Часть 2. Клубнично-ванильный
Все началось внезапно, как это обычно бывает в романтических ситкомах. С переписки — самый безопасный формат общения. Например, во вторник, двадцать седьмого января, около трех часов дня, я вернулась с учебы и занялась первостепенными проблемами — педикюром. Кислотно-малиновый лак стоит на кофейном столике рядом с жестянкой колы, вокруг разбросаны фантики от леденцов на палочке, колонки надрываются кей-попом, по телевизору идет «Охотник на Монстров» без звука — и так знаю наизусть. В губах держу погрызенную палочку от леденца.
Телефон завибрировал, экран загорелся, и высветилось имя, которое я ожидала увидеть меньше всего. Кровь приливает к лицу: он писал первым лишь несколько раз и всегда по делу.
Привет, не знаешь, где Калеб? Мы договаривались встретиться, но он не берет трубку.
Ну вот опять — по делу. Вздыхаю и уныло набираю сообщение.
Привет, не знаю. Может, телефон разрядился?
Следом прилетает еще одно сообщение, но на экране другое имя.
Хей, мелкая, в Линконе открылся новый зоопарк. Говорят, там даже есть олени. Это правда? Просто подумал, ты должна знать.
Бойся нашей встречи. У животных бывает бешенство, знаешь ли.
Где ты сейчас? Тебя Гидеон ищет.
В тренажерке. В смысле ищет? Мы пять минут назад говорили, он пошел штангу тягать.
Ладно, неважно. Только не ему говори, что я спрашивал.
Гидеон потерял Калеба в тренажерке? Пусть идет туда, где больше девушек, — в толпе найдет брата. Телефон вибрирует снова.
Как подготовка к пересдаче? Тебе не нужна помощь? Я отличник.
Сразу видно друга Калеба. Щеки заливаются румянцем, но я отгоняю стыдные мысли: ему меня просто жаль, ведь нотации Калеба — оружие массового поражения, такое и врагу не пожелаешь. Я заползаю на диван, пока кислотно-малиновый лак на ногах еще сохнет, и печатаю:
«Спасибо, в этот раз точно сдам».
«Спасибо, ты, наверное, занят. Не хочу тебя обременять».
Нет, удалить. Думай, Лиззи, думай.
«Да, помоги, пожалуйста, занимайся со мной каждый вечер, а лучше несколько раз в день».
Крах. Удалить. Блокирую телефон, откидываю голову на подголовник и вздыхаю. Не нужно тешить себя несбыточными мечтами. И вообще… Поднимаю голову: в фильме главная героиня сильная, смелая, воинствующая. И вообще да, мне надо думать о другом. Возвращаюсь к диалогу и печатаю:
Спасибо Гид, ценю твою поддержку, но я справлюсь.
Рука тянется к кофейному столику, что-то ищет, перебирает фантики, нащупывает упаковку, но она оказывается пустой.
Привези в следующий раз три пачки леденцов. Уже закончились :(
Пятница, восемь утра, наискучнейшая из пар. Режим сна еще не налажен, но и попыток наладить предпринято не было. В выходные планируется массовый соннинг для восполнения энергии. Смарт-часы на руке вибрируют: «Новое сообщение от пользователя Гидеон». Оглядываюсь по сторонам, на преподавателя, лезу рукой в карман за смартфоном неспешно. Два сообщения за неделю?
Привет. Помнишь, когда мы с Калебом приехали в Линкон, и ты открыла дверь? Еще песня играла громко. Прикольная. Можешь скинуть срочно?
— Никаких смартфонов на занятиях. Это первое предупреждение.
Мгновенно прячу смартфон в карман. Преподавательница оглядывает строго аудиторию, минуя меня взглядом, и продолжает скучно рассказывать о строении Странников. Мне удается сдержать себя и не закатить глаза. Смарт-часы молчат, сообщение не приходит минуту, пять, десять. Я проверяю телефон уже третий раз — ничего. Ладно, пофиг. Странники, нужно сосредоточиться на странниках.
Часы вибрируют: «Откройте сообщение, чтобы просмотреть вложение».
Дожидаюсь, пока преподавательница отвернется, и лезу в карман, свайпаю экран блокировки и открываю диалог.
Со скоростью, примерно равной скорости света, закрываю мессенджер и уменьшаю яркость. Кажется, у меня поднялась температура.
