Interview Magazine: «Коннор Сторри не думал, что у него что-то получится»
Последний месяц интернет буквально взорвали снимки впечатляюще округлой задницы Коннора Сторри. Но 25-летний актёр и звезда сериала Heated Rivalry по-настоящему осознал масштабы популярности шоу только несколько дней назад, когда знакомый сравнил хит HBO с другим сетевым блокбастером воскресного вечера — The White Lotus. «Вот теперь ясно, — вспоминает он в Zoom-интервью на прошлой неделе, — это уже не просто мир меня за дурака держит».
И трудно винить Сторри за осторожность: ещё совсем недавно он работал официантом в Лос-Анджелесе, а тут — бац! — внезапная слава. Heated Rivalry, адаптация семилетнего пикантного романа Рэйчел Рейд, снималась менее чем за 40 дней для канадского стримингового сервиса, о котором большинство американцев никогда не слышали. Да и самих Сторри и Хадсона Уильямса, его коллегу по съёмкам, тоже никто не знал, хотя оба обладают той редкой харизмой и лёгкой уверенностью, которые в эпоху TikTok и алгоритмических звезд почти исчезли.
И это ещё не считая их экранной химии как пары хоккеистов мирового уровня — представьте Кросби и Овечкина, если бы они были вовлечены в бурный, многолетний роман. В роли колкой, язвительной русской души Ильи Розанова, Сторри пульсирует энергией, становясь славянской противоположностью робкому канадскому Шейну Холландеру, которого мастерски воплотил с печально-прекрасными глазами Уильямс. «Мне кажется, я сразу понял персонажа», — говорит Сторри.
Похоже, шоу «схватило» и зрителей: их реакции колеблются от мило искренних до откровенно похотливых. Сторри же готов к любому варианту. «Эта игра, развлечение, — добавляет он, — в конце концов именно она заставляет тебя влюбляться в этих персонажей».
Перед финалом сезона, который уже доступен для стриминга, Коннор поговорил с нами о мгновенной славе, тонкостях пресс-туров и о том, почему он себя не считает «актером для актёров».
ДЖЕЙК НЕВИНС: Привет, Коннор.
КОННОР СТОРРИ: Йо. Сейчас секунду — прикрою дверь, чтобы нам ничего не мешало.
НЕВИНС: Как ты вообще?
СТОРРИ: Всё отлично. А ты как?
НЕВИНС: Тоже хорошо. Знаю, что в последние недели у тебя была куча интервью и всяких прочих медиа-активностей, так что спасибо, что нашёл время.
СТОРРИ: Боже мой, да без проблем, конечно.
НЕВИНС: Я хотел начать с того, чтобы предложить тебе немного остановиться и оглянуться назад — на этот безумный месяц. Твоя жизнь ведь изменилась довольно резко. Удалось хоть на секунду притормозить и как говорить «понюхать розы», насладиться мигом новой жизни?
СТОРРИ: Ну, я вернулся из Канады 30 ноября. Провёл там неделю — премьеры, публичные выходы, пресс-дни, всё подряд. И, да, буквально с момента возвращения я пашу без остановки. Слава Богу мне это нравится. Мне реально нравится, когда график забит под завязку. Я это понял ещё в ноябре, прямо перед пресс-туром: я тогда параллельно занимался продакшеном своего полнометражного фильма. Мы сняли его очень сыро и на коленке — по сути, на айфон. И это был самый тяжёлый период работы за всю мою жизнь. Так что, к счастью, прямо перед самым загруженным временем в своей жизни я выяснил, что мне, оказывается, это по-настоящему нравится. Вообще всё происходящее — это очень круто. И одновременно шокирует, потому что я по жизни нигилист, когда дело касается ожиданий от реакции на работу. Сейчас производится столько всего, а в интернете у нас бесконечный доступ к чужим мнениям, что я морально подготовил себя заранее к аду на яву. Понимаю, звучит мрачно, но я правда не вкладываю в это негатив. На самом деле в этом есть что-то очень красивое и честное: если ты принимаешь худший сценарий — типа «ну и ладно, я всё равно это сделаю» — то у тебя появляется безусловная любовь к собственной работе и какая-то... Непобедимость перед миром, что ли. Я был полностью готов к тому, что из этого вообще ничего не выстрелит. Что это будет просто очень тёплый, ценный момент для фанатов книг — и всё. Но в итоге проект вышел далеко за эти рамки. Всё, что произошло сверх этого, — чистый бонус, вишенка на торте. А оно всё продолжает расти, и расти, и расти.
