Ему нравлюсь только я — Глава 78: Гэгэ
Теплый утренний свет окутывал, словно мягкое облако.
Цзи Мянь зарылся в одеяло и, немного придя в себя, обнаружил на талии чьи-то крепко обнимающие руки.
Что-то тяжелое давило на него, Цзи Мянь, не оглядываясь, легонько похлопал кого-то за спиной: "Ты давишь на меня."
Ответив, Чу Шин по-прежнему оставался неподвижным и еще крепче обнял человека рядом, уткнувшись лицом в его шею и слегка потираясь об нее.
Затем Цзи Мянь почувствовал укус на задней части шеи.
Чу Шие невинно смотрел на него.
Цзи Мянь хранил молчание, пристально глядя на альфу.
Чу Шие взял руку Цзи Мяня и нежно провел ею по своему лицу.
Чу Шие прижал его к мягкой кровати, обнимая: "Все кончено? С дедушкой и дядей все в порядке?"
Чу Шие: "Теперь с ними все хорошо."
Декри и Егерь были обнаружены на соседней планете. Хотя они оказались без сознания, не получили серьезных травм.
Без Дорна и Джошуа Общество Милосердия рассыпалось, будто песок. Пока Цзи Мянь восстанавливал свои духовные силы, Чу Шие раскрыл все секреты организации и утаил те, что могли устроить переполох во внешнем мире.
Услышав это, Цзи Мянь усмехнулся: "Удивительно, кажется, ты приспособился к новой должности."
Его низкий голос донесся до ушей Цзи Мяня: "Без А-Мяня я ничего не сделал бы."
Цзи Мянь: Ммм, какие сладкие речи.
Он улыбнулся и произнес: "Я вознагражу тебя конфетой чуть позже."
Чу Шие тут же спросил: "Ты можешь вознаградить меня поцелуем?"
Чу Шик низким голосом произнес: "Гэгэ, гэгэ..."
Чу Шие нетерпеливо посмотрел на него.
Цзи Мянь опустил руку со словами: "Не кусай меня."
Чу Шие вел себя послушно: "Не кусаться."
Этот альфа совсем не послушный.
Надев хорошо сидящее на нем пальто, Цзи Мянь встал и повернулся к Чу Шие: "Я хочу вернуться в Столичную звезду."
Чу Шие не стал спрашивать причину, лишь кивнул: "Хорошо, отправимся вместе."
Цзи Мянь прищурился: "Но твоя личность..."
Не дожидаясь, пока Цзи Мянь что-нибудь скажет, он вновь произнес: "Неужели мой гэгэ собирается оставить меня одного?"
Цзи Мянь приподнял бровь: "Нет, как можно оставить такого послушного альфу."
После восхождения Чу Шие на трон было нелегко вернуться в Федерацию. Но вместе, скрывая свое местонахождение, они без проблем прибыли в столицу.
Утро было слегка прохладным. Цзи Мянь прибыл на кладбище, где покоилась его мама, и вместе с Чу Шие преподнес букет красивых белых цветов.
Цзи Мянь: "Любимые цветы моей мамы при жизни."
Чу Шие: "Очень нежные цветы, неудивительно, что ей они нравились."
Цзи Мянь слегка улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица: "Пойдем, пойдем к дому Цзи."
Дом семьи Цзи, некогда оживленный, сейчас выглядел пусто.
Слуг давно отослали, и цветы и растения у входа потеряли ухоженный вид.
Дверь оказалась не заперта, Цзи Мянь с Чу Шие толкнули дверь кабинете на втором этаже, где им предстал Цзи Тиньян.
Цзи Мянь впервые видел Цзи Тиньяня в таком подавленном состоянии, с щетиной на лице, растрепанными волосами и одеждой, которую, похоже, не меняли несколько дней. Ему, видно, пришлось нелегко.
Цзи Тиньян, казалось, не был удивлен внезапным появлением Цзи Мяня, но его лицо изменилось, заметив Чу Шие.
Услышав его слова, Цзи Мянь спокойно присел перед ним: "Я пришел повидаться с тобой в последний раз."
Доказательства о сговоре Цзи Тиньяня с Обществом Милосердия уже отправлены на стол премьер-министра Федерации Чарльза от имени Чу Шие.
Лучший конец Цзи Тиньяня — провести остаток своей жизни в тюрьме и никогда больше не увидеть солнечного света.
Цзи Тиньян, узнав обо всем, внезапно рассвирепел, если бы не Чу Шие, стоявший рядом с Цзи Мянем, он бы бросился на него: "Я твой отец!"
"Я никогда не считал тебя отцом, — произнес Цзи Мянь. — И ты никогда не считался мужем моей мамы."
Когда дело дошло до Су Минье, Цзи Тиньяня будто ударили тупым ножом, он в оцепенении упал на стул.
"Ты не знаешь... ты ничего не знаешь! — Крикнул Цзи Тиньян. — Я сделал это, чтобы защитить ее!"
Цзи Мянь приподнял брови, в его глазах играл интерес: "Говори, поведай мне."
Лицо Цзи Тиньяня треснуло: "Еще до твоего рождения семья Су начала необратимо рушиться. Множество людей хотели воспользоваться возможностью и ударить. Как я мог бороться с ними в одиночку?"
"Кроме того, в то время я только начал развиваться, и многие считали меня последней надеждой семьи Су. Если бы я сделал шаг, все бы решили, что меня и семью Су что-то связывает. К тому же, если бы им было известно о моих чувствах к ней, они бы точно не позволили ей уйти так просто... Они могли бы даже убить ее, дабы отрезать возможность возродить семью Су! — Цзи Тиньян спрятал лицо в руках. — Ты хоть представляешь, как мне было больно! Я не знал, сколько пар глаз смотрят на меня. Я не осмеливался быть милым с ней или утешать ее. Мне приходилось быть сдержанным... Только так окружающие могли подумать, что я бросил ее. Если бы не я, кто бы защитил ее. Только так она могла жить в безопасности!"