— Я сказала, никаких смартфонов, Лиззи, — седая преподавательница стоит вплотную.
Какие, к черту, странники? Вдох на четыре, задержка на четыре, выдох на четыре. Дыхание по квадрату — полная херня. Ладно, нужно успокоиться, это всего лишь фотка с тренажерки. В голове всплывает содержание фотографии, и сидеть становится неудобно.
— Конечно, Лиззи, только… — срываюсь с места и выбегаю из аудитории, дверь хлопает от сквозняка. — Только оставь телефон…
Нужно умыть лицо холодной водой. Пулей несусь в дамскую комнату, подставляю ладони под напор ледяной воды и хлопаю по горячим щекам. Дрожащими руками открываю диалог с фотографией.
Фотография была удалена пользователем.
Извини, я не могла ответить. Здесь была фотография, но она куда-то пропала…
Прочитано. Печатает. Перестает печатать. Снова печатает.
Ценный кадр утерян навсегда. Если бы у меня только была эта фотография, я бы сохранила ее в запароленную папку, любовалась бы вечерами под одеялом, смущаясь. Я бы вознесла его до уровня вымышленных персонажей — в принципе, он для меня точно так же недосягаем. Нужно ее любым способом заполучить. Например, сделать шаг первой.
Достаю из сумки косметичку и зеркальце. Помадой лучше выйти за контур губ, так будут казаться полнее. Румяна, хайлайтер, распускаю и расчесываю волосы, пробор обязательно сбоку. Дамская комната — не лучшее место для фотосессии, но здесь есть окно. Прислушиваюсь, не слышно ли шагов поблизости, открываю окно и становлюсь спиной к нему. Зимой утро во тьме, и закон «против света» работать не будет. Две-три пуговицы под горлом лучше расстегнуть, чтобы создать интригу, но и чтобы не было слишком пошло, — в академии просто хорошо топят. Десяток неудачных ракурсов, но один вполне себе. Прикрепляю фотографию, добавлю подпись:
Супер, фото отличное, подпись еще лучше. Создает впечатление, будто я бунтарка. Мальчики таких любят больше. Сообщение прочитано мгновенно, но собеседник долго молчит. С каждой минутой затея кажется все более абсурдной, да и импульсивные поступки редко приводили к чему-то хорошему. В ожидании ответа рассматриваю отправленную фотографию, и лицо уже кажется каким-то кривым: нос большой, губы сжаты, и глаз косит, что ли. Я бы тоже такой не отвечала.
Уровень отчаяния пересекает отметку «это все кринж и зря», пальцы тянутся к кнопке «Удалить», и оправдание, почему я прислала фотку, уже заготовлено, но приходит новая фотография в ответ.
На ней Гидеон с голым торсом, и он просто в отличной форме. Нет, в превосходной. На плечах блестят капли воды, и щеки горят пунцовым, как после хорошей тренировки и контрастного душа. Волосы мокрые и взъерошенные, белое полотенце перекинуто через шею. И если посмотреть ниже — если все-таки собраться с духом и посмотреть ниже, — то кубики пресса проступают слишком отчетливо, почти вызывающе.
На лице ехидная улыбка, за щекой — леденец, палочка выглядывает из уголка губ.
Закрываю углеводное окно :) Леденцы мегавкусные.
Качаю фотографию, перемещаю в папку, ставлю пароль: gideonisbig123.
Привет, нашел классный фильм. Думаю, тебе понравится.
Привет. Если тебе понравились мои леденцы, попробуй еще вот эти. Клубничные. *ссылка на интернет-магазин конфет «сладкоежка»*
Привет. Три часа ночи, только ты онлайн. Не спится?
Привет, пройди этот тест, пожалуйста.
Доброе утро. Я смотрела прогноз, и в Скайхевене обещали сильный ветер. Калебу уже написала и тебе напишу: не забудь шарф.
Доброе утро. Я только что тоже посмотрел погоду в Линконе, одевайся тепло тоже.
Даааа… Потом я скинула твою ссылку на Википедию! Она поняла, что была неправа, но не признала!!!
Она могла бы сначала погуглить сама!!!
Спокойной ночи, Лиззи. *эмодзи конфетки*
Я думаю, ты на 99 % состоишь из них.
