Ему нравлюсь только я — Глава 18: Я не позволю тебе прикасаться ко мне
Глаза Чу Шие, всегда спокойные, как горы и скалы, выражали потрясение, растерянность и обиду от обмана...
Цзи Мянь не сдержал смешка: "Ладно, я больше не буду тебя дразнить, в конце концов, ты угощаешь меня едой."
Поскольку Чу Шие действительно не хотел ему говорить об этом, он забудет.
В любом случае... Этот альфа всегда испытывает слабые эмоции, непонятные ему, но в скором времени это пройдет.
С недоверчивым видом он взглянул на Цзи Мяня.
Через некоторое время он взглянул еще раз.
Цзи Мянь: "Что? Ты хочешь мне что-то сказать?"
Чу Шие немедленно отвел взгляд, не щурясь.
До его ушей дошел приятный смех, и Чу Шие незаметно взглянул туда, прежде чем вновь отвести взгляд.
"Что будем есть сегодня вечером?"
Словно желая сменить тему, он взял инициативу в свои руки, спросив:
Цзи Мянь: "Чему ты хочешь научиться сегодня или что хочешь поесть?"
Чу Шие: "Я могу делать все, что угодно, решай ты."
Цзи Мянь: "Я тоже могу все, решай."
"Стой, — Цзи Мянь поднял руку, — не зацикливайся на этом, думай быстрее."
Чу Шие некоторое время серьезно думал: "Молочно... грибной суп?"
Это блюдо, о котором ему рассказывал его приемный отец, оно нравилось его отцу больше всего.
Просто после его усыновления зарплаты отца стало не хватать на пропитание двух человек. Он всегда давал ему что-то, не прося ничего взамен.
Цзи Мянь: "Достаточно просто, пойдем, я приготовлю это для тебя."
Дождливой ночью в городе выключили свет, и в конце переулка оборванный пьяница, пошатываясь, упал на обочину возле мусора.
Мусорная свалка воняла до чертиков, но ему было все равно. Он взял бутылку и плеснул себе в рот.
Дождевая вода лилась по пустынному переулку, на стене появилась длинная темная тень. Шум дождя заглушил звук шагов, и незнакомец в плаще, медленно двигаясь во тьме, остановился перед пьяницей.
Пьяница прищурил мутные глаза, посмотрел в лицо странному незваному гостю и рыгнул: "Ты..."
Плащ распахнулся, и тонкая рука высоко поднялась.
Прогремел гром, и небо в одно мгновение озарилось, а в широко раскрытых глазах пьяницы отчетливо отразилась сжатая в кулак рука.
А в ней кинжал, сверкающий холодным светом.
Хлынул проливной дождь, и в хижине зажегся теплый свет.
В дождливую ночь температура была низкой, а блюда, приготовленные на пару, разгоняют этот холод. Цзи Мянь сел напротив Чу Шие: "Как на вкус?"
"Очень вкусно, — настойчиво повторил Чу Шие. — Молоко тоже очень вкусное."
Цзи Мянь слегка повысил тон: "Тогда выпей еще."
Чу Шие осторожно помешал ложкой: "Ага."
Белоснежная и пышная суповая основа украшена круглыми грибами, плавающими вверх и вниз, источая сладкий аромат.
На углу стола стояла кастрюля с чем-то черным и неописуемым, поднимались пузырьки, похожие на ил.
В последние несколько лет он ел такие блюда, не думая, что с ними что-то не так.
Неудивительно, что при первой встрече с Су Ланем, тот так старательно избегал миски с кашей.
…Су Лан действительно хороший человек.
Вероятно, заметив взгляд Чу Шие, задержавшийся какое-то время на неудачном блюде, Цзи Мянь заговорил.
"Я научу тебя, как это делать завтра. Если завтра не получится, то попробуем послезавтра. В любом случае, у нас еще много времени."
Чу Шие на некоторое время замолчал: "Хорошо."
После теплого ужина Чу Шие вымыл тарелки и палочки для еды.
После мытья он принес Цзи Мяню миску с вареным, подогретым лекарством, а рядом с ним положил две конфеты.
Затем он сел перед Цзи Мянем, спокойно посмотрев на него.
Цзи Мянь: "Больше не злишься?"
Цзи Мянь: "Днем я думал, что ты сердишься на меня."
Чу Шие тут же сказал: "Я никогда не сердился на тебя."
"О, в то время ты не выглядел очень счастливым, — Цзи Мянь сказал. — Это ведь не из-за меня, верно?"
Чу Шие тут же покачал головой.
Он был... просто немного расстроен из-за слов Цзи Мяня.
