Entertainment: «Что скрывается внутри "Коттеджа" в "Heated Rivalry": актёры и шоураннер — о расхождениях с книгой, финале и тех самых касаниях ног»
Коннор Сторри, Хадсон Уильямс и шоураннер Джейкоб Тирни делятся закулисными деталями создания финальной серии.
В начале декабря, почти сразу после того, как Heated Rivalry стремительно ворвался на HBO Max и внезапно стал мировым рейтинговым феноменом, создатель сериала Джейкоб Тирни дал интервью Entertainment Weekly — и, кажется, сразу понял, что зрителей ждёт нечто большее, чем просто обсуждение горячих сцен. «Я надеюсь, что по-настоящему интересные разговоры о сериале начнутся тогда, когда он полностью выйдет, и станет видно о чем была эта история с самого начала», — сказал он тогда, словно бросая вызов будущему фандому.
Финал первого сезона — эпизод «The Cottage» — вышел в рождественскую ночь и ощущался как продуманный, тихий подарок с личным подтекстом. Именно здесь сериал адаптирует кульминационный момент одноимённого романа Рэйчел Рид. Как и подсказывает название, это серия, в которой Илья Розанов (Коннор Сторри), российская хоккейная суперзвезда, приезжает вместе с Шейном Холландером (Хадсон Уильямс), канадским любимцем публики, в его уединённый дом посреди леса.
Вдали от камер, прессинга и ожиданий они наконец могут выдохнуть, снять маски и, если угодно, «поиграть в семейную жизнь». Но главное — оказаться в пространстве, где безопасно сказать вслух то, что давно живёт внутри: признаться друг другу в любви. Правда, идиллия почти сразу сталкивается с реальностью — именно здесь происходит каминг-аут перед родителями Шейна, когда его отец (Дилан Уолш) неожиданно застаёт их за поцелуем.
«Именно к этому я всё время и вёл», — говорит Тирни в разговоре с EW уже спустя несколько недель. — «В какой-то момент я понял, что контраст между тем, насколько масштабным и шумным получился пятый эпизод, и тем, насколько камерным и интимным оказался шестой, — это резкий скачок. Но его невозможно было избежать. Так эта история заканчивается. Во всяком случае, именно так я хотел её закончить».
Если первые серии делали ставку на откровенные сексуальные сцены, подчёркивающие накал и телесность их отношений, то ближе к финалу сериал всё заметнее смещается в сторону тишины, нежности и характерных, по-настоящему интимных деталей. Эта «смена ритма», как называет её Сторри, зацепила его больше всего — потому что именно в ней, по его словам, и раскрывается настоящая суть этой истории.
«Во всех предыдущих эпизодах Шейн был настолько сжат и зажат, что, если бы кто-нибудь засунул ему в задницу кусок угля, на выходе получился бы алмаз», — смеётся Хадсон Уильямс, описывая внутреннее состояние своего героя. — «Он всё время напряжён, собран до предела». Именно поэтому, продолжает актёр, так важно было прийти к чему-то совершенно иному. «Круто, что история в итоге кристаллизуется во что-то совсем другое, — говорит он, имея в виду и секс-сцены, и эмоциональный тон финала. — Многие не осознают, что значительная часть этой истории происходит как бы... Ну, Илья и Шейн не видят друг друга. Порой очень долго. Они постоянно порознь. И из-за этого, когда они встречаются в первых пяти эпизодах, между ними возникает своего рода огромное давление. Нет катарсиса, нет возможности по-настоящему проговорить, что происходит внутри. Жить в таком состоянии, блин, сложно. Поэтому я очень ждал шестой эпизод — момента, когда наконец можно позволить себе эту разрядку, прямые признания в любви, без языкового барьера и без расстояний в тысячи километров».
Сам эпизод «The Cottage» Уильямс называет «доброй нотой», особенно потому, что он совпал с окончанием съёмок всего сезона. «Мы поехали в Маскоку — это где-то часа три дороги. И действительно ощущалось, будто мы подошли к концу длинному пути, что было очень приятно, но всё, что было до этого… Все 5 серий «до» — он снова смеётся, — Шейн там просто жесть какой зажатый и напряжённый до невозможности».
Иногда, глядя на подобные формулировки, трудно понять, у кого чувство юмора вульгарнее и острее — у Ильи или у самого Хадсона.
В целом финал Heated Rivalry довольно точно следует ключевым событиям романа Рэйчел Рид, хотя без заметных изменений не обошлось. Среди них — добавленный, очень личный момент между Шейном и его матерью (Кристина Чанг в роли Юны Холландер). Но самое серьёзное расхождение с книгой — это то, где именно Джейкоб Тирни решает поставить точку.
