Ему нравлюсь только я — Глава 54: Если болен, иди лечись
Лил проливной дождь, и грязь растекалась по земле, обходя мимо ярко освещенную пещеру.
Широкие листья, плотно сложенные вместе, закрывали вход, образовав импровизированную дверь.
Цзи Чэну все еще было не по себе, потому встал, дабы убедиться, что в пещеру не проникает ветер.
В углу с левой стороны пещеры Цзи Мянь, тихо опустив ресницы, закутался в тонкий плащ, его лицо в свете костра казалось бескровным, он не произносил ни слова.
Капли воды стекали по чернильным локонам, но даже будучи рядом с костром, казалось, им требовалось больше времени высохнуть.
Цзи Чэн сел, скрестив ноги, у костра и осторожно произнес: "Брат, сядь поближе, у огня намного теплее."
Цзи Чэн тоже молчал, взяв деревянную палку, подтолкнул костер к Цзи Мяню.
Пещеру нашел Цзи Чэн, он бывал здесь ранее, и казалось, пробыл некоторое время. Внутренняя часть пещеры устлана мягкой травой и кусочками сухого дерева, выполняющих роль постели.
Что касается того, как был разведен огонь, он носил на теле тонкую металлическую трубку толщиной с костяшку пальца, нажимал на включатель, и пламя вырывалось наружу, как метровый клинок.
Конечно, у этой вещи несколько режимов, она может также излучать сильный ток, превращаясь в электрошокер.
Это своего рода орудие самообороны, что могло разжигать огонь.
Костер затрещал, и Цзи Чэн поднял глаза на Цзи Мяня.
Только что была неразбериха. Он просто ощущал на подсознательном уровне, что состояние его брата не очень хорошее. Теперь, тайно понаблюдав за ним, он осознал, в чем дело.
Цзи Мянь проделал весь путь на костылях.
Один конец железной трубы, использовавшейся в качестве трости, был сплющен, другой — заострен. Ладонь Цзи Мяня порезалась об острые края, из-за чего по ней стекала кровь.
Кровь капля за каплей окрашивала бледные кончики пальцев, разбрызгиваясь кровавыми цветами.
Цзи Чэн бросился к нему и, порывшись по углам, достал маленькую квадратную коробочку.
Это простое устройство для лечения.
Только орудие самообороны и инструмент для лечения остались при нем.
Цзи Чэн положил коробку перед Цзи Мянем, и та автоматически открылась и, поднявшись в воздух, осветила все своими лучами.
Слабый свет упал на Цзи Мяня, и Цзи Чэн, не мигая, наблюдал за выражением его лица.
Через несколько секунд инструмент погас и упал на землю.
Лицо Цзи Мяня осталось все таким же бледным, без каких-либо признаков улучшения. И только рана на ладони едва прекратила кровоточить.
Цзи Чэн был в ужасе, раны его брата были настолько серьезными, что терапевтическое устройство не могло ничего сделать
Он немедленно наклонился, пытаясь осмотреть рану Цзи Мяня, но был мягко остановлен тонкой окровавленной рукой.
Движение было легким, потому что у Цзи Мяня совсем не было сил.
Но он определено отказывался от его помощи.
Цзи Мянь слегка прикрыл глаза, успокаиваясь.
Но он ни разу не взглянул на человека напротив.
Цзи Чэн внезапно вспомнил, что Цзи Мянь сказал ему всего одно предложение после их воссоединения.
Его брат даже не спросил, как он сломался, не говоря уже о том, почему он не дома, а здесь.
…Брат вообще не хочет с ним разговаривать.
Осознав этот факт, Цзи Чэн сел задницей на землю, немного удрученный.
Через несколько секунд он прошептал: "Я... Я изначально прилетел, чтобы найти тебя. Кто знал, что в третьей галактике произойдет взрыв звезды, космический корабль сломался и был вынужден приземлиться здесь."
Взрыв звезд, турбулентность — распространенное явление, похожее на песчаные бури эпохи старой Земли.
Он управлял небольшим одноместным дирижаблем, дорогим и имеющим высокую скорость. Он мог бы избежать столкновения со звездой... но забыл проверить запас топлива перед полетом.
Из-за нехватки топлива корабль, потерявший свою кинетическую энергию, рухнул и приземлился на эту планету.
Это не обитаемая звезда в третьей галактике. Сигнала нет, а коммуникатор сломался во время вынужденной посадки. Остается только ждать помощи извне.
Он принес немного еды с дирижабля и расправился с ней меньше чем за день.
Поскольку он ничего не взял с собой, когда отправлялся в путь, теперь у него есть лишь предмет самообороны и целебное устройство.
Цзи Чэн, закончив говорить, снова взглянул на Цзи Мяня.
Цзи Мянь по-прежнему не реагировал.
Цзи Чэн впал в еще большее уныние.
На самом деле, Цзи Мянь осознавал, что Цзи Чэн что-то говорит, но его уши гудели, не позволяя расслышать слов.
Если бы Чу Шие не отнес его домой из бесплодной пустоши, возможно, он бы умер там.
Неизвестно, как сейчас Чу Шие.
Ночует в дикой местности, как он, или…
…В любом случае, с Чу Шие все в порядке.
Цзи Чэн присел на корточки рядом с Цзи Мянем. Он не знал, о чем тот думал в этот момент, но чем больше сидел так, тем больше ощущал неловкость.
Все кончено, брат определенно больше не хочет с ним разговаривать.
Цзи Чэн, обхватив голову руками, мысленно витал где-то далеко, погружаясь в прошлое.
Много лет назад, когда отец привел его в дом, только отец знал его истинную личность, пока он исполнял роль слуги.