НЕВИНС: Ещё как. А можешь вспомнить момент, когда ты вдруг понял, что Heated Rivalry действительно нашёл своего зрителя? Когда мелькнула мысль: «Ого, у этого проекта есть будущее»?
СТОРРИ: Если честно, до меня это по-настоящему дошло всего пару дней назад.
НЕВИНС: Серьёзно?
СТОРРИ: Да. Я даже не помню, где именно был. Чем я вообще занимался? Кажется, на какой-то фотосессии. Сейчас всё уже слилось в один сплошной поток.
НЕВИНС: Понимаю.
СТОРРИ: Кто-то что-то рассказывал и вдруг сказал: «Я не слышал, чтобы о сериале так говорили, со времён выхода The White Lotus». Я сам, кстати, до White Lotus добрался чуть позже, чем хайп, но тогда я просто помню, что о нём говорили вообще отовсюду — и офлайн, и онлайн, он был буквально везде. И вот когда проект начинают сравнивать с чем-то настолько большим, когда ты видишь, что сериал выходит на первое место на HBO Max, у тебя в голове наконец щёлкает: «Так, окей. Это уже не просто мир меня газлайтит».
НЕВИНС: Ну, это как раз доказательство того, что существует огромный голодный зрительский интерес к таким историям. И что ЛГБТ+ аудитория действительно придёт массово на то, чтобы увидеть себя и свой опыт на большом экране. Ты упоминал, что обычно не слишком оптимистично относишься к успеху своих проектов, так что мне интересно — насколько тебя удивила такая реакция?
СТОРРИ: Знаешь, для меня очень важно осознанно подходить к аудитории, ради которой ты играешь, кого представляешь на экране. И, зная Джейкоба [Тирни] — он сам гей и возглавлял весь проект — ощущается такой естественный эффект «снизу вверх»: словно ты отдаёшь дань чему-то реально настоящему и важному для многих людей. Но с самого начала мой главный фокус был на книге: если это исходный материал, моя задача — уважать его через призму Джейкоба. И понятно, что многие квир-люди чувствуют себя любимыми и увиденными именно благодаря этой книге. Реакция, честно говоря, просто потрясающая. Я получаю столько сообщений от людей, особенно от квир-аудитории — те, кто чувствует себя увиденным через персонажа Ильи, кто ощущает себя видимым и подтверждённым как бисексуал, кто откликается на эту историю. Помню один момент на автограф-сессии: был один транс-мужчина, которого история так тронула, что он буквально дрожал всем телом, пока говорил. И наши персонажи не транс, но это показывает, что история резонирует с любым, кто испытывает чувство «чужого» в этом мире. Так что да, я просто хотел отдать дань книге. Я знаю, что она так любима. Но при этом хочу подчеркнуть, что, хотя это важно, шоу остаётся ещё и весёлым и развлекательным, что делает его доступным для широкой аудитории. Потому что именно элемент игры, удовольствия и развлечения — вот что в итоге заставляет тебя влюбляться в персонажей и видеть в них настоящих людей.
НЕВИНС: Сериал ещё заставил меня задуматься о почти полном отсутствии открытых геев в профессиональном спорте — это то, о чём я немного даже писал раньше. Этот вопрос всплывал у тебя при подготовке к роли?
