Консерватизм и этатизм. Противоречия.
Хочу поделиться мыслями о том, почему консерватизм несовместим с этатизмом. В этом небольшом тексте я попытаюсь показать, почему консервативная риторика любых государственников — это непонимание взаимосвязи экономики и культуры или же банальная ложь. При этом, собственную позицию относительно консервативных ценностей я постараюсь не раскрывать, абстрагируясь в своих размышлениях. Критика будет направлена против этатизма в консервативной риторике.
Этатизм — это убеждение в том и факт того, что протекание большинства социальных процессов невозможно без активного и постоянного вмешательства государства. Этатизм — это когда государство стремится глубоко внедриться в как можно большее количество сфер жизнедеятельности общества, когда государственные деятели и политики призывают к распространению государственной юрисдикции.
Консерватизм я операционализирую через веру в естественный порядок (рассматривая лишь греко-христианской цивилизацию). Естественный порядок может нарушаться, однако факторы нарушений — лишь шум и аномалия, и нужно стремится вернуться к первоначальному состоянию. Основами общества консерваторы, которых я имею ввиду, признают сильную семью как центральный механизм социализации и образования, духовный и интеллектуальный авторитет, основанный на родственных узах, и социальную иерархию.
Ниже раскрываются противоречия между этатизмом и консерватизмом минимум в двух, сильно взаимосвязанных сферах: культура и экономика.
Итак, сильное государство — это вовсе не обязательно про жёсткие тоталитарные или авторитарные режимы, вроде всем известных примеров коммунистических стран. Другим характерным примером сильного государства, ещё более коварным, чем даже иные авторитарные режимы, является так называемое государство всеобщего благосостояния (более широко — социальное государство). Оно характеризуется реализацией постулата о ключевой роли государства в социальной и экономической сферах, в акценте на правозащитной функции государства. Также, для него характерно абсорбировать образование, регулировать моральное воспитание и социализировать здравоохранения. В двух словах, при сильном государстве происходит институализация большинства существующих социальных отношений.
Но самое главное, что с исторической победой этатизма был запущен централизованный механизм перераспределения благ: налогообложение. Налогообложение — это форма насильственной передачи средств, заработанных одними людьми, в руки иных, которым эти деньги не должны принадлежать. И этот процесс протекает в самых разных областях: сюда относятся, например, различные субсидии для больных, бедных, безработных, бездетных, мигрантов и прочее. Можно бесконечно возмущаться "как это так, не помогать бедным?" Ответом на этот вопрос может быть контрвопрос: является ли понуждение отстёгивать свои доходы крайне неэффективной государственной машине по перераспределению благ лучшим, чем добровольная децентрализованная благотворительность, таргетированная конкретным нуждающимся классам?
Централизованное распределение благ и институализация социальных отношений со стороны социального государства, а затем государства всеобщего благосостояния, в исторической перспективе серьёзно урезало возможности местного самоуправления и экономической свободы. В контексте разговора о традиционных, консервативных ценностях, оно также умалило роль традиционной семьи и её значимость, начиная от экономической деавтономизации, кончая культурным вмешательством.
Где семья, а где экономика, спросите вы? Дело в том, что ранее семья была не просто поколенческой линией любовных союзов людей с целью заботы друг о друге и/или ради воспитания детей, но также более самостоятельной ячейкой в иных областях жизнедеятельности. С приходом же социального государства и включением машины по перераспределению благ, право частной собственности и самоуправление стали размываться, и это затронуло в том числе семью.