Еще не разобрался. Нужно провести исследование.
Спокойной ночи *эмодзи конфетки*
Привет. Калеб сказал, что ты заболел и теперь являешься биологическим оружием. Я же предупреждала насчет шарфа! Я прикажу ему сделать тебе чай с лимоном.
Привет. Чай получил, спасибо. Жалко, без конфет.
Сейчас скажу ему. Что-нибудь еще нужно??? Этот засранец мне должен.
Думаю, конфеты он привезти не сможет…
Привет, В Линконе проходит чемпионат по баскетболу, поэтому на следующих выходных приедем. Получается, скоро увидимся *эмодзи конфетки*
Калеб только что сказал!!! Жду!!!
За входной дверью слышатся глухие шаги, шуршание и смех — они приехали. Быстро запрыгиваю на диван, принимаю самую что ни на есть естественную позу — с ровной осанкой, включаю телевизор и отыгрываю заинтересованность. Звуки, кажется, боевика пролетают мимо, я же прислушиваюсь к звону ключей и щелчку замка. Пульс ускоряется.
— Мелкая, мы приехали, а ты совсем нас не встречаешь, — доносится веселый возглас из прихожей. Пакеты с покупками прислоняются к стене и сползают шурша.
— Я не мелкая! И я не слышала!
Поднимаюсь с дивана, зачем-то закатываю глаза и раздраженно вздыхаю. К прихожей топаю медленно, почти насильно. Сердце трепещет и никак не уймется: кое-кого я вот-вот увижу.
— Мелкая, разбери пакеты. Бабуля попросила сходить к соседке и починить ей кран. Я скоро. — Калеб уже за порогом машет рукой. — И развлеки Гидеона, чтобы не скучал.
— Я помогу, — Гидеон спохватывается, берет пакеты, но продукты выпадают, он спешно их собирает, роняя из рук скользкую упаковку творога, и улетает на кухню пулей. Вероятно, даже не дышит.
— Я не мелкая!!! — врезается уже в закрытую дверь.
В доме становится слишком тихо. Тише, чем когда я была одна. На кухне Гидеон очень сосредоточенно раскладывает продукты на стол. Мы встречаемся глазами лишь на секунду, и сразу же каждый отводит взгляд в противоположном направлении и занимается самыми неотложными делами на свете: например, исследует шкаф. Я раскладываю продукты, Гидеон — подает. Стена неловкости между нами, кажется, стала еще толще; как же просто было переписываться, и как же непосильно сложно вымолвить хоть слово. Хотя между нами ничего и не произошло? Ведь так?
В голове тысячи комбинаций слов, но все они кажутся глупыми и дурацкими, и время поджимает, когда последний тетрапак с молоком оказывается на полке, и холодильник захлопывается.
— Что будем… делать? — спрашиваю его неловко, не смотря в глаза, и переставляю кружку с цветочками местами с кружкой в ромбики.
Замечательно. Вот и я не знаю.
— Я никогда не видел твою комнату.
Пусть путь на второй этаж, до моей комнаты, — всего около двадцати шагов и пятнадцать ступеней, но сейчас ощущается как вечность. Скрип деревянных ступеней раздражает сильно, звон брелоков на рюкзаке Гидеона еще сильнее, и нервный смешок давится еще горле.
Открываю дверь в святую святых и пропускаю его вперед. Он становится посреди комнаты и разглядывает каждую мелочь, начиная от постеров на стене, статуэток и книжек на полках, заканчивая синим покрывалом со звездочками на кровати и тапочками в виде кроликов возле.
— Тебе не нравится? — я запрыгиваю на кровать с ногами, Гидеон садится скромно на край и как будто подальше и продолжает разглядывать комнату с каменным лицом.
Руки хочется куда-то деть, чем-то занять, например, проверить сообщения, можно еще лайки, да и в принципе почитать новости сейчас весьма кстати. Синхронно лезем в карман за смартфонами и погружаемся в тишину. Никаких сообщений, никаких лайков, да и в мире ничего интересного не произошло. Фотографии в социальных сетях крутятся по второму кругу, пока не выскакивает уведомление.
Смешок срывается с губ. Переписываться, конечно, намного легче, чем общаться вживую. В интернете можно быть кем угодно — самым смелым, например. Исподтишка кидаю взгляд — он сжал губы и всеми силами старается скрыть улыбку. Кажется, ему так тоже проще.
