УТЕРЯННЫЕ РАЗГОВОРЫ №4
Место действия: комната в общежитии
Период времени: конец второго курса Мегуми, третьего — Сукуны
Они начали с кисло-сладкой срани, которую вечером неиронично притащил Сукуна и настоял на том, чтобы Мегуми дал шанс этому… напитку. Пивом он принципиально не собирался называть что бы то ни было, что шипело в банке, но и вслух слишком явно оскорблять бесплатное пойло у него не хватило наглости. Жара съела большую часть его язвительной энергии, поэтому, отпив и слегка поморщившись, Фушигуро просто благодарно кивнул и отставил сидр в сторону.
Нет, даже не так. Все началось с того, что, когда время перевалило за девять часов, и Мегуми, вернувшись из душа с мокрыми волосами, готовился посвятить сегодняшний вечер сериалу, Сукуна завалился в их комнату с шуршащим пакетом, оставил его возле двери, а следом за этим затащил ёбаный велосипед. Самый, блять, настоящий велик.
— Это что еще такое? — Фушигуро почувствовал, как пара капель воды нырнули ему за воротник футболки, и попытался их убрать, прижав плечо к шее, словно это должно было помочь.
— В глаза ебешься? — Рёмен был хмурым и заведенным, но пытался это скрыть, наигранно спокойно облокачивая велосипед о стену. — Это теперь какое-то время побудет здесь. Надеюсь, ты не против.
— Мне все равно, — это не было стопроцентной правдой, потому что Мегуми просто не мог быть безразличным по отношению к тому, что комната, которая делилась между ними двумя, теперь будет захламлена еще и этим предметом интерьера, но излишняя грубость Сукуны, продолжающаяся больше месяца, не располагала к тому, чтобы вступать с ним в открытый конфликт. Фушигуро не обижался. Фушигуро был в замешательстве.
С середины, ближе к концу, весны, когда Мегуми все чаще стал пропадать у Юджи после пар среди недели, они с Сукуной нарушили свой график уже успевших стать обыденными встреч по пятницам, и Фушигуро первое время списывал замкнутость Рёмена на это, но потом вовсе забил, не желая каждый день думать о том, что именно стало причиной резкой смены климата в комнате.
— Замечательно. Я скоро это уберу, не парься, — он разгружал содержимое пакета на край кровати и, закончив, скомкал шуршащий пластик, бросив его со своего места прямо в урну. — Хотя, думаю, если бы это произошло среди недели, а не в выходной, ты бы и не успел заметить перемен.
— Да, скорее всего, — с Рёменом действительно было невыносимо разговаривать, поэтому даже такие завуалированные нападки Мегуми не старался отражать, позволяя им оставаться без ответа. Сукуна, вроде как, и вел себя как обычно, но даже Фушигуро, не являясь безоговорочным экспертом по части человеческих эмоций, мог со всей уверенностью заявить, что его мудацкая сторона лезла наружу чересчур явно.
— Да, Сукуна, сегодня я остаюсь здесь, потому что я здесь живу, — Мегуми решил не развивать еще больше их бессмысленный разговор, отчего, стряхнув с волос оставшуюся воду, залез с ногами на свою кровать и открыл ноутбук, сосредоточиваясь на анимации загрузки, а не на до тошноты раздражающем Рёмене.
Летняя сессия подходила к концу, и у Фушигуро оставалась ровно неделя до того момента, как он смог бы со спокойной душой собрать вещи в спортивную сумку и уехать домой на все каникулы, хотя бы на два месяца забывая о том, каким порой уебком являлся Сукуна. Естественно, экзамены и зачеты не были развлекательной программой на данном этапе жизни, но, даже учитывая их сложность и то, сколько времени они занимали, это все равно не оправдывало кусачее поведение соседа.
— Ты будешь пиво? — Рёмен долго разбирался со своим трофеем, наворачивая возле него полукруги, и к тому моменту, как он все же решил обратить снисходительное внимание на Мегуми, Фушигуро успел посмотреть половину серии «Настоящего детектива» и отвлечься от жжения между ребрами.
— Что? — Мегуми вытащил из уха один наушник, не ставя сериал на паузу, и, продолжая вникать в суть происходящего на экране, нахмурил лоб, чтобы Сукуна повторил то, что до этого было просто посторонним шумом.
— На, — Рёмен, вперившись в него взглядом, слегка сощурился, а потом, видимо, решив не утруждать себя болтовней, перейдя прямо к делу, в четыре широких шага пересек комнату и, зацепив со своего лежбища банку, протянул её Фушигуро. — Просто попробуй.
Просто «попробовать» Мегуми должен был какой-то фруктовый напиток, который на первый взгляд казался обычной газировкой, но, лениво изучив текст на емкости и увидев процент содержащегося там спирта, Фушигуро дал ему шанс и, пшикнув жестяным язычком, аккуратно отпил.