В романе после каминг-аута Шейна перед родителями показаны романтические последствия этого шага, а затем следует эпилог, перенесённый на несколько месяцев вперёд, — пресс-конференция, посвящённая открытию благотворительного фонда Irina Foundation. В сериале же финал выглядит иначе: мы остаёмся с Шейном и Ильёй в машине, по дороге обратно в их уединённый коттедж, пока на экране идут титры.
У этого решения, по словам Тирни, было несколько причин. «Во-первых, заканчивать всё пресс-конференцией, по сути чистой экспозицией, мне было неинтересно. Это очень литературный приём — такой эпилоговый жест, — а нам он здесь был не нужен».
Режиссёр сознательно оставил те моменты книги, которые сильнее всего отпечатались у него в памяти — тем более что чтение для него всегда было визуальным процессом.
«Единственное чувство, которое я отчётливо помню в конце романа, — это мысль: “Я так рад, что они могут быть счастливы”, — говорит он. — Мне просто хотелось посидеть с ними в этом счастье как можно дольше и позволить им просто быть собой».
Этот выбор стал частью общей структуры сезона: «Пятому эпизоду я дал громкий, почти ромкомовский, “звёздный” финал для Скотта [Франсуа Арно], а Шейну и Илье оставил тихое, интимное завершение».
Коннор Сторри вспоминает, что автомобильную сцену из финала снимали дважды. «Мы слушали песню целиком, в реальном времени — ровно так, как она звучит под титры. И я буквально сразу на неё подсел», — говорит он о треке Cailin Russo «Bad Things».
Джейкоб Тирни тут же вставляет ремарку, как бы между делом: «Для меня было принципиально важно, чтобы сериал заканчивался сексуальной песней».
«Но сердечно-сексуальной», — уточняет Сторри.
«Да, мило-сексуальной. Хотя там ещё и строчка про “panty drop”», — невозмутимо добавляет Тирни.
«Короче, давайте снимем вариант, где вы не выглядите так, будто хотите покончить с собой», — смеётся Сторри, вспоминая режиссёрскую правку к финалу.
В первый раз всё было совсем иначе, чем на экране. Актёры почти не разговаривали, а в определённый момент просто молча заплакали. Оба были уверены, что сцена получилась идеальной.
«Джейкоб даёт песне доиграть до конца, подходит и говорит: “Так, а теперь давайте сделаем вид, будто вы едете не к обрыву и вам не грозит смерть”», — вспоминает Сторри. — «И мы начинаем сначала, а он добавляет: “Парни, ё моё, это счастливый финал. Вы — два счастливых бойфренда: можно поговорить, можно чуть-чуть потрогать друг друга”».
Хадсон Уильямс тот день на площадке помнит отлично: «Джейкоб подошёл к нам, посмотрел и сказал: “Чё вы рыдаете?! У нас хэппи-энд, блин!”»
В самом финале сцены Уильямс поворачивается к Сторри и корчит «фирменное выражение лица Ильи» — как его называет Тирни. Этот момент решили оставить: он показывает, что Шейн наконец позволяет себе выйти из панциря.
«Мне кажется, у Шейна есть игривость, просто она всё время подавлена, — говорит Уильямс. — В первых пяти сериях почти нет пространства для откровенно глупой и лёгкой игры. В 6-м она вроде как есть, но всё же чувствуется осторожность. Даже когда всё спокойно, внутри героев как бы всё равно звучит вопрос: “А это вообще сработает, если мы останемся наедине с друг с другом и собственными чувствами?”»
«Они реально были похожи на щенков, которые только учатся играть», — добавляет Тирни.
Актёры Heated Rivalry уже прекрасно знают: даже самые незаметные детали сериала фанаты способны превратить в культ. («О… генетика», сцена с креслом в Лас-Вегасе, шнурки — список можно продолжать бесконечно.) И если бы мы тут с вами делали ставки, то касание пальцев ног Шейна и Ильи на диване точно станет новой точкой фанатской одержимости.
В сцене они сидят на противоположных концах дивана, вытянув ноги навстречу друг другу. Листая телефоны, Илья предлагает фиктивный брак со Светланой (Ксения Даниэла Харламова), чтобы получить канадское гражданство. И по ходу разговора их пальцы ног — а иногда и вся ступня — то соприкасаются, то отдаляются, в зависимости от того, насколько «хорошо» идёт разговор.
