подобия. Можно ли так сказать?

Можно, но мы тут же попадаем в условия, которые нужно соблюсти, чтобы слова, а они не более, чем символы, обрели смысл. Тут нужно понимать, что такое «подобие», а еще нужен «ищущий» и «наблюдающий» за процессом поиска, и еще нужен целый мир, в котором ищущее подобие находит свое тождество снаружи. Так сказать — себя. Так у тебя не возникает сомнения, что именно свое тело, ты видишь в отражении, что именно так оно и выглядит (как выглядит твое тело?), и ты, по привычке, из него смотришь на мир, воспринимая его через набор разного рода фильтров, сотканного из разрозненных лоскутов приобретенного опыта, которые, по привычке, и воспринимаются, как — я.

Чем больше слов, тем больше условий — это тоже условие. Имея доступ к словам, мы имеем доступ к образам, которые они рождают. Никакое слово не может быть быть истинным (или может?), в отличии от его образа, на который можно налепить ярлык «истина». Но и «образ», и «ярлык», и «истина» — это тоже слова. И восприятие этих слов проходит сквозь те же фильтры, и — увы, без погружения в свою «крабью пещеру», сменить их получится не у всякого.

Каждый может представить себе слово «истина», прям по буквам, без его определения, просто увидеть буквы, из которых оно состоит. Каждый может представить себе образ слова, как картинку, звук, набор ощущений. Можно вообразить, вспомнить, узнать определение (ярлык), слова «истина», и заметить, что между словом, образом и определением — не найдется ничего общего, ведь разбирая каждое слово в описании, мы обнаружим абсолютную иллюзорность самого «предмета», о котором идет речь. Никто не видел истину, как не видел воздух, как не видел свет, как и тьму никто не видел, подразумевая под каждым из названий, что-то свое.

Сейчас я не вижу ни одного краба в физическом мире, но крабы живут в моем воображении. Я видел их раньше, как на картинках, так и в живую, изучал их на уроках биологии, держа краба в руке, я позволял ему уцепиться клешней за палец своего тела, да я даже их ел! Только какое отношение все это имеет к притче, с которой начинается этот текст, когда крабы сплетничают и больно кусают за щиколотки тех, кто не идет в строю с ними? Конечно, мы имеем дело с образом краба, как лишенного индивидуальности представителя целого класса (кого/чего?), и символом явления, которое распространено в пространстве человеческого бытия с присущими ему качествам.
…
3.
Каждый современный человек находится внутри конструктов, которыми он определяет себя, как «Я». Не только — современный — справедливости ради. Давайте, представим, как только родившемуся человеку, наперебой начинают рассказывать, кто он такой есть: мальчик/девочка, национальная идентичность, морально-этические нормы, присущие конкретному времени, месту, ситуации. У этих голосов нет единого мнения, относительно любого вопроса. Порой мнения могут противоречить друг другу и, даже сейчас, будучи взрослыми людьми — я позволю себе это предположение — если каждый из вас прислушается к голосам звучащим внутри, то свой собственный голос найдется не сразу. Его стоит расслышать сквозь голоса родителей, родственников, друзей, сквозь заевшую строчку из песни, сквозь мнения педагогов и учителей, сквозь похвалы и оскорбления, сквозь предшествующие победы и разочарования, сквозь страх и прочие иллюзии. Это голос того самого существа, что есть еще до того, как сформировались ваши личности и субличности, со всеми их мнениями, суждениями и категориями, логическими рассуждениями и выводами. Когда ты услышишь этот голос, ты узнаешь, что содержание его непереводимо ни на один из человеческих языков, ведь этот голос был, есть и всегда будет и, как бы мы не стремились описать его, доступными нам средствами, но он говорит не словами.

По одной из версий человеческого мировосприятия, где есть прошлое, настоящее и будущее, жители Земли прошлого начали описывать похождения и приключения героев своих времен и свой взгляд на мироустройство, первоначально —из уст в уста. До актуального времени эти описания дошли в виде мифов, сказаний, былин, сказок и пр. Каждой древней культуре присущ свой уникальный культурный код и колорит, создающий саму форму мышления того, или иного народа, позволяющий описать систему ценностей и найти ответы на ряд вопросов. Не смотря на разницу в мировоззрениях, мифы разных народов объединены спектром базовых тем, на которые можно навешивать следующие фильтры реальности:

Происхождение Мира (Космогония): как возникла вселенная, планета Земля и сама жизнь — это фундаментальный вопрос о начале всего сущего.

Иерархия и власть: установление порядка в мире, появление высших сил (богов) и их влияние на мироздание и человечество. Человек ищет свое место в этой иерархии.

Непознанное и страх: столкновение человека с неизвестными силами природы, болезнями, смертью, порождающее мифы о духах, чудовищах и загробном мире.

Борьба добра и зла: развитие моральных представлений и отражение внутренних и внешних конфликтов в мифах о противостоянии позитивных и негативных сил, что становится важным аспектом человеческой этики.

Цикл жизни и смерти: осмысление индивидуального существования, конечности жизни и представлений о посмертии или перерождении, что представляется глубоко личной и универсальной человеческой проблемой, к решению которой, человечество не подошло и сейчас.

Индивидуальная идентичность и «другие»: формирование социальных групп, осознание различий между "нами" и "ними", что приводит к мифам об этногенезе, культурных особенностях и отношениях с внешним миром – фундаментально человеческая социальная проблема.

Таким образом, мировосприятие становится продолжением мифа, где на места неизвестных и необъяснимых процессов, становятся высшие силы, боги, духи, в своих позитивных и негативных проявлениях. Уже на уровне раннего становления языков, мы наблюдаем дуальность качественной оценки тех, или иных проявлений, мы видим возникновение суждения, или целого ряда суждений, что ставит человека, как и героев мифов, в уязвимое положение, перед воздействующими на него силами, что вслед за собой, порождает конфликт. Это базовая прошивка человеческого ума и человеческих мыслительных установок и, каждый читающий эти строки, может увидеть, что в разные периоды своей жизни воплощал в реальность то одну, то другую часть мифа о мироздании, продолжая фантазии авторов, относительно мироустройства.

В прогрессе развития базовые установки распространились по всем сферам человеческой жизни, стали плодородным гумусом, для взращивания новых попыток описания мира, его свойств и причинно-следственных связей, внутри субъектно-объектных отношений. Стремящиеся к объективности научные знания, так же находятся внутри мифа о мире, предлагая представления о нем, и называя их фактами.

Так, под песню группы Триагрутрика "Как выжить в Париже", ткань исторических знаний, обретает логику развития западной философской мысли, в сфере познания места человека в мире. Иными словами — поиски ответов на вопрос: "А как с этим миром взаимодействовать?"