Нефритовое лезвие — Глава 47: Веришь или нет
После ухода Чэнь Чансина Цзи Хэю планировал как можно скорее вернуться к тренировке, но неожиданно его потянул за собой Ло Вэньсюань.
Цвет лица юноши был неестественно бледным, даже слегка болезненным, хотя это явно не проявлялось так серьезно, как во время болезни, это определенно не говорило ни о чем хорошем. Ло Вэньсюань, не говоря ни слова, коснулся тыльной стороной ладони чужого лба: он не пылал, как раскаленная лава, но был горячее, чем ладонь старшего Ло.
— У тебя температура, — сурово произнес Ло Вэньсюань, будто совершенно другой человек. — Ты не чувствуешь дискомфорта?
Цзи Хэю не смог разобрать его слов из-за вновь возникшего головокружения, а также учащенного сердцебиения и прилива крови в мозг.
— Пойдем отдохнем. Тренер Чэнь сказал, что ты еще выздоравливаешь, судя по всему, ты не понимаешь, насколько это небезопасно.
— Старший Ло, брат Вэньсюань, я правда в порядке, — поспешно прервал его Цзи Хэю в попытке защититься. — Послушайте, я только выполнил простую прыжковую тренировку, и мне очень-очень даже жарко!
— Неудивительно, что тренер Чэнь тогда сказал о твоей схожести со мной, я использовал такие же оправдания раньше, — Ло Вэньсюань тихонько усмехнулся. — Я не слушал тренера. Но чем больше я температурил, тем сильнее все усугублял. В конце концов, мне пришлось принять несколько жаропонижающих, прежде чем выйти на лед.
Голос Ло Вэньсюаня звучал ровно, однако лицо Цзи Хэю напряглось при этих словах.
— Кхм, не храбрись, — Ло Вэньсюань потрепал младшего по макушке и весело продолжил. — Я не мешаю тебе тренироваться, вот только сейчас действительно лучше отдохнуть. Обещаю, как только тебе станет лучше, я буду сопровождать тебя на тренировки, а пока давай сходим к командному врачу, чтобы провести осмотр.
— 37,5, немного высокая, — Ван Лин сердито посмотрел на Цзи Хэю и беспомощно высказался. — Я не должен был тебя слушать, нужно сообщить об этом тренеру Чэнь!
Глядя на цвет лица парня, он пришел к выводу, что стоило ему отказать. К удивлению Цзи Хэю, прежде чем издать хоть звук, Ло Вэньсюань произнес:
— Теперь, когда тренер Чэнь передал должность тренера Сяо Хэю мне, вам не нужно отчитываться перед ним, просто сообщайте мне после осмотров.
В комнате отдыха Цзи Хэю послушно выпил лекарство, нерешительно глядя на улыбчивого Ло Вэньсюаня, и хотел было что-то сказать, но был остановлен.
— Хочешь спросить, почему я не стал жаловаться тренеру Чэнь? — Спросил старший Ло с улыбкой.
— Тренер Чэнь уведомил меня о твоих экстремальных тренировках, я уже обещал, что после выздоровления буду сопровождать тебя, — Ло Вэньсюань включил ноутбук. — Теперь я возьмусь за анализ репертуара, адаптированного Крисом, и буду отвечать за детали, пока ты будешь хорошенько отдыхать, верно?
На самом деле, Ло Вэньсюань получил адаптацию двух программ раньше самого Цзи Хэю. Чэнь Чансин боялся, что Крис забудет о его состоянии и добавит в репертуар что-то, что трудно выполнить, а Цзи Хэю со своим упрямым характером будет биться об стенку до самого конца, а с еще одним несчастным случаем он не сможет смириться. Поэтому Чэнь Чансин намеренно выпросил материал. Ло Вэньсюань снова и снова просматривал программы, убеждаясь в отсутствии в ней супер-пупер сложных элементов, прежде чем показать парню.
Последние несколько дней Ло Вэньсюань был занят на тренировочной базе: то обсуждал план тренировок, то тщательно анализировал содержание двух программ, то иллюстрировал шаги, вращения и прыжки, то рисовал в блокнотах, объясняя.
Когда Ло Вэньсюань уже собирался достать свой исписанный блокнот, Цзи Хэю ответил:
— Хорошо, спасибо, брат Вэньсюань! Мне также довелось потратить время на изучение репертуаров Криса, и я примерно накидал схему, я бы сказал, нацарапал… — Сказав это, Цзи Хэю достал из шкафа рукопись и перелистнул на последние страницы. — Возможно, рисунки выглядят не очень понятно, брат Вэньсюань, может, мне объяснить? Смотри, может, чего-то не хватает или что-то можно улучшить?
Ло Вэньсюань взглянул на рукопись Цзи Хэю и понял, что «каракули» из уст парня — чистое самоуничижение: слова четкие, почерк аккуратный, а строки выверенные. Каждая программа тщательно расписана одна за другой, включая положение и шаги на льду, конкретику движений ногами и механизм вращения, способы четкого, плавного перехода, предполагаемые начальную и конечную точку прыжка и тому подобное.
Длительность короткой программы составляет две с половиной минуты, а произвольной — до четырех минут. У каждого выступления должно быть начало, выраженная кульминация и концовка — Цзи Хэю исписал целую стопку бумаг.