— М, — проглотив кисло-сладкую жидкость, не такую уж и плохую на вкус, Мегуми выдержал небольшую паузу, прежде чем вынести вердикт. — Это невкусно. Можешь выливать, — он потянулся к прикроватной тумбе, придерживая одной рукой ноутбук, и поставил на нее сидр, многозначительно засовывая наушник обратно в ухо. У него не было желания разводить непонятную и неприятную лично для него словесную игру, хоть головой он и понимал, что лучше бы не замалчивать, когда ситуация вынуждала внесения определенной ясности.
Свежий воздух, гуляющий по комнате из-за открытого окна, давал Мегуми надежду на то, что этим летом у него будет шанс на нормальную жизнь хотя бы по вечерам. И он планировал воспользоваться ним в полной мере.
— Эй, — Сукуна пнул свисающую с кровати ногу Фушигуро, во второй раз за короткий промежуток времени выступая в роли назойливого раздражителя. Нет, он все же не вел себя как обычно. — У меня есть и обычное пиво, если хочешь.
— Хочу, — банки, раскиданные в поле зрения Мегуми, не особо сильно вызывали желания ими воспользоваться, но такой вид компенсации за давящую атмосферу в комнате Фушигуро посчитал приемлемым. — Спасибо.
— Не за что. Хочешь, на запчасти его разберем? — Рёмен, отдав банку, снова вернулся к двухколесной дуре, занимающей ахуенно много места, и тяжело вздохнул.
— Мне что-то подсказывает, что велики не для этого нужны, Сукуна, — пиво было комнатной температуры, и если бы Мегуми захотел поговниться в ответ еще больше, то обязательно бы на это указал. Но он не хотел.
— Я тебе когда-то рассказывал про Чосо? — Сукуна презрительно рассматривал велосипед, стуча указательным пальцем по банке в своей руке, и недовольно поджал губы.
— Не совсем, но я слышал, как ты с ним иногда разговаривал по телефону, — Рёмен, последний раз взглянув на это удивительное транспортное средство, пока еще неясно откуда взявшееся, развернулся к Мегуми и выглядел ровно так, как человек, до этого нелюбящий трепаться о себе, но в эту самую секунду готовый разболтать парочку нелицеприятных фактов о ком бы то ни было.
— По его вине эта срань сейчас находится в этой комнате, — ну, это тоже была хоть какая-то информация.
— Почему срань? Нормальный же велосипед, разве нет? — Мегуми по его внешнему виду мог предположить, что он был новым и недавно купленным, поэтому такая реакция Рёмена была ему не до конца понятна.
— Да, он нормальный. Хорошо, заедем с другой стороны, — Сукуна, болтая пивом, улегся на свою кровать, и, сощурившись, смотрел на Фушигуро так, словно это он припер велик. — Как бы ты понял фразу «не мог бы отвезти меня послезавтра по делам, чтобы я не ходил по жаре?»
— Так бы и понял, — Мегуми начал догадываться, в чем заключался подвох и тихая нервозность Рёмена, поэтому скрыл ухмылку, сёрбая из банки.
— Это, кстати, дословная просьба. Не кажется ли тебе, что такого слова, как велосипед, вообще в ней не звучало?
— Кажется. Я, признаться честно, даже при большом желании не смог бы в твоей просьбе услышать слово «велосипед».
— Чосо это ведь твой родственник?
— Тому, что Чосо так поступил.
— Ты дашь мне какое-то объяснение или мне самому догадаться, что это значит?
— Ты бы сделал точно так же, мне кажется. Ну, завуалировано отшил бы человека, если бы не посчитал нужным выполнять его прихоти, — Мегуми пожал плечами и быстро отвел взгляд от Рёмена, потому что чувствовал, что еще немного и он не сможет сдержать смех. Он понял, что было не так. Сукуна выглядел по-настоящему обиженным, как маленький ребенок, и такое его состояние немного утихомирило глубоко сидящую внутри неприязнь Фушигуро.
— Ты прав, Мегуми. Я бы сделал то же самое, — Рёмен кивнул головой, словно его только что ошарашили безумным открытием, и шумно выдохнул, бросая оскорбленный взгляд в тот конец комнаты, где стояло, как выяснилось, физическое воплощение отказа Чосо. — Что теперь с ним делать?
— Откуда мне знать? Это твой велосипед.
— Да, спасибо, что еще раз напомнил.
— Не думаю, что ты уже успел забыть, но да ладно, — Фушигуро последовал примеру Сукуны и уставился на внезапный и безвозмездный подгон от Чосо. — Почему ты не хочешь его использовать по назначению?