Только позже, вернувшись сюда и оказавшись лицом к лицу в пустом доме, он понял, что Цзи Мянь, возможно, сказал это не специально, это он неправильно его понял.
Но вскоре он снова впал в замешательство.
Почему он расстроился из-за нескольких слов Су Ланя?
Почему его волнуют подобные вещи?
…Чу Шие обнаружил, что не может этого понять.
Поэтому позже, идя за Цзи Мянем, он не знал, как смотреть тому в глаза.
В глазах Чу Шие не было никаких эмоций, он опустил глаза, больше не смотря на Цзи Мяня.
Цзи Мянь: "Эй, почему у тебя опять что-то на уме?"
Цзи Мянь: "Что, это очевидно."
Лицо его ничего не выражало, он чувствовал себя более растерянным.
Цзи Мянь: Ох, я вновь в замешательстве.
Почему этому альфе всегда нравится думать о странных вещах?
Цзи Мянь протянул руку и погладил Чу Шие по голове.
Чу Шие слегка замер, затем, оставаясь неподвижным, послушно поддавался прикосновениям.
В таком случае... ты же не откажешься от духовной терапии, верно?
С этой мыслью, прежде чем лечь спать, Цзи Мянь, как обычно, протянул руку Чу Шие: "Иди сюда."
Чу Шие немедленно сделала шаг назад, уворачиваясь от его руки.
Быстро двигаясь, он отодвинул свое спальное место подальше от кровати.
Цзи Мянь: "Ты ненавидишь меня?"
Цзи Мянь: "Тогда что ты делаешь?"
Чу Шие опустил голову, чтобы прибрать место, отодвинутое в угол: "Для альфы и омеги это неприемлемо."
Ты хоть слышишь, что говоришь?
Чу Шие посмотрел на него с тем же выражением лица: "Я хочу приостановить духовную терапию на несколько дней. Короче говоря, сначала хорошенько отдохни."
То, как Су Лан кашлял кровью и падал в обморок, отчетливо запечатлелось в его памяти.
В любом случае, он не мог подвергать Су Ланя опасности из-за себя.
Цзи Мянь: Конечно, мне не следовало вчера быть таким нетерпеливым и пугать этого альфу.
Однако духовная терапия, очевидно, пошла на пользу Чу Шие.
…Как кто-то может так беспокоиться о других, а не о себе?
Цзи Мянь хотел еще что-то сказать: "Я..."
Чу Шие прервал его, в голосе слышалась твердость, не терпящая возражений: "Это не вопрос, а утверждение."
Через секунду он сказал: "Ты жесток ко мне."
Он опустил голову и немного смягчил тон: "В любом случае, это утверждение."
Сказав это, он поднял руку, и с щелчком свет выключился.
Комната погрузилась в темноту, Чу Шие торопливо сказал: "Спи."
Чу Шие быстро и без колебаний лег, Цзи Мянь удивленно и беспомощно покачал головой, зная, что сегодня Чу Шие все равно не позволит ему заняться терапией.
Было бы здорово, если бы он мог вызвать свое духовное тело.
В таком случае вчера он бы не заставил этого альфу волноваться.
Такие мысли снова неудержимо нахлынули на Цзи Мяня, он молча лег и натянул на себя одеяло.
Глаза быстро привыкли к темноте в комнате, и Чу Шие молча повернул голову.
Цзи Мянь лежал на кровати спиной к нему, небрежно обернув одеяло вокруг талии.
Чу Шие: Почему бы тебе хорошенько не накрыться одеялом?
В темноте он тихо спросил: "Ты расстроен?"
Цзи Мянь оставался неподвижен.
Чу Шие ненадолго задумался: "Если ты расстроился..."
Его тон был искренним и серьезным.
"Я все равно не позволю тебе прикоснуться ко мне."
Чу Шие: "Если ты не поправишь одеяло, то, когда ночью похолодает, можешь простудиться."
Цзи Мянь не произнес ни слова.
Чу Шие: "Если ты накроешь себя одеялом, то я..."
Тон Чу Шие был твердым: "Я все равно не позволю тебе прикоснуться к себе."
"Но ты все равно можешь простудиться, — Чу Шие проговорил. — Если ты простудишься, я не позволю прикасаться ко мне."
"Итак, ты должен накрыть себя одеялом, — наконец, Чу Шие подчеркнул. — Я все равно не позволю тебе прикоснуться."
Цзи Мянь безучастно встал с кровати и направился прямо к Чу Шие.
Он тут же хотел увернуться, но Цзи Мянь шагнул к нему, потянув за одеяло.
Подтянув его, он попытался задушить его с помощью одеяла.