Не нужно долго искать примеров. В социальном государстве пожилые люди спонсируются за счёт доходов ныне работающих молодых людей (это называется пенсия), хотя по логике должно быть наоборот (молодёжь просто не успевает столько скопить, сколько это было бы доступно старшему поколению), студенты получают стипендии и образование за счёт иных налогоплательщиков, матери — материнские капиталы. Этот список можно продолжать ещё долго, однако все его пункты объединены одним критерием — спонсирование неработающих людей за счёт налогоплательщиков, никак не связанных с ними личными связями. Это систематически разрушает межпоколенческие и иные семейные связи. Родители хотят меньше детей, т.к. их старость может быть обеспечена за счёт анонимных работающих людей. Дети же меньше уважают своих родителей и менее к ним привязаны, т.к. всегда можно найти внешнее спонсирование, при этом не будучи обременённым переходом родительского хозяйства по наследству. По этой же причине намного более вероятен развод, т.к. супруги могут позволить себе быть более автономными. Сюда же можно причислить увеличение случаем жестокого обращения с детьми/родителями/супругами, т.к. нет экономической необходимости как ещё одного фактора сплочения отношений. Люди в целом меньше нужны друг другу, т.к. всегда есть дотации и помощь «благого» государства всеобщего благосостояния.
Здесь, на перепутье, я хочу напомнить, что говорю лишь об историческом видении, никак не раскрывая собственную моральную оценку по отношению к традиционной семье. Несомненно, некоторые атрибуты традиционной автономной семьи являлись скорее отрицательными: люди были менее индивидуально свободны относительно друг друга, а их поведение было чаще экономически и политически мотивировано (сюда я отношу значимость приданого, малую свободу выбора партнёра в обход мнения семьи и прочие вопросы материальной выгоды). Однако в мои цели при написании данного текста не входила презентация собственного отношения к различным процессам касательно морали и этики.
Скажу лишь то, что в рамках сильного государства мы, атомарные единицы, все более-менее равны в несвободе, однако лучше ли это, чем неравенство внутри малой сплочённой группы (касательно семьи, я скажу лишь, что искренне считаю семейное моральное воспитание в целом лучше любого иного)? Важным мне кажется не оценка «праведности» консервативных ценностей, а принципиальное преимущество их обрамления в иные эпохи — экономическая и политическая автономия. Если в прошлом это был пример традиционной семьи, то сейчас это могут быть иные сообщества, но в том числе семьи.
Корнем описанных мною исторических изменений я считаю вопросы экономики. Экономические законы неумолимы, и недальновидным я считаю отмежеваться от них, занимаясь лишь вопросами культурных изменений. Именно из-за игнорирования экономики зачастую нелепыми кажутся многие современные консерваторы и традиционалисты. Ареал их политической представленности широк и встретить их можно как среди американских республиканцев, так и среди условных русских националистов и традиционалистов. Самым забавным примером и аналогом западных консерваторов является консервативная риторика ныне существующего в России государства вместе с его путинизмом и псевдо-консерватизмом: парадокс в том, что нынешнее российское государство лишь продолжает разрушать и извращать те самые «ценности», которое оно манифестирует, самоопределение людей на низовом уровне (впрочем, как разрушают это самоопределение даже самые благие европейские демократические государства).
Все вышеперечисленные «консерваторы» полагают, что проблема в государственном устройстве, но не видят, что проблема в самом государстве. Практически все современные консерваторы и неоконсерваторы являются культурно-консервативными этатистами. Их завиральные идеи о восстановлении традиционных ценностей тесно контактируют с мотивом преобразования сильного государства. Того самого, что является основным разрушителем этих ценностей.
Подводя итог. Выше я постарался сжато описать один из важных, по моему скромному мнению, факторов упадка консервативных, традиционных ценностей, при этом постаравшись не давать им оценки, распространяя своё личное мнение только на этатизм. Во многом оно сформировалось благодаря таким мыслителям, как Фридрих фон Хайек, Людвиг фон Мизес, Мюррей Ротбард, Ханс-Херман Хоппе и другие.
Основные выводы:
- Сильное государство (будь то государство всеобщего благосостояния, социальное государство и т.д.) разрушает основы традиционного общества, но никак не созидает.
- Консерватизм не сочетается с сильным государством. Консерваторы-этатисты — это абсурд.
- Эгалитаризм, присущий государству всеобщего благосостояния, попирает право частной собственности.