— Потому что он мне нахуй не сдался, вот почему, — легкое опьянение ослабило контроль Мегуми, поэтому он, уже не стараясь увильнуть, громко рассмеялся, убирая с колен ноутбук, чтобы не забрызгать его пивом. — Та иди ты, и так тошно.
Тошно. Фушигуро прекрасно было знакомо это чувство, и если Сукуна испытывал именно его, то в какой-то степени Мегуми ему даже сопереживал, но все равно не мог отделаться от ощущения тихого злорадства, что хотя бы кому-то удалось поставить Рёмена на место его же способом. Хлебая пиво и ковыряя одну из белых полос сбоку на штанине, Мегуми не знал, что ему делать дальше: просто продолжить смотреть сериал и добить за ночь сезон до конца или сидеть в тишине и слушать периодический стук зубов о жестяную банку, когда Сукуна, отвлекаясь от своего телефона, отпивал из нее. Писать Юджи он не видел смысла, потому что буквально пару дней назад они встречались вживую, да и бесконечное количество видео, который тот ему кидал, пытаясь рассмешить, удивительно точно перекрывало потребность Мегуми в полноразмерном присутствии его парня в его жизни. Ну, а просто перебрасываться короткими сообщениями ему не хотелось, чтобы, во-первых, не надоесть Итадори, и, во-вторых, чтобы Итадори не надоел ему. Они начали встречаться не так давно и пока находились та той стадии отношений, когда редких перепихов вперемешку с разговорами и совместными просмотрами фильмов с головой хватало для поддержания интереса у обоих. Единственное, чего не доставало Мегуми, это четкого понимания того, для чего они все это делают, но он верил, что рано или поздно найдет ответ.
— Чосо как-то объяснил свой поступок? — все-таки просто сидеть молча, чувствуя себя не то чтобы лишним, а, скорее, слегка не в своей тарелке, Фушигуро было тяжело, поэтому незаконченный разговор об этом сраном велике вернул его из мыслей в реальное положение вещей.
— Нет, — время, которое понадобилось Сукуне на то, чтобы ответить, заняло примерно полсекунды, и Мегуми, думая, что ему придется переспрашивать, вовлекая Рёмена в разговор, застыл с банкой у рта. — Он приехал сегодня к университету, попросил меня выйти и из багажника вытащил велосипед. Конец истории.
— Ну, это не такой уж и плохой вид транспорта.
— Да, но я повторюсь, что это совершенно не то, о чем я его попросил. Меня бы не так сильно выбесила эта ситуация, если бы он прямо сказал нет. Но… — Рёмен замолчал, видимо, подбирая корректные слова, поэтому Фушигуро решил закончить за него.
— Но ты взбешен, потому что тебя очень козырно подъебали.
— Как же исключительно тонко, боже, — Сукуна, прикидываясь оскорбленным дурачком, всё равно, отыграв свою роль до конца, закусил губы изнутри и, начав улыбаться, закончил это тихим смехом. — Я реально сначала не поверил, что он это на полном серьезе делает. Ну, знаешь, вот тебе, Рёмен, велик, похихикал? Все, я забираю его назад, куда ты там говорил, тебя нужно отвезти? Но, сука, нет. У него еще наглости хватило мне подмигнуть, когда он в свою жоповозку садился. Фу, блять, всегда знал, что он с гнильцой, — Сукуна настолько искренне возмущался, что Мегуми не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что, если Рёмен продолжит в том же ключе, ему придется менять всё постельное белье из-за разлитого во время бесконтрольного смеха пива. — Ему скоро тридцатка, а ведет себя до сих пор, как придурок. Как его вообще девушка терпит, пиздец.
— Тебя же тоже люди как-то терпят, Сукуна, — Мегуми чувствовал, как у него начинает пульсировать в голове из-за поднявшегося давления, поэтому он через силу выдохнул, успокаивая смех, который продолжал щекотать в горле.
— Так, ладно, велик, значит, велик, — Рёмен, все еще периодически хмыкая с полуулыбкой, кинул пустую банку в сторону ведра, которая, если судить по характерному звуку, пролетела мимо, ударившись в стену, и резко поднялся. — Пошли кататься.
— Мне нужно высушить голову, если мы идем на улицу.
— Нет, Мегуми, на улицу мы не идем. Вставай.
Этот план был в равной степени дурацким и… феерически-дурацким. Но Мегуми, размякший из-за жары, пива и наконец-то нормального отношения Сукуны к нему, не смог даже ради приличия воспротивиться тому, что происходило дальше. А происходило много чего. И все это было до того ахуенно тупо, что Фушигуро, взбираясь на велосипед посреди коридора, дрожал от бурлящего внутри веселья и не мог ровно удержать руль.