Он не понимал, почему отец так поступает с ним, и много раз спрашивал его об этом, тот просил быть терпеливым и потерпеть еще некоторое время.
В то время многие люди в семье Цзи действительно думали, что он просто новый слуга и постоянно издевались над ним, вытесняя его.
Тогда же он познакомился со своим братом Цзи Мянем.
Его сводный брат с рождения был гением с умственными способностями уровня S, даже его мать была старшей дочерью из известной семьи... Он и его мать совершенно на другом уровне.
Однако его столь замечательного брата отец держал в неведении.
Это было его единственным утешением, когда он, как слуга и сын патриарха семьи, вынуждался склонить голову перед остальными членами семьи.
Даже если ты намного лучше меня, я такой же, как ты, дитя своего отца.
Даже мой отец скрыл это от тебя и не говорил... Значит, я отличаюсь от тебя.
Такие мысли всегда приносили ему какое-то неописуемое счастье, но это счастье быстро рассеялось.
Потому что обнаружил, что единственный в семье Цзи, кто был по-настоящему добр к нему, оказался его брат — Цзи Мянь.
Когда люди издевались над ним, именно Цзи Мянь защищал его, заботился и не позволял другим прикасаться к нему.
Долгое время в этой огромной семье Цзи Мянь был единственным, кто дарил ему доброту и тепло, даже не зная об их кровном родстве.
Даже его отец никогда не дарил ему такой теплоты.
Из-за этого он не решился встречаться с ним лицом к лицу, даже подумывая навсегда остаться всего лишь слугой. В любом случае, его брат относился к нему очень хорошо.
Но в конце концов все полностью изменилось в определенный момент.
В тот день его отец взял его за руку и объявил семье Цзи, что он его сын.
Льстивые взгляды окружающих на мгновение привели его в восторг. Казалось, что внезапно у него, как и у его брата, появился нимб и поднял его высоко на небеса.
Он не мог удержаться и посмотрел на выражение лица брата, гадая, увидит он удивление, гнев или печаль... Однако в глазах брата не смог различить ни одной эмоции.
Глаза, как глубокий холодный бассейн, бездонны, еще до того, как он коснулся воды, та показалась ему пронизывающей до костей.
Будто его ударили ножом, он подсознательно избегал этого взгляда.
Позже мать брата, эта нежная и красивая женщина, не смогла вынести болезни, и отец также официально забрал его мать домой — жить вместе.
Он стал истинным сыном семьи Цзи, а его мать — второй женой.
Однако его брат больше никогда не оглядывался назад, никогда больше не смотрел на него.
После приезда мама много с ним разговаривала. И только тогда он узнал, что его отцу не нравилась мать его брата, единственные, кого его отец по-настоящему любил, он и его мать.
Может быть, это из-за слов матери, может быть, из-за отношения отца... В последующие несколько лет он также сделал Цзи Мяня целью нападок, рассматривая другую сторону как врага.
Доброта и тепло, что дарил ему Цзи Мянь, казалось, исчезли в одночасье.
Или, потому что у него уже было этого достаточно, и он не чувствовал нужды.
Или, потому что Цзи Мянь опустился с уровня S на B, и пропасть между ними больше не казалась такой большой, ему, наконец, не нужно было смиренно смотреть на него снизу вверх, а наоборот, свысока и снисходительно.
Любовь отца, любовь матери и семьи Цзи — все это принадлежало ему, Цзи Мянь больше не мог с ним бороться.
Долгое время эта мысль преследовала его, как навязчивая идея, и он глубоко верил в нее.
Услышав слова слуг, он ворвался в комнату Цзи Мяня: в комнате никого не было, все было на месте, но в то же время там не было ничего.
В то время он все еще думал, что этот человек вернется, и это неважно.
Однако в тот день новость о крушении дирижабля легко слетела с уст его матери во время ужина за столом.
Его руки с ножом и вилкой застыли в воздухе, в ушах зазвенело, а голова опустела.
Он не слышал, что говорил отец.
Только тогда он ясно осознал, что потерял.
Сам того не зная, Цзи Чэн много говорил.
Эти мысли вертелись у него в голове, но, возможно, чтобы оправдать себя, он без перерыва говорил и говорил их вслух.
Цзи Мянь не был способен слышать, но слова все равно доходили до его ушей, вызывая головокружение и замешательство.
Ему пришлось некоторое время внимательно прислушиваться, чтобы понять, все это — необъяснимая чепуха.
Потерпев это долгое время, он, наконец, не сдержался и холодно спросил: "Ты болен? Если болен, иди лечись. Я не имею и не хочу иметь к тебе никакого отношения."
Глаза Цзи Чэна покраснели от этих слов, и он разрыдался.
В этот момент Цзи Мянь оперся о горную стену и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Цзи Чэн: "Брат! Брат, куда ты?!"
Цзи Мянь, не сказав ни слова, блеснул холодными глазами и вышел.
Глядя на это, можно понять, что он не планирует здесь оставаться.
Цзи Чэн внезапно запаниковал и бросился обнимать Цзи Мяня за руку: "Брат! Я был неправ, брат! Не уходи, не оставляй меня здесь! Я действительно знаю, что был неправ..."
Однако из-за сильного испуга и желания оттащить своего брата назад, Цзи Чэн позабыл о физическом состоянии Цзи Мяня, что не мог вытерпеть таких пыток.
Цзи Чэн дважды дернул Цзи Мяня за руку, пока у того не потемнело в глазах и не закружилась голова.
Прежде чем он успел произнести хоть слово, тело Цзи Мяня потеряло равновесие, а зрение полностью заволокла тьма.
Перед тем как потерять сознание, у него была только одна мысль.