СТОРРИ: Думаю, Илья и Шейн подходят к этому по-разному. Я всегда говорю, что они словно две стороны одной монеты. Хотя Илья не афиширует свою бисексуальность, у него нет внутренних запретов на это. Так что его «невыход в свет» скорее связан с культурой спорта, а ещё — с русским воспитанием и семейными правилами, где это однозначно запрещено. Я не чувствую у него отрицания собственной правды так, как это ощущается у Шейна или некоторых других персонажей сериала. Но вот трение между выражением себя, гордостью и противостоянием стереотипам в профессиональном спорте становится более важным в последующих книгах, по мере развития сюжета.
НЕВИНС: Когда ты читал книги, были ли сцены или моменты, на которые ты особенно рассчитывал и хотел воплотить их на экране?
СТОРРИ: Если честно, я был слишком занят тем, чтобы отточить русский и не выглядеть большим ребёнком на льду. [смеётся] Если бы не эти две физические задачи, я бы много времени тратил на тревогу по каждому моменту. Но, знаешь, я очень быстро «въехал» в персонажа. Я почти без усилий поверил в его обстоятельства и полностью доверял Хадсону. Когда понимаешь, откуда идёт персонаж, и веришь человеку напротив, играть невероятно легко. Я, честно говоря, романтик до мозга костей, так что все эмоциональные моменты — любовь, признание, вспышка страсти или ссора — это именно то, что я обожаю играть как актёр. Ведь первые четыре эпизода — это по сути два человека, которые не могут полностью выразить себя, понимаешь?
СТОРРИ: Именно поэтому эти сцены меня так радовали: напряжение висит в воздухе постоянно, и это невероятно интересно передать на камеру.
НЕВИНС: Верно. Думаю, отчасти именно поэтому это так жарко и эротично — их моменты нежности и близости на фоне противостояния двух сверхуспешных и конкурентных спортсменов, которые постоянно пытаются перещеголять друг друга, подшучивая и «тролля» друг друга.
СТОРРИ: Мы оба крутые в том, что делаем. Шейн относится к хоккею очень серьёзно. Он хочет быть реально хорошим игроком, потому что любит хоккей — он хочет быть лучшим. Илья же… мне кажется, у него это идёт из ощущения собственной незначительности. Он использует всё подряд, чтобы почувствовать себя крутым и не таким подавленным. Думаю, поэтому он умеет тусоваться, покупать дорогие тачки, крутить миллион романов, никогда не оседает на одном месте, не умеет разговаривать без иронии. Хоккей для него просто оказался чем-то доступным и тем, в чём он хорош — инструментом для самоподтверждения, а не настоящей ценностью. Так что когда мы говорим о соперничестве, многие упрощают: два лучших хоккеиста, которые любят хоккей и хотят быть первыми. А на самом деле, по-моему, это противостояние перфекциониста и… да, хм…
СТОРРИ: Да, точно. Гедонист и перфекционист. Вот почему это соперничество может плавно перейти в любовные, сексуальные отношения.
НЕВИНС: А с чем в актёрстве себя больше соотносишь ты?
СТОРРИ: Даже будучи актёром, я всегда говорю: я не «актёр для актёров».
СТОРРИ: Я не вижу актёрство изнутри. Сначала я смотрю на всё со стороны. Смотрю на сцену, на ситуацию, а потом уже обосновываю, зачем мы здесь, вместо того чтобы постоянно копаться в персонаже и проверять его реальность. Иногда на съёмках — и я не считаю это плохим, просто мой мозг так не работает — актёры начинают думать: «А не сделал бы он это иначе? А не сказал бы он это по-другому?» Они собирают кучу информации, проглатывают её, дают персонажу «созреть» внутри, а потом оживляют его на экране. А я такой: «Есть сценарий? Заебись, чё там?». Если я вижу фильм в голове, я хочу сделать именно этот фильм. Я не предсказываю каждое своё движение, но делаю так, чтобы всё имело смысл. «Есть причина, почему я говорю именно это. Я не собираюсь ставить под сомнение реальность, я не буду сомневаться, почему то или это не должно происходить». Так что я вообще не перфекционист, потому что мне не важен сам навык актёрства. Я люблю его ради конечного результата — быть частью фильма или шоу. Люблю общую картину. Люблю быть частью большого работающего механизма.
