Vanity Fair: «Для звёзд "Heated Rivalry" Коннора Сторри и Хадсона Уильямса секс — самая простая часть съёмок»

Звёзды самого горячего нового шоу HBO Max — о внезапном успехе, интимных сценах без табу и о том, что ждёт их дальше.

«Мы с Хадсоном почувствовали химию ещё до того, как вообще начали играть», — говорит Коннор Сторри, небрежно обнимая партнёра по съёмкам. Впрочем, это, пожалуй, занижение масштаба. Сторри и его экранный напарник Хадсон Уильямс практически в одночасье взлетели к славе благодаря «Heated Rivalry» — романтическому сериалу о геях и хоккее, созданному Джейкобом Тирни по мотивам откровенной серии романов Рэйчел Рид.

С началом съёмок их связь, разумеется, лишь усилилась. «Мы очень быстро привыкли находиться буквально в нескольких сантиметрах от лиц друг друга, постоянно вторгаясь в чужое личное пространство», — улыбается Уильямс. — «Настоящий кошмар для отдела кадров».

Сторри и Уильямс производят впечатление актёров с большим стажем: от них исходит уверенность и — давайте сразу назовём вещи своими именами — необузданный, почти осязаемый сексуальный магнетизм. И всё же в действительности оба сравнительно неопытные артисты, для которых «Heated Rivalry» стало первым настоящим столкновением с подлинной славой. После премьеры сериала они попали в заголовки новостей, неожиданно появившись в гей-спортбаре Hi Tops в Западном Голливуде и приведя заведение в лёгкое замешательство.

Подобные спонтанные визиты обычно ассоциируются с актёрами категории «A» — вроде Дженнифер Лоуренс или Адель, чьё появление в нью-йоркском баре Pieces в 2019 году породило волну публикаций. Но для Сторри и Уильямса этот эпизод стал моментом, определившим дальнейшую траекторию их карьеры: своеобразным объявлением миру о том, что — готовы они к этому или нет — их выход в высшую лигу уже состоялся.

«Я страшно нервничал», — признаётся Сторри, вспоминая их внезапное появление. — «Мы уже делали несколько неожиданных гостевых появлений на публике, но это был первый раз после выхода сериала. И ощущалось это немного… иначе. Не знаю, возможно, я просто проецирую собственные чувства, но в тот момент всё казалось уже не столько про саму историю и контакт с людьми, сколько сначала про нас и уже потом про шоу».

«Во мне сразу заговорил канадец: ё моё, ну нельзя ж так перетягивать одеяло на себя-то», — улыбается Уильямс. — «К тому же всё происходило почти без структуры, а это всегда пугает, когда тебе просто протягивают микрофон. У меня нет заготовленной реплики или какого-то особенного заявление же».

Была у Уильямса и ещё одна причина чувствовать себя не в своей тарелке в Hi Tops. «Я ловил себя на мысли: а вдруг они вообще сериал-то не смотрели», — говорит он. — «У нас с Коннором был совершенно иррациональный страх, что нас объявят как “Коннора и Хадсона”, а в ответ в зале повиснет неловкая тишина и кто-то такой один: “Чё? Это из какого шоу?”»

Но все прекрасно знали, кто они такие.

Для сериала, который формально заявлен как история о хоккее, «Heated Rivalry» удивительно, почти вызывающе горяч. Канадский проект разворачивает перед зрителем многолетнее противостояние на площадке между русской «пороховой бочкой» Ильёй Розановым — в исполнении Коннора Сторри — и рассудительным канадцем Шейном Холландером, которого играет Хадсон Уильямс; и, что куда важнее, их тайный, запретный роман за пределами катка. Съёмки проходили с апреля по июнь, а канадская премьера «Heated Rivalry» состоялась 28 ноября.

На этом история сериала вполне могла бы завершиться — аккуратным национальным релизом и тихим уходом с радаров. Однако стремительно набравшее силу онлайн-обсуждение и эффект сарафанного радио изменили траекторию проекта: HBO Max выкупил сериал у канадского партнёра и принял решение запускать его синхронно не только в Канаде, но и в США и Австралии.

«Кажется, примерно за неделю до релиза мы узнали, что у нас появилась американская дистрибуция», — вспоминает Сторри. Вскоре к списку стран добавились Новая Зеландия и Испания. — «Всё происходящее до сих пор не поддаётся логике и ощущается как непрерывный шквал впечатлений». Впрочем, уточняет он, это именно тот вид ошеломления, о котором мечтают, кажется, все актёры. Стремительный взлёт «Heated Rivalry» Сторри называет «идеальным сценарием».

