ELLE Magazine: «Все обсуждают секс-сцены в "Heated Rivalry" — знакомьтесь: женщина, которая их поставила»

Координатор интимных сцен Чала Хантер рассказывает о том, как создавались самые горячие моменты сериала и почему они по-настоящему революционны.

Когда хоккеисты Шейн Холландер (Хадсон Уильямс) и Илья Розанов (Коннор Сторри) впервые оказываются в постели в новом обжигающе откровенном сериале «Heated Rivalry», страсть ощущается буквально сквозь экран. Сексуальное напряжение между двумя спортсменами нарастает до такой степени, что момент их сближения становится одновременно горячим, заряжающим и — если судить по многочисленным откликам зрителей в социальных сетях — по-настоящему ошеломляющим.

Но почему подобный уровень квир-интимности вообще воспринимается как нечто неожиданное? «Heated Rivalry» от HBO Max и Crave, сосредоточенный на романе между хоккейными соперниками Холландером и Розановым, — сериал жёсткий, предельно откровенный и лишённый фильтров. Секс-сцены здесь уходят на глубину, к которой квир-телевидение обращается крайне редко.

«Это ощущается важным и захватывающим, потому что речь идёт о репрезентации. В конечном счёте эта история о том, чтобы через этих персонажей заметить её и признать», — говорит координатор интимных сцен Чала Хантер. — «Я искренне горжусь тем, что являюсь частью проекта, который продвигает подобные взгляды вперёд».

Сериал «Heated Rivalry» основан на книжной серии «Game Changers» Рэйчел Рид и был адаптирован для экрана создателем, режиссёром и сценаристом Джейкобом Тирни. Однако вклад Хантер в повествование также оказался ключевым. Именно она сопровождала актёров в самых откровенных сценах проекта, тщательно выстраивала конкретные движения в спальне и последовательно отстаивала безопасность исполнителей на съёмочной площадке.

До того как занять позицию координатора интимных сцен, Хантер работала актрисой и сама неоднократно участвовала в сценах интимного характера. С распространением профессии координатора интимности на волне движения #MeToo продакшены всё чаще стали обращаться к ней за поддержкой. Умение вести важные и тонкие разговоры стало её сильной стороной и сделало естественным выбором для этой роли.

«Думаю, поскольку люди видели, как я играю в самых разных сценах интимности и обнажения, они решили: “О, возможно, этот человек хорошо подойдёт для такой работы. Может быть, стоит пригласить её помочь нам с этим проектом”», — вспоминает Хантер. — «А я ответила: “Да, это может быть здорово, но сначала я пойду учиться”».

Она прошла профессиональную подготовку в организации Intimacy Coordinators and Directors International и впоследствии работала координатором интимных сцен в таких сериалах, как «Я раньше была забавной» (I Used to Be Funny) и «Band Ladies». Тем не менее именно «Heated Rivalry» оказался для неё особенно значимым. «Все относились друг к другу с добротой, и, насколько мне известно, все действительно любят этот сериал», — говорит Хантер. — «На площадке было много радости, смеха и творческой свободы».

В данном интервью мисс Хантер подробно разбирает самые интимные сцены «Heated Rivalry», рассказывает о своей роли координатора интимности и объясняет, почему эта профессия по-прежнему остаётся столь важной на съёмочных площадках кино и телевидения.

Вы ожидали, что «Heated Rivalry» станет таким хитом?

Когда мы были ещё в процессе съёмок и я наблюдала за тем, что получается, у меня постоянно крутилась одна мысль: вау, у нас получается что-то по-настоящему особенное. Точно такое же чувство возникло ещё на этапе чтения сценария. Но все мы с вами знаем же, да? Что даже очень сильная и тонкая история может просто не выстрелить из-за выхода не в то время, не в том контексте, что творится в мире, или просто не отозваться у широкой аудитории так, как хотелось бы. И всё же, когда работа была закончена, я снова и снова ловила себя на вот этом «особенном» ощущении. В этих съёмках случилось нечто уникальное, редкое. Думаю, где-то внутри я очень надеялась, что сериал станет хитом. Я безумно люблю эту историю и вложила в работу на площадке всё своё сердце.

Как думаете, почему зрителей так увлёк этот сериал?