Да так, ничего особенно. У меня гости.
Гидеон почти хихикает, снимает толстовку — батареи на максимум в этот дубак — и остается в белой борцовке. Он сейчас напрягает мышцы?
Кто из вас сильнее: ты или Калеб?
Он чешет затылок, и да, все же напрягает их.
Хмм, даже не знаю… Наверное, я. Да, точно. Я.
Смог бы поднять меня одной рукой?
Запросто, я жму тридцать пять.
У Калеба вроде бы были гантели…
Гидеон поворачивается и выглядит растерянным. Неуверенно встает, думает, руки пару раз дергаются в попытке что-то предпринять — совсем непонятно, как ко мне подступиться, и не может придумать как.
Почему-то слова ощущаются совсем иначе, когда их слышишь, чем когда на них смотришь. Кажутся более увесистыми и значимыми, чем были раньше. У произнесенных слов нет права на ошибку: нельзя удалить, передумать и исправить, спихнуть на «прости, что не отвечал, — был занят». Нет времени на подготовку и выбор реакции.
Поднимаюсь с кровати и встаю напротив впритык. Полторашка с бонусом в виде пары сантиметров против метр восемьдесят выглядит немного комично, голову приходится задирать сильно.
— Ну, ты лучше держись, — предупреждает он, правда, среагировать вовремя я не успеваю. Гидеон слегка приседает, и сильная рука подхватывает меня где-то под ягодицами. От внезапности, не присущей нерасторопному Гидеону, из меня вылетает короткий визг, и только после руки цепляются за плечи. От него пахнет массмаркетовым дезодорантом — что-то вроде Axe или Old Spice, и тянет прижаться к шее, чтобы узнать, как этот запах ощущается на коже. Благо, мои мысли прочно заперты в голове, и ни у кого нет к ним доступа. Темно-серые глаза смотрят изподлобья, но у них и нет выбора — его голова на уровне моей груди. Донельзя смущающая близость — так близко и не была никогда. Он слегка хмурит брови, лицо слишком сосредоточено и совсем не выглядит расслабленным; к щекам подступает румянец.
— А пронести по комнате сможешь?
Не говоря ни слова, Гидеон слегка подкидывает меня, чтобы взяться удобнее, чем вызывает еще один визг; рука под ягодицами все еще смущает, но в глубине души радует, что именно там; делает шаг вперед, несет меня к противоположной стене комнаты.
Гидеон делает еще шаг и останавливается: только сейчас до него доходит смысл фразы. Я открываю рот, как рыба, и не говорю ничего, он — распахивает глаза.
— Я имел в виду… Я не об этом. То есть и не о том… То есть, блин… в смысле… Ну, ты низкая. А теперь видишь мир сверху.
— Вроде неплохо… — выдавливаю из себя и, кажется, держусь за плечи слишком сильно, чтобы заземлиться и морально.
Он делает еще пару шагов и останавливается. Весь красный, как помидор. В смятении и тревоге, но лицо расслабляется, когда видит, что смеюсь, а не пугаюсь.
— Могу так целый день проходить.
Темно-серые глаза смотрят точно в зеленые, и слова вживую уже не такие страшные, как казались минутой ранее. Наоборот, теперь хочется только слышать, чтобы их говорили или шептали, чтобы хвалили губами, — и я смотрю на губы и думаю о том, сколько слов он ими мог бы произнести, о чем бы они были и что если бы к эти губам…
Внезапный хлопок двери сбивает мысль.
— Я вернулся. Соседки не было. Где вы? Мелка-а-а-я.
Паника накатывает, но непонятно из-за чего: из-за мыслей? Из-за того, что на лице все было написано? Или потому что Калеб сейчас зайдет?
Выпрыгиваю из рук Гидеона, забегаю за спину и толкаю его к двери. Адреналин дает фору, и сейчас я сильнее и Калеба, и Гидеона, и их вместе взятых. Он почти спотыкается, кажется, тоже растерялся, но инстинкт охотницы здесь только у меня.
Выталкиваю Гидеона из комнаты, захлопываю дверь — на всякий случай закрываюсь на замок и выдыхаю.
— Мелкая! Почему Гидеон бродит неприкаянный по дому? Я же попросил его развлечь!