«Это похоже на момент, когда твоя мечта внезапно становится реальностью, а ты всё ещё не до конца в это веришь», — соглашается Уильямс. — «Я бесконечно рад, что эту историю увидит так много людей. Мне кажется, она действительно выходит за пределы языка и культуры».

Хотя всё происходящее и напоминает стремительный вихрь, и Сторри, и Уильямс шли к этому моменту долгие годы. Уильямс, ребёнок смешанного происхождения — его мать кореянка, а отец британско-нидерландских корней, — вырос в Британской Колумбии, где мечтал по-крупному, хоть пусть одни мечты и были куда достижимее других.

«Я хотел стать игроком НБА», — смеётся он. — «Мама сказала: “Ты даже не умеешь делать данк. Забудь об этом”». Тогда он придумал альтернативу: «Хорошо, значит, я стану актёром или бойцом UFC». Мама, разумеется, поддержала первый вариант.

Так Уильямс «отказался от мечты стать величайшим баскетболистом всех времён и решил стать Дэниелом Дэй-Льюисом». Он не удерживается от самоиронии: «С этим тоже пока не всё складывается. Но я здесь». В двадцать четыре года, впрочем, возможно, ещё рано подводить итоги.

До роли примерного Шейна Холландера Уильямс снимался в коротком метре и появлялся в эпизодах процедурных сериалов вроде «Tracker» и «Allegiance». Он ценил эту работу, но по-настоящему ждал своего большого прорыва — и дождался его с «Heated Rivalry». «Мне кажется я суть ли не вымолил это Вселенной», — говорит Уильямс.

В отличие от партнёра по съёмкам, Сторри с самого начала отличался редкой сосредоточенностью. «Моя мама говорит, что с тех пор, как я научился говорить, я всегда хотел сниматься в кино», — вспоминает он. В детстве, в Одессе, штат Техас, он учился в школе исполнительских искусств, чтобы освоить актёрское мастерство и, возможно, заодно держаться подальше от неприятностей. «Мы жили не в самом благополучном районе», — говорит Сторри. — «Существовала целая программа поддержки таких кварталов — там, где было либо много преступности, либо насилия, либо бедности. Нам просто пытались дать передышку от всего этого и говорили что-то вроде: “Идите, займитесь степом или ещё чем-нибудь”».

И всё же в свои двадцать пять он хорошо помнит, как его мечты раз за разом встречали не столько поддержку, сколько осторожный скепсис. Когда ему было семь или восемь лет, тётя, по его воспоминаниям, разыграла знакомый сценарий: «Ну хорошо, а что ты будешь делать, когда это не сработает?» Как и подобает хорошему актёру, запасной план у него, впрочем, нашёлся. «Я на секунду совершенно всерьёз задумался и сказал: “Если с актёрством не выйдет, я стану моделью нижнего белья”», — смеётся он. — «Думаю, это многое говорит о том, насколько рано я распрощался со стеснением быть оголенным перед камерой».

Сегодня его, безусловно, видят все. В «Heated Rivalry» спортивно выверенные хоккейные ягодицы и Уильямса, и Сторри оказываются в кадре по нескольку раз за эпизод. («Спасибо всем, кто пишет в твиттере про наши задницы», — шутил Сторри, обращаясь к публике в Hi Tops.) Для некоторых актёров подобная степень откровенности стала бы источником неловкости. Но только не для Уильямса и Сторри.

«Я занимаюсь перформанс-театром в Лос-Анджелесе, работаю в андеграундном альтернативном театре — там всё может быть странным, предельно обнажённым и довольно дерзким», — рассказывает Сторри. — «Я привык оказываться уязвимым, почти без одежды, и получать удовольствие от этой стороны художественного процесса. Так что, если честно, стоит лишь пережить первый момент дискомфорта от того, что у тебя “в кадре зад”, а дальше уже всё становится довольно просто».

«Да, у меня с этим тоже нет особых сложностей», — подхватывает Уильямс. — «Мне кажется, актёр обязан быть готов к наготе — и физической, и эмоциональной. Это необходимая ступень».

Для Уильямса съёмочная площадка — «одно из самых комфортных мест, где мне доводилось быть голым». Он вспоминает короткометражный фильм, ради которого снимался в леопардовом Speedo неподалёку от школьного выпускного — «примерно на глазах у трёхсот человек, которым совершенно не следовало это видеть». «Мне тогда сказали: “О, ну вот! Тут и будем снимать эту сцену”».

Одно дело случайно оказаться на школьном выпускном в спидо. И совсем другое — участвовать в откровенных сценах имитации гей-секса на стриминговом телевидении. К счастью для Сторри и Уильямса, в «Heated Rivalry» с ними работала координатор интимных сцен Чала Хантер, которая шаг за шагом проводила их через многочисленные эпизоды близости. «В таких сценах — особенно в сексуальных — многое оказывается удивительно техническим», — поясняет Сторри, приводя в пример одну из задач: «Хорошо, как мне удерживать колено в таком положении, чтобы в кадр не попал мой член?»

