Ближе к белой заре
…ему казалось, что песок Башенных берегов воссиял как тысячи солнц, или как сонмы с детства любимых святейших звёзд, во имя которых он оказался в этих серых краях. Всё ещё опасные вражеские ладьи были навсегда забыты, а непроглядная вековечная тьма вдалеке в подножии сизих гор заколебалась и начала расползаться всё стремительнее от гор…
...Древний хребет был сломан, его скалы отныне не страшат своей зеркальной и мёрзлой остротой, тая в себе силу, что издревле вознамерилась сокрушить их мир…
Его призывало завывание ветра. Листья, нашёптывающие тайные слова о былом и будущем, что пролетали мимо. Иссиня-чёрный обсидиан, грубыми колоннами выбивавшийся из-под некогда огненной земли, обросший, но всё ещё гладкий, манил в своё тёмное зазеркалье. Полноводные реки, мерно текущие по равнинам Дорк-Гелендена, светлыми кристаллами вод искрились на бортах лодчонки, что была найдена заброшенной у одного из разрушенных мостов.
Юные потомки давно сгинувших древесных великанов, корни которых некогда посягнули на величие Тёмного хребта и вступили в противостояние с его подножием, путали тропы и цепляли пальцами ветвей. Солнце ревниво отслеживало каждый шаг, что вёл странника всё ближе к нему, но одновременно уводил всё дальше. Оно страдало…
…многие лиги, что оказались непроходимы для конной армии его сгинувшего короля, были позади. Он стоял на руинах одной из тех башен, где в ужасающих муках гибли предки его народа. Но ныне чёрный камень был светел и перламутром переливался каждый его излом. Обнажённый башенный фундамент уже успел обвить невиданными формами плющ, который медленно будет годами расширять щели между камней.
Огромный отрог почти отвесно взлетающего в небеса хребта возвышался над горной долиной, теперь пропуская ласковые лучи вновь потеплевшего солнца. Светило теперь мягко играло с той сияющей белизной из-за каменной завесы, что была ярче его самого. Тут и рождались переливы красок, огонь цветов и танцующие блики.
Этот отрог, ещё недавно пропитанный кровью невинных, сейчас был последней преградой к его цели. И лишь дневной светильник угас за багровым горизонтом, восстали священные звёзды, блекло озаряя путь тонкими лучами-стрелами. Он был всё ближе…
…ещё немного… прямо вот за тем изгибом горной речки… вот за той отвесной скалой… за тем поворотом тропы… тем причудливым камнем…
Здесь не стоял дворец, не возвышался высший чертог и не вздымался достойный императора трон, обуянный круговертью ветров. Щебетание южных птиц, жужжание цикад, плескание рыб в зеркальных озёрах и трепетная песня лесов торжественно встречали его замедляющуюся поступь. Как ни один из певцов высших народов не смог бы воспеть от начала времён, таким стало всё — ибо уже нельзя было различить границы между ним самим и алмазной блистательностью, что окружала ту небольшую, ставшую навеки священной у его потомков, горную лужайку.
Там он узрел сияние ярче звёзд, солнца и луны.