Он правда очень необычный. Это гей-драма про хоккей — уже само по себе редкое сочетание. Но, мне кажется, дело не только в этом. Большинство людей в глубине души жаждут страсти, напряжения, радости, настоящей связи и химии. И когда появляется история, которая честно и без стеснения рассказывает именно об этом, от неё невозможно оторваться. При этом сериал получался смешным, но одновременно и очень трогательным. Думаю, он попадает сразу в несколько внутренних запросов и именно поэтому так цепляет.

Когда вы впервые прочитали сценарий и те самые откровенные сцены, возникло ли ощущение, что они заходят дальше, чем то, что мы видели в других сериалах раньше? Как вы отнеслись к их откровенности?

Я подумала: «Ого, здесь всё прописано очень конкретно и довольно откровенно», но, если честно, мне это показалось своего рода глотком свежего воздуха, чем-то по-хорошему новым. Меня поразила уникальность авторского голоса сценария: он основан на потрясающих книгах Рэйчел Рид и затем адаптирован Джейкобом, у которого невероятный взгляд и стиль. То, как ему удаётся соединить в одном сериале человечность, юмор и секс, — просто впечатляет. Сцены прописаны очень точно, так же, как и в книге, и Джейкоб действительно детально разложил действия героев в сценарии.

Показывать квир-радость и квир-секс напрямую, а не лишь намекать на них или подразумевать за кадром, — это большая редкость в кинематографе. Да что уж, такое щепетильное отношение к темам квир-секса и квир-любви в целом не так уж часто встречается в медиа. А ведь секс в этой истории не просто ради эпатажа — он становится важной частью эмоционального, физического и психологического пути героев, отражая настоящую человеческую жизнь.

Как вам удалось помочь Хадсону и Коннору выстроить отношения между Шейном и Ильёй на экране?

У Хадсона и Коннора сразу чувствовалась хорошая химия ещё на первом чтении сценария по Zoom. Джейкоб Тирни — потрясающий режиссёр, который очень внимательно подходит к кастингу. Я несказанно рада, что он пригласил именно этих двух талантливых людей, ведь им удалось не просто погрузиться в историю, а буквально прожить эмоции персонажей. Можно сказать, что их изначально естественное взаимопонимание стало хорошей отправной точкой для слаженной работы в кадре.

Моя же основная задача как координатора интимных сцен заключалась в том, чтобы дать актёрам максимальную ясность и конкретику. Когда люди понимают, что именно происходит, какие эмоции они должны передать, какие обстоятельства влияют на сцену, им гораздо проще чувствовать себя уверенно и свободно творчески. Я тщательно проговаривала с ними все детали: что происходит в данный момент, какие эмоциональные ставки стоят перед героями, где мы на временной линии истории, где находятся персонажи в развитии их отношений. Всё это помогает актёрам не теряться и быть полностью вовлечёнными в сцену.

По моему опыту, именно такая точная конкретизация позволяет людям расслабиться и быть свободными в актёрской игре. Я также стараюсь создавать спокойную и уверенную атмосферу при обсуждении интимных сцен, имитации секса и обнажённости. Моя задача — говорить прямо и открыто, но при этом оставаться деликатной и чуткой. Это тонкий баланс: важно не добавлять лишнего напряжения в уже потенциально смущающую ситуацию, при этом позволяя актёрам чувствовать себя в безопасности и свободно выражать эмоции.

На съёмочной площадке бывают неловкие моменты?

О, конечно! Такие моменты случаются, и их много. Иногда ситуация кажется забавной, иногда — сложной и неудобной. Эта работа требует огромной эмпатии и внимательности к каждому человеку на площадке. У каждого актёра свои границы комфорта, свои уязвимые места и свои индивидуальные потребности. Важно, чтобы никто не подвергался риску и никто не чувствовал себя небезопасно — если это соблюдается, даже неловкость допустима и естественна.

Например, Хадсон и Коннор часто смеялись над тем, что казалось странным или сверх смущающим — и это помогало им не только разрядить атмосферу, но и добавить в сцену легкий юмор. Я ориентировалась на их реакцию и вместе с ними выработала способ работы, при котором всем было комфортно.

Ошибки на площадке тоже нормальны. Жизнь сама по себе странная, уязвимая и порой неловкая штука, и это отражается в актёрской работе. Иногда именно эти неожиданные, непритязательные моменты попадают на экран, делая сцену особенно искренней и красивой. В этом и заключается часть повествования: показывать не только идеальный, выстроенный образ, но и человеческую уязвимость, настоящие эмоции героев.

А когда Хадсон кладет голову между коленей Коннора, используются ли в такие моменты какие-либо реквизит или защитные приспособления?

Да, конечно. Существует целый арсенал средств, которые помогают сделать сцену безопасной и при этом выглядящей реалистично. Например, одежда, которую актёры носят в этот момент, может быть специальным «интимным костюмом» с мягкой подкладкой. Внутри такой одежды иногда вставляют поролоновую накладку, называемую «padded pouch», чтобы обеспечить дополнительную защиту.

У меня есть огромный комплект всего необходимого: различные пастии, интимные костюмы, ножницы, а также вставки разной толщины, чтобы при необходимости добавить больше защиты и создать для актёра максимально комфортные условия для выполнения сцены.

Иногда мы также используем хитрые приёмы имитации. Например, может показаться, что Хадсон прямо там, над пахом Коннора, но на самом деле его лоб опирается чуть выше. Сцена выглядит естественно и сексуально для зрителя, но при этом физически актёры почти не касаются друг друга в интимной зоне и чувствуют себя в безопасности. Всё это — часть сложного мастерства создания реалистичной интимной сцены без риска для участников.

Что делать, если кто-то вдруг возбуждается во время съёмки интимной сцены?

Об этом я обязательно говорю на самых первых вводных разговорах с актёрами. Важно сразу объяснить: тело иногда просто не различает «игру» и реальность. Мы все — обычные люди, состоящие из мышц и нервных окончаний, и непроизвольная реакция организма в такой ситуации — абсолютно нормальна.

Я всегда проговариваю всё максимально открыто: если вам нужно сделать паузу по любой причине — будь то неожиданное возбуждение, необходимость подкорректировать позу или движение, или даже просто сходить в туалет — делайте это без колебаний. Актёры часто переживают, что могут «сделать что-то не так», навредить партнёру по сцене или переступить границы. На самом деле все глубоко заботятся друг о друге и о безопасности партнёра, поэтому важно убрать страх и чувство вины. Я также всегда проговариваю это и с другим актёром: если вы чувствуете, что вашему партнёру может быть неудобно или дискомфортно, и это вызывает у вас собственный дискомфорт, вы тоже имеете право попросить паузу. Главная цель таких правил и разговоров — дать каждому актёру чувство уверенности и контроля, возможность открыто озвучивать свои границы и заботиться о своём комфорте на каждом этапе съёмки. Это создаёт безопасную, уважительную атмосферу, где интимная сцена может выглядеть убедительно и эмоционально честно, при этом оставаясь безопасной для всех участников.

На практике такие ситуации случаются гораздо реже, чем можно подумать. То, что зрители видят на экране в Heated Rivalry, кажется эмоциональным, естественным и свободным, — по крайней мере, так это воспринимаю я. Но в процессе подготовки и постановки каждая сцена невероятно технически выверена: каждое движение, позиция, контакт тщательно продуманы, чтобы создать иллюзию интимности и при этом обеспечить полную безопасность актёров. Иногда актёры сами признают, что на площадке сцена выглядит далеко не так сексуально, как в финальном монтаже — на самом деле это очень сложная работа, требующая концентрации, внимательности и точного соблюдения границ.

Как вы меняли подход к постановке интимных сцен по мере развития отношений Шейна и Ильи?

Одним из ключевых аспектов моей работы было отслеживание того, как развиваются их отношения, как меняются персонажи и как продвигается сюжет. Например, когда мы снимали поцелуй, запланированный в графике съёмок позже, я думала: «Выглядит ли это так, будто они уже вместе два месяца? Кажется ли, что они настоящая пара?» Ведь по экрану должно быть видно, что между ними есть история и эмоциональная близость, а не просто выдранный кадр из контекста.

Важно было учитывать, что для Шейна это почти первый опыт поцелуя с мужчиной. Это меняло всё: какие эмоции он должен проявлять, как это должно ощущаться для персонажа и для зрителя. Особенно тщательно мы продумывали сцену имитации проникновения — это был первый опыт Шейна с мужчиной. Нужно было передать не только физические ощущения, но и эмоциональные переживания героя, сделать их максимально правдоподобными и естественными.

Каждый момент прописан в сценарии, но на экране он раскрывается постепенно, шаг за шагом. Мы также обсуждали детали: например, как Илья заботится о Шейне в этих сценах, как проявляется поддержка и внимание одного персонажа к другому. По мере того как их отношения развивались, менялся и мой подход — сцены становились более сложными, многослойными и эмоционально насыщенными, а значит, и требовали более тонкой работы с актёрами.

Интимные сцены ставятся буквально по секундам прямо на съемочной площадке или остаётся место для импровизации?

Всё зависит от конкретной сцены и того, что от неё требуется. Я стараюсь, чтобы в день съёмок всё было максимально подробно продумано заранее. Это особенно важно, если речь идёт о обнаженных сценах или имитации секса. Такие сцены строго регулируются юридически: все детали обязательно фиксируются в райдере — приложении к контракту, где чётко прописано, на что актёр дал согласие, а на что нет. Этот документ должен быть предоставлен актёру как минимум за 48 часов до съёмок соответствующего материала, чтобы у него было время обдумать и согласовать все детали. Если же сцена не связана с оголением или имитацией секса, то в день съёмок могут вноситься небольшие корректировки. Например, для удобства актёров, для работы камеры, освещения или общего комфорта.

Моя задача — сделать так, чтобы на площадке не возникало серьёзных сюрпризов или крупных изменений, потому что актёры часто готовятся к интимным сценам неделями, как физически, так и психологически. Но при этом в день съёмок должна оставаться определённая гибкость: иногда приходится подстраиваться под обстоятельства, чтобы сцена выглядела естественно. Всё это требует постоянного общения с актёрами и уверенности, что любые изменения остаются в рамках, которые они заранее согласовали. Это позволяет им чувствовать себя в безопасности и сохранять художественную свободу.

В Голливуде продолжаются дискуссии о необходимости координаторов интимных сцен. Например, Майки Мэдисон обошлась без такого специалиста для фильма «Анора». Каково ваше мнение? Как вы оцениваете свою роль и её значимость?

Я долгое время работала актрисой и иногда до сих пор продолжаю играть, когда нахожу время между проектами. Основная часть моего опыта связана с театром, где мне часто приходилось сталкиваться с интимными сценами и сценами обнажённости. Поэтому я подхожу к работе координатора интимности прежде всего с точки зрения актёра — понимаю, что он переживает, через что проходит, какие страхи и сомнения у него могут быть. В то же время моя задача — быть партнёром для всей съёмочной команды и поддерживать процесс так, чтобы он проходил безопасно и продуктивно. Я понимаю, что у разных актёров и специалистов в Голливуде есть свои взгляды на работу координатора. Но моя главная цель всегда остаётся неизменной: убедиться, что всё, что происходит в сцене в день съёмок, полностью согласовано со всеми участниками. Это значит максимально подробно обсудить, что будет происходить, а что нет, какие действия допустимы, а какие нет, чтобы актёры могли работать свободно и уверенно, не опасаясь нарушения своих границ.

Важно понимать, что моя роль не в том, чтобы вмешиваться в творческий процесс или ограничивать взаимодействие актёров с режиссёром. Я не диктую, как должна выглядеть сцена. Моя задача — гарантировать согласие и комфорт участников, чтобы художественный замысел мог быть реализован безопасно и эффективно. Это тонкий баланс: с одной стороны — свобода творчества, с другой — уважение личных границ и безопасность актёров. Именно в этом и заключается ценность профессии координатора интимности.

Вы замечаете, что сегодня потребность в координаторах интимных сцен снижается?

Честно говоря, трудно дать однозначный ответ. Это скорее волнообразный процесс. Раньше был момент, когда казалось, что каждый проект обязательно должен иметь координатора интимности и это действительно стало очень популярной практикой.

Сейчас в Голливуде, возможно, возникает определённое сопротивление или критика этой профессии, и о ней говорят уже не так активно. Но лично я не наблюдала подобной тенденции в Торонто, где снимается наш сериал. Там требования профсоюза ACTRA строго соблюдаются: использование координаторов интимности остаётся обязательным. Этот профсоюз отличается от голливудского SAG-AFTRA, но правила здесь так же чётко защищают права актёров и их безопасность на съёмочной площадке.

Таким образом, несмотря на колебания популярности профессии в разных местах, в Торонто её роль остаётся крайне важной и регламентированной.

А что происходит на съёмочной площадке, когда снимаются интимные сцены, но нет координатора интимности? Режиссёр просто даёт инструкции актёрам?