По-настоящему интимными — и, пожалуй, самыми захватывающими — оказывались не сами сексуальные сцены, а паузы между ними. После небольшого сюжетного отступления в третьем эпизоде, где внимание ненадолго смещается к личной жизни ещё одного закрытого квир-хоккеиста-профессионала (в рамках этой вселенной их, по меньшей мере, трое), в четвёртой серии «Heated Rivalry» Холландер и Розанов вновь занимают центральное место. Спойлер: они занимаются сексом на диване. Но для Сторри и Уильямса по-настоящему значимыми оказываются сцены до и после — с тостами с тунцом и эмоциональными срывами.

«Большая часть их истории строится на том, что они так и не бывают до конца искренни друг с другом», — говорит Уильямс. — «Поэтому, когда нам наконец выпадали сцены, где мы могли просто сесть и действительно играть — без всех вот этих вот условных жестов флирта и имитации секса, — это было и удивительно легко, и по-настоящему приятно. Думаю, мне ещё никогда не было так просто играть подобного рода эмоциональные эпизоды».

«Сцену с тостом с тунцом — ту, что следует за его возвращением после телефонного звонка, — мы снимали практически непрерывно», — продолжает Уильямс. — «Мы почти не дробили её на фрагменты для съёмки. Разговор переходил в секс, затем — в двойную мастурбацию, потом — в расставание. Возникало ощущение непрерывного движения, такого импульса, когда ты действительно можешь вгрызться в эти сцены и прожить их целиком».

Если оставить «двойную мастурбацию» за скобками, именно близость между Уильямсом и Сторри — та самая, которую они окончательно закрепили почти одинаковыми татуировками с надписью «Sex Sells», — и продаёт этот сериал.

«Между нами уже существовала достаточно близкая связь, благодаря которой стало комфортно заходить на территорию, где ты оказываешься ближе к человеку, чем любые коллеги по работе», — смеётся Уильямс. — «Ну, если только эти коллеги не спят друг с другом».

И хотя многие фанаты в сети, похоже, интересуются в первую очередь личной жизнью Уильямса и Сторри, сами актёры не особо обращают на это внимание.

«С момента выхода шоу мы были невероятно заняты, поэтому у меня просто не было возможности погружаться в онлайн-дискуссии», — говорит Сторри, уточняя, что до премьеры шоу он и вовсе почти не сидел в интернете. — «Я стараюсь быть вовлечённым и отслеживать то, что важно, но… Так легко потеряться в этом потоке информации. Конечно невольно тянет изучать мнения о себе. Это как в средней школе, когда “друг”, который на самом деле не друг, говорит: “Джош кое-что сказал о тебе”. И ты невольно думаешь: “Что же Джош сказал обо мне?” Но я стараюсь держаться подальше от всей этой интернет-драмы».

Уильямс признаётся, что время от времени погружается в онлайн-дискуссии. «К счастью, всё в основном исключительно позитивно», — говорит он. — «И, честно говоря, мне важно, что люди думают. Я не могу сказать: “Ой, да пофиг”. Нет. Я хотел сделать что-то, что действительно оценят, и, если быть откровенным, хочу, чтобы людям это понравилось. Но грань очень тонкая: слишком легко можно наклониться в любую сторону и тогда баланс теряется».

Если судить по интернет-истерии вокруг «Heated Rivalry», и Сторри, и Уильямсу предстоят долгие карьеры, а ещё один сезон, в котором им предстоит снова надевать (или снимать) форму, уже на горизонте. В пятницу, 12 декабря, HBO Max официально объявил о продлении «Heated Rivalry» на второй сезон, который выйдет в 2026 году. Кроме того, Уильямс дал понять, что готов сыграть супергероя Ночное крыло во Вселенной DC, если позовёт Джеймс Ганн. «Красного колпака тоже было бы круто сыграть», — добавляет он, упомянув ещё одного персонажа из Вселенной Бэтмена. — «Ну это я так… Просто сказал вслух».

Тем же временем, почти модель нижнего белья из Западного Техаса, ещё недавно работающий по 40 часов в неделю в ресторане, прежде чем попасть в «Heated Rivalry», старается наслаждаться настоящим моментом.

«Я понятия не имею, что ждёт меня впереди, но собираюсь выкладываться на полную и просто быть благодарным», — говорит Сторри. — «Думаю, лучше, чем сейчас, просто и быть не может, детка».

Для вас старалась, переводила и оформляла: Николь @heatedrivalryeveryday