Цзи Тиньян выглядел взволнованно. В течение стольких лет он нес это бремя не себе, не в силах справиться. Чтобы защитить свою возлюбленную, ему пришлось оттолкнуть ее, после потери самого дорогого человека, он много дней и ночей чувствовал боль от одиночества, не осмеливаясь показать этого...
Цзи Тиньян страдал несколько десятилетий, при этом пользуясь властью и статусом главы семьи Цзи. Престиж, богатство и любовницы — у него было все, он не испытывал недостатки в чем-либо, но его душу терзала сильная боль.
Цзи Мянь: "Ты что, издеваешься надо мной?"
"Ты причинил моей маме боль под предлогом защиты, хотя на самом деле это просто оправдание трусости и бесстыдства."
Цзи Мянь схватил Цзи Тиньяня за шиворот и холодно посмотрел прямо в его полные ужаса глаза.
"Твоя самоуверенность и самооценка вызывают отвращение."
Возможно, его «отец» и впрямь отчасти был искренен, но Цзи Мянь не мог сочувствовать ему, прекрасно понимая: в его речах 30% правды и 70% лжи.
На протяжении многих лет семья Цзи полагалась и повышала свой статус благодаря его S-уровню, но Цзи Тиньян всегда относился равнодушно к нему и его матери.
В Лю Цзин и Цзи Чэне не было необходимости, но они появились.
Если бы Цзи Тиньян действительно заботился о Су Минье, не пригласил бы Лю Цзин и Цзи Чэна, не говоря уже о том, чтобы представить их прямо перед самой Су Минье.
Это было вопиющее предательство, не говоря уже о том, что Цзи Тиньян несколько раз предавал ее до этого.
Если бы Цзи Тиньян жалел о потере своей жены и семьи, не докатился бы до такого.
Выражение лица Цзи Мяня осталось безразличным, и он отпрянул от Цзи Тиньяня так, словно чувствовал себя неуютно от прикосновения к грязи.
Цзи Тиньян вновь рухнул на стул. Откровенные слова Цзи Мяня сорвали с его лица маску, и он, потеряв терпение, крикнул: "Ну и что? Теперь, когда ты так успешен, смотришь меня как на шутку?!"
"Неужели ты думаешь, что всегда будешь ходить с высоко поднятой головой? — Возможно, понимая, какой исход судьбы его ждет, Цзи Тиньян решил высказать все, что было на уме. — Он скоро станет императором, даже если ты будешь цепляться за него, сможешь ли привязать к себе?! Ты не можешь обойтись без него, а он может. Спустя какое-то время у него появится много вариантов, и ты не сможешь сдержать его."
Цзи Тиньян вынужденно прервался.
Или, скорее, не осмелился продолжить.
Чу Шие стоял подле Цзи Мяня, его холодный и острый, как меч, взгляд был готов вонзиться в его сердце.
Хотя ничего еще не произошло, в этот момент Цзи Тиньяню показалось, будто его сердце вырвали из груди, он не смел вымолвить ни слова.
Охваченный крайней паникой, Цзи Тиньян услышал, как заставляющий его содрогаться император тихо заговорил.
"Ты ошибаешься. Ведь я не могу без него, я буду тем, кто откажется отпускать его, — в голосе Чу Шие не было ни капли раздражения. — Если он захочет уйти от меня, я удержу его любой ценой. Если кто-нибудь захочет отнять его у меня, я убью этого человека."
Если бы он не был биологическим отцом Цзи Мяня, если бы не кровное родство, то... новый император, боюсь, действительно убил бы его на месте.
Глаза Цзи Тиньяня расширились.
Этот человек Цзи Мяню приходится...
Тонкая рука мягко схватила Чу Шие за запястье.
Чу Шие повернул голову и бросил нежный взгляд на Цзи Мяня. Убийственное намерение и жажда крови, наводившие страх на Цзи Тиньяня, были легко подавлены Цзи Мянем в одно мгновение.
Чу Шие кротко опустил глаза, как прирученный зверь, склонивший голову только перед хозяином.
Цзи Мянь взял Чу Шие за руку и ушел, больше не оглядываясь на Цзи Тиньяня.
У входа в дом Цзи мельтешила фигура, заметив их, она быстро подбежала к ним.
Прошло некоторое время с их последней встречи, Цзи Чэн выглядел не очень хорошо, его лицо выглядело изможденным, будто он долгое время не смыкал глаз.
Цзи Мянь остановился, Цзи Чэн взглянул ему прямо в глаза: "Гэ..."
Чу Шие внезапно сказал: "Гэгэ."
Цзи Мянь, повернув голову, посмотрел на него: "А?"
Чу Шие: "Гэгэ, что бы ты хотел съесть сегодня, я приготовлю это для тебя."
Цзи Мянь и Чу Шие смотрели друг на друга несколько секунд, затем ему в голову пришла мысль, и он кивнул: "Хорошо."
Цзи Чэн больше не мог держать себя в руках: "Гэгэ, он..."
"Гэгэ, — снова безучастно произнес Чу Шие, — сегодня ветрено, будь осторожен, не простудись. Мой гэгэ может опереться на меня, я защищу тебя от ветра."
Закончив говорить, он положил одну руку на талию Цзи Мяня, уверенно провозглашая суверенитет.
Этот человек... этот человек определенно делает это намеренно!