По моему опыту, именно так это обычно и происходило. Режиссёр выдаёт указания и формулирует свои просьбы. В зависимости от его подхода, он либо способен создать безопасное пространство для актёров, где можно чувствовать себя уверенно и защищённо, либо нет. Честно говоря, сейчас я затрудняюсь представить, каково было бы быть актёром на площадке и выполнять сложную сцену с большим количеством обнажённости без поддержки координатора. Для меня важно, чтобы на такой площадке обязательно были люди, которые учитывают эмоциональную уязвимость актёра и поддерживают его, помогая чувствовать себя в безопасности.

Восприятие интимных сцен сильно субъективно: для одних это может быть крайне уязвимо и даже постыдно, а для других — даже не близко к слову «откровенно». Поэтому подход должен быть индивидуальным, с вниманием к каждому актёру, к его границам, личному комфорту и эмоциональному состоянию. Это позволяет не только безопасно снимать сцену, но и сохранять её художественную правдивость.

Как обычно складываются ваши отношения с режиссёром на съёмках интимных сцен?

Это, безусловно, может быть довольно деликатным процессом. Моя роль заключается в том, чтобы мягко и тактично напоминать режиссёру о том, на что актёры дали согласие, а на что нет, чтобы никто не оказался в ситуации, которая нарушает его личные границы. С Джейкобом мы обсудили этот момент ещё на раннем этапе подготовки. Не все режиссёры работают так, но мы стараемся подходить к интимным сценам как к хореографии. У нас есть заранее продуманный набор действий и движений, которые должны произойти в сцене, но при этом актёры остаются свободными в том, как они исполняют эти действия и интерпретируют поведение своих персонажей. Такой подход позволяет сохранять естественность и эмоциональность сцены, но исключает необходимость импровизации, которая в интимных сценах может быть очень рискованной и даже опасной.

Моя задача — быть поддержкой для режиссёра и актёров, своего рода «правой рукой» на площадке. Это может быть как техническое хореографическое руководство: «Вот так должно быть расположено тело», так и указания по камере: например, если виден защитный костюм для скромности актёра, нужно изменить угол съёмки или слегка подкорректировать позицию тел. Всё это делается, чтобы сцена выглядела естественно и эмоционально, но при этом каждый участник оставался в безопасности и чувствовал себя уверенно.

У вас есть личный кодекс поведения на площадке?

Конечно. Всё, о чём актёры доверительно говорят со мной в рамках подготовки к интимным сценам, остаётся строго конфиденциальным. Это важнейший принцип моей работы: доверие актёров должно быть абсолютным, иначе они не смогут раскрыться и быть естественными в сцене.

Если же возникает необходимость передать какую-то информацию режиссёру или команде продюсеров, я делаю это исключительно профессионально и максимально нейтрально. Все личные детали, которые касаются чувств, границ или уязвимости актёров, я убираю. На обсуждение выносится только то, что технически необходимо для того, чтобы режиссёр мог правильно поставить сцену. Таким образом, сохраняется баланс: актёры чувствуют себя в безопасности, а процесс съёмок идёт гладко и эффективно.

Третий эпизод «Heated Rivalry» рассказывает о другой истории любви — между Скоттом Хантером и Кипом Грейди, которых сыграли Франсуа Арно и Робби Г.К. Каково было работать с этой другой парой актёров?

Разумеется, это было совсем иначе, потому что это совершенно разные люди, и их индивидуальность сильно влияет на процесс работы. Моя роль во многом заключается в том, чтобы учитывать особенности каждого конкретного актёра. Жизненный опыт, личная идентичность и эмоциональные особенности напрямую влияют на границы комфорта и на то, насколько человек готов соглашаться на те или иные действия в интимных сценах или сценах близкого контакта.

Робби и Франсуа были невероятно внимательны друг к другу, прекрасно коммуницировали и понимали важность эпизода для их персонажей. Это заметно отличалось от работы с Хадсоном и Коннором, у которых разворачивается огромная сюжетная линия на протяжении всего сериала. Именно эта арка развития персонажей меняет подход к постановке интимных сцен: актёры должны показывать постепенное, естественное развитие отношений через физическую и эмоциональную близость.

В случае Шейна и Ильи большая часть трансформации их отношений происходит через сексуальную связь. Отслеживать и выстраивать такую арку на протяжении всего сериала — это сложная задача, требующая тщательной подготовки и внимательного подхода к каждому моменту, чтобы сцены выглядели искренними, правдоподобными и эмоционально насыщенными.

Для вас старалась, оформляла и переводила: Николь @heatedrivalryeveryday