— Наша главная задача, если она, конечно, выполнима, - это не разбить голову и не сломать шею, — Рёмен, с самого начала наотрез отказавшись быть водителем, сразу за Мегуми залез на багажник и раздавал необходимые инструкции, которых, естественно, никто не собирался придерживаться. — Все, Фушигуро, успокойся, отнестись серьезнее к поставленной цели.
Цель, если её можно было так назвать, заключалась в том, чтобы дважды проехаться по коридору, объезжая те самые пустые пивные банки, которые Сукуна до этого расставил вдоль всего этажа.
— Давай, вперед, — Рёмен, сперва ухватившись за плечи Мегуми для того, чтобы не свалиться в самом начале их дикой поездки, переместил свои ладони ему на живот, как только Фушигуро надавил ногой на педаль и тронулся с места. Казалось, он самую малость колебался, прежде чем сомкнуть руки поперек тела, но Мегуми был слишком сконцентрирован на сохранении их двоих в вертикальном положении, чтобы задуматься над тем, по какой причине Рёмен повел себя именно так. Его длинные ноги, широко расставленные по бокам и болтающиеся в воздухе, создавали дополнительный способ защиты от падения, поэтому Фушигуро, все увереннее управляя велосипедом, увеличил скорость и легко пронесся мимо дверей соседей по этажу. Последний раз он катался на велике лет пять назад, когда у него все еще присутствовала беспечная легкость в характере и много свободного времени, чтобы проводить его на улице. Он любил долгие поездки в самые странные места их города по типу заброшенных зданий, давно забытых парков и прочей херни, которая повышала его адреналин и давала возможность развивать свою наблюдательность. Не редко Мегуми останавливался возле старых неработающих заводов и с фонариком бродил по темным помещениям, выискивая то, что там забыли или намеренно оставили люди, для которых подобные комплексы были частью профессиональной жизни.
Но если раньше Фушигуро требовался жуткий и таинственный подтекст в его прогулках, то сейчас с поднятием боевого духа отлично справлялась обычная поездка по пустому, ночному коридору их общежития. Прижатое к спине тело Сукуны и его же руки, сцепленные вокруг талии, сковывали движения, но Мегуми делал все возможное, чтобы продолжать управлять велосипедом, не меняя кардинально их положения.
— Мы проехали уже три из семи банок и даже ни одну не сбили. Это успех, Фушигуро, — Рёмен, выглядывая из-за плеча, дышал Мегуми прямо в шею, ахуенно сильно отвлекая. — Давай, мы на финишной прямой, — он говорил почти шепотом, не создавая дополнительного шума, который и так исходил из-под колес. Фушигуро было так по-человечески тяжело, что он, в какой-то момент резко дернувшись, почувствовав дрожь вдоль всего хребта, вывернул руль в сторону, и если бы не Сукуна, успевший ногой упереться в стену между дверьми, их поездка закончилась бы ровно по тому сценарию, которого хотел избежать Рёмен своими советами.
— На обратном пути ты за рулем, — Мегуми было жарко, а еще он был пьяным и совсем слегка заведенным, и Сукуна, будучи таким же самым, нихуя не упрощал жизнь.
— Ладно, только я отсюда не слезу. Подними ноги на раму, — Фушигуро, ощутив то, как вспотели его руки, быстрым движением обтер их об штаны и поставил одну ногу туда, куда сказал Рёмен, второй все еще удерживая велосипед. — Так, теперь нужно поймать равновесие, иначе мы точно что-то себе сломаем.
— Я уберу ногу с пола, когда ты тронешься с места. Так у нас будет шанс остаться без травм, — они стояли возле стены, упираясь в нее, поэтому у них действительно был шанс вернуться в комнату невредимыми, но он испарился сразу, как только Сукуна переместил руку на руль и нажал на педаль.
— Все, убирай, — в пару резких движений Рёмен каким-то образом действительно заставил этот механизм работать, хоть и не настолько долго, как хотелось бы.
То, что происходило дальше, можно было описать словосочетанием «ёбаный пиздец», потому что других выражений у Мегуми, лежащего на полу, прижатого сверху Сукуной и половиной велосипеда, и с приступом почти что истерического смеха, не было. У него абсолютно точно болела нога и, кажется, локоть, но единственное, что заботило его внимание, был Рёмен, практически задыхающийся в попытке угомонить болезненное веселье: Фушигуро мог поклясться, что видел, как у Сукуны из-за смеха выступили на глазах слезы, и знал, что он сам выглядел ничуть не лучше.
— Что здесь происходит? — и ровно в тот момент, когда они были в самом позорном из всех возможных положений, к ним на этаж заявилась женщина, проверяющая порядок во всем общежитии, и словосочетание «ёбаный пиздец» обросло еще большим смыслом.