«Во-первых, я вообще не помнил про эту историю с пальцами ног, — смеётся Сторри. — Так что, когда увидел сцену целиком уже, то был такой: “Стоп, се?!” А во-вторых, Хадсон там просто сумасшедший. Он заставил Джейкоба расплакаться дважды».
Оглядываясь назад, Тирни говорит, что это был самый конец съёмок, и актёры буквально «носили» своих персонажей как вторую кожу. «За этим было невероятно красиво наблюдать, — признаётся он. — Хадсон умеет удивлять своей уязвимостью. Шейн — очень сложный герой: он весь внутри себя. И при этом Хадсон может быть эмоционально предельно откровенным, играя человека, который, как мне кажется, даже не осознаёт, что раскрывается. Он держит карты при себе, а его большие влажные глаза и это невероятно грустное лицо рассказывают историю на совсем другом уровне».
Сам Уильямс, в отличие от коллег, отлично помнит «пальчиковые» детали. «Я прям помню как решил для себя, что если Шейн злится, то последнее к чему он хотел бы, чтобы прикасались — это руки и ноги. Я сам такой же, поэтому я был максимально сосредоточен на этой детали, — говорит он. — Я даже не знал, попадёт ли это в общий план, но я почему-то зациклился на идее: “Злюсь — пальцы врозь”. Это не было каким-то механическим расчётом, но я был зачем-то очень внимателен к этому».
Сцену на диване, кстати, тоже снимали дважды, но уже по техническим причинам.
«Началась какая-то безумная гроза», — вспоминает Сторри.
«Дом же целиком стеклянный, — объясняет Тирни. — Когда идёт дождь, это звучит как будто ты внутри жестяной банки. В жизни — красиво. Для записи звука — сущий кошмар».
Завершение сезона не громким взрывом (хотя, возможно, более эмоциональным) позволяет раскрыть персонажей с другой стороны. (Мы даже видим пару слёз у Ильи.) Это по-прежнему сексуально, но интимность здесь иного рода. Когда всю публичную жизнь ты проводишь, выбирая, какую сторону себя показать в каждой социальной ситуации, кем ты становишься на самом деле — в безопасном одиночестве?
Это не код-свитчинг, объясняет Тирни, когда его об этом спрашивают. «Если честно, я не думаю, что кто-то из этих персонажей вообще занимается код-свитчингом. Илья ни под кого не подстраивается — ему просто плевать. А путь Шейна в том, чтобы понять, какой у него вообще “код”. Я думаю, он и сам этого не знает».
Сторри отмечает, как меняется динамика между Шейном и Ильёй — на льду, среди друзей и теперь, когда они вместе в коттедже. «Меняется ритм речи, — говорит он. — Меняется энергия, с которой они просто присутствуют в пространстве. Но, мне кажется, это результат того, что мы с Хадсоном полностью вошли в текст, написанный Джейкобом, и того, что он дал нам возможность исследовать, как это выглядит».
Уильямс отмечает, что Рэйчел Рид дальше развивает эту тему в следующих книгах цикла Game Changer, но в текущем моменте он вспоминает сцену Шейна в больнице из пятого эпизода, когда тот находится под действием обезболивающих.
«Это, конечно, ужасно комично, но там есть момент, когда он говорит [пониженным голосом]: “Увидимся в следующем сезоне”. Мол, “Я очень серьёзный мужик и со своим врагом говорю на серьёзных щах, видали?”», — объясняет Уильямс. — «Мне кажется, Шейн исследует — осознанно или нет — вопрос: а что вообще такое вот эта вот маскулинность? Как она выглядит? А я могу быть женственным? Мне можно быть мягким? А как? И именно в коттедже мы впервые видим, как он начинает понимать всё это».
Этот сдвиг отражается даже на сексуальных сценах. По словам Тирни, из-за этого они становятся более нежными и игривыми. «Это гораздо ближе к “сексy бойфрендов”, понимаете?» — отмечает он. — «Только бойфренд может сделать тебе минет, которого ты не хочешь, пока ты разговариваешь по телефону со своим лучшим другом. Случайные отношения на такое не способны. Это и есть отношения».
(К слову, Уильямс видел онлайн-комментарии с теориями о том, что в сцене в больничной палате под действием препаратов он, по сути, играет самого себя — с чем он категорически не согласен. «Если меня накачать наркотиками, — говорит он, — вы увидите совсем не то, что было в том гостиничном номере».)
Для вас старалась, переводила и оформляла: Николь @heatedrivalryeveryday