НЕВИНС: То есть ты видишь себя как сосуд для текста.
НЕВИНС: Похоже, с внезапной славой ты справляешься довольно легко. Но что мы, публика, не видим?
СТОРРИ: Ты имеешь в виду в целом, или в период этих изменений в моей жизни?
НЕВИНС: Ну, последнее время тебе приходится быть на виду очень часто. Это относительно новый опыт для тебя. Мне интересно, как выглядят твои тихие дни.
СТОРРИ: Ну, вчера вечером я сходил на Хамнета. (прим.пер.: «Хамнет» — драма режиссёра Хлои Чжао, сюжет основан на одноимённом романе Мэгги О’Фаррелл. Главные роли исполнят Пол Мескал и Джесси Бакли)
НЕВИНС: О, да? Как впечатления?
СТОРРИ: Мне очень понравилось. Эта драма… я вообще не удивлён, что она мне зашла. На самом деле, я был уверен, что она будет потрясающей. А так… Наверно, я просто стараюсь заботиться о себе в свои «тихие дни». Не могу ходить в зал так часто, как хотел бы. Весь день таскаюсь по делам туда-сюда, так что не всегда могу нормально поесть. Хадсон тоже здесь, так что отчасти мои тихие дни состоят и из времени с ним. Живём так, будто мы вернулись к «нулевой точке» и вся эта суматоха нам даже ещё не снилась. На самом деле забавно, как вся эта пресс-рутина становится всё проще и проще с каждым днём. Иной раз кажется, что ты вот-вот устанешь и выгоришь, но хоть прошло всего три недели интенсивных интервью, лично я приобретаю интересное чувство уверенности и даже благодарности ко всему этому. Оно реально заставляет научиться понимать свои мысли, говорить уверенно и доходчиво объяснять идеи. Формат ведь странный, особенно для тех, кто раньше этого не делал — постоянно давать интервью, разговаривать с людьми, которые знают твою работу, но не тебя или какие-то детали, что ты уже говорил «до», в других интервью. Даже сложно осознать, насколько это непривычная ситуация, если раньше с этим не сталкивался.
НЕВИНС: Я и правда не могу представить. Ещё немного и отпущу тебя. Но расскажи, совсем недавно ты ещё работал официантом в Лос-Анджелесе. Есть что-то, на что ты позволил себе потратиться после всех этих изменений в жизни?
СТОРРИ: Ну, мой полнометражный фильм. Тот, который я снимал в ноябре и который скоро будет уходить в пост-продакшн. Я не снимался как актёр с момента Heated Rivalry, так что у меня оставалась немного денег. Я потратил солидную часть оставшихся средств — и, если бы после Heated Rivalry ничего не выстрелило, через несколько месяцев мне бы снова пришлось идти работать официантом. Так что я вложил их в свой фильм.
СТОРРИ: Это абсурдистское, странное кино, но офигенно весёлое. Такое ощущение, что это ранний Джон Уотерс встречается с «Пи» Даррена Аронофски и слегка с элементами Шона Бэйкера. Вдохновение — от первых фильмов режиссёров, которых я обожаю, и всё это в рамках ресурсов и художественного вкуса, который у меня есть сейчас. Сюжет: инопланетный дух вселяется в человеческое тело — случайного 25-летнего парня, роль которого играет Гейб Кесслер — и отправляется в путешествие, где почти полтора часа его жизнь идёт под откос.
НЕВИНС: Хорошая подача. Я гляну!
СТОРРИ: Да, глянь обязательно. [смеётся]
НЕВИНС: Коннор, спасибо, что уделил время. И поздравляю с успехом!
СТОРРИ: Огромное спасибо. И, кстати, ты задавал вопросы, которых мне раньше не задавали, так что с этой стороны у тебя получилось отлично.
НЕВИНС: Рад это слышать. Береги себя~
СТОРРИ: Спасибо большое. Пока-пока.
Перевод: Николь @heatedrivalryeveryday