Ло Вэньсюань на мгновение растерялся, на лице отразились сложные эмоции.
— Когда ты все это нарисовал? — Тихо спросил Ло Вэньсюань.
— О, когда был в больнице, — ответил он. — В больнице не было возможности тренироваться, поэтому я просматривал выступления и делал пометки.
Две программы стали известны им четыре-пять дней назад, и Ло Вэньсюаню нетрудно представить, какой мозговой штурм проводил молодой человек в то время, пока лежал на больничной койке.
— Ты… — Ло Вэньсюаню, человеку с каменным лицом, было сложно вымолвить хоть слово перед лицом такого трудолюбивого спортсмена. Тяжелые слова, обвинения и ругательства застряли в горле. — Знаю, ты любишь фигурное катание, но в следующий раз не заставляй себя, Сяо Хэю, дай нашей тренерской команде чуть больше доверия.
— Составляешь собственный план тренировок, добавляешь дополнительные тренировки и самостоятельно изучаешь план. Должен сказать, ты самый трудолюбивый спортсмен, которого я когда-либо видел. Но, пожалуйста, не забывай: за твоей спиной тренеры, и что им делать, если ты самостоятельно справляешься со всем?
— Я не ставлю под сомнение твои способности, — Ло Вэньсюань посмотрел прямо в глаза Цзи Хэю, сминая в руках записи. — Но, Сяо Хэю, ты заметил, что не веришь нам? Сяо Хэю, думаю, ты мог бы попытаться довериться нам чуть больше.
Ло Вэньсюань знал, что это звучит прямолинейно, но верил, что Цзи Хэю сможет понять. Он должен решить эти вопросы сегодня, иначе, если спортсмен не готов довериться тренерам, значит, рано или поздно это выльется в проблему.
Слова Ло Вэньсюаня попали в самое сердце. Неужели… Неужели он так мыслит?
Цзи Хэю, поджав губы, не спешил отвечать, закрыл глаза и начал серьезно все обдумывать. Увидев это, Ло Вэньсюань не стал настаивать на моментальном ответе и спокойно ждал.
На самом деле, Цзи Хэю не делал этого намеренно — все из-за вредной привычки из прошлой жизни. Многое укоренилось в его памяти, например, из-за упадка фигурного катания Цзи Хэю привык все делать самостоятельно.
В прошлой жизни отправная точка Цзи Хэю не была столь высокой, как сейчас, можно даже сказать, была посредственной. К тому же он не заимел титул чемпиона, когда только начинал, а сломался из-за неустойчивой психики и занял последнее место. Частые поражения на крупных соревнованиях привели к тому, что он поздно вошел в состав провинциальной команды, ресурсы были ограничены, и если бы не его усилия, он не смог бы добиться желаемых результатов.
В провинциальной команде работало всего несколько тренеров, которые не успевали анализировать программы для каждого, так что Цзи Хэю самостоятельно научился рисовать схемы и составлять репертуары. Кроме того, из-за ограниченности ресурсов программы, составленные тренерами, не подходили ему, оставалось только полагаться на себя, находить слабые места, снова и снова повышать уровень подготовки и преодолевать препятствия. И Цзи Хэю умер молодым из-за полученных травм и болезненного состояния.
Трудолюбие — наилучшая привычка для спортсмена, ведь именно благодаря ему Цзи Хэю вырвался из оков и попал в сборную. Он выигрывал медали внутри страны, на чемпионате мира и, самое главное, стал чемпионом зимних Олимпийских игр. Когда он стал ключом к славе своей страны и его окружали тренеры и медперсонал, он уже не мог избавиться от укоренившихся привычек.
В то время ему, естественно, никто не сказал: «Доверяй нам чуть больше». Цзи Хэю, который уже находился на вершине, никто не мог посочувствовать, понять, что он нуждается в поддержке и помощи — все привыкли к его независимости.
Теперь он вернулся к исходной точке. Он не чувствовал душевного покоя, но сознательно держал это в себе. Иногда казалось, что немного довериться тренерам не так уж плохо.
— Я понимаю, брат Вэньсюань, — Цзи Хэю открыл глаза. — Прости, раньше я не думал об этом.
— Глупый мальчишка, — Ло Вэньсюань не сдержался, потрепал чужую макушку и вновь расплылся в улыбке. — Ты много работаешь, разве мы можем винить тебя за это?
— Ты должен знать, будь то я или тренер Чэнь, мы делаем все возможное для твоего блага. Ты усердно тренируешься, и мы делаем то же самое. Конечно, я знаю о твоих мыслях, несмотря ни на что, ты можешь поведать мне о них, точно так же, как сейчас, когда ты рисовал план. Давай посмотрим, чем же различаются наши мысли и как можно сделать все возможное, хорошо? — Ло Вэньсюань взял на себя инициативу, достал блокнот и открыл рукописи Цзи Хэю.
Записи Ло Вэньсюаня походили на записи Цзи Хэю, и они могли понимать иллюстрации друг друга без лишних слов. В своем блокноте он использовал разноцветные ручки, чтобы отметить прыжки и повороты, важные элементы и последовательность, как и юноша.
Цзи Хэю знал: Ло Вэньсюань думал о нем, когда повторно обсуждал с ним детали. Он взволнованно говорил, когда старший Ло вдруг отложил свой блокнот и прервал его: