С.Вальдиночи "Первая Наука "

III) Необходимость первой науки.

2) Наука и терапия.

A) Далекая от помешательства, первая философия есть форма терапии, осуществляющая обет философии от Платона до Витгенштейна. Речь здесь не идёт о том чтобы заменитиь психиатра, психоаналитика или врача общей практики. Будем же просто-напросто настаивать на простой данности эмблематически открытого, в интуиции 2… с которой мы сталкиваемся в полной мере исключительно в ситуации неожиданности или ужаса. Первая наука трудится и изобретает в этом не-месте. Ее метод — анакилоз, пальпирующая деформация "я", погружающая "я" в бездну нормального. Таким образом, она изобретает вход в абсолютно неизведанное. Будем же иметь в виду, что живое перекручивание (деформация) науки “на себя” (в свою сторону), есть коррекция, подобным образом науки в целом исправляют себя. В общем и целом терапия есть изобретение через исправление. Особенность Первой науки заключается в том, что она не накапливает приобретенные знания. Она мыслит не из известного, но из неизведанного интуиции2. Поэтому она мыслит лишь корректируя или исправляя себя. А следовательно, и передаваемые ей концептуальные содержания постоянно восстанавливаются, перераспределяются или эндоцептуализируются¹.

Терапия эндоцептуализирует в «открытой среде», она вылепливается из «органона изобретения»². Аналектический европанализ ускоряется посредством сосредоточения (recueillement)³. Еще лучше было бы сказать: он возвращает окостеневшие идеи к плоти, которой они пренебрегают. Мысль, дабы существовать в "собственном теле" (pour être en chair et en os), должна быть низвергнута, словно в бездну, в плоть собственного мышления, плоть, которая является "протяженностью". Окцидентализированная (occidentalisée) Европа, например, низвергается в европу. Умирание для себя — наивысший (souverain) принцип костных систем, поскольку кости мистическим образом прорастают в новой плоти. Следовательно, терапия есть реэнергизация (повторная витализация) достигающаяся посредством помещения в опасную ситуацию, в каскад аффектов.

B) Эти принципы не являются абстракциями. Возобновляющееся погружение в пустоту (усугубляющее ужас ужасом) теряет само себя, и утвержденный вновь страх оборачивается энергичной юностью. Не будем забывать о мистическом духе: мистик превосходит страх более сильным ужасом — таков закон имманенции. В конце концов он исцеляется посредством пресуществления. В противном случае, можно считать что он представлен общей участи а не реальности2. Тогда ему полагается восстановительное, аллопатическое медицинское лечение. Введение в совершенное здоровье, напротив, предполагает гомеопатию, сотворение себя через организацию борьбы одного недуга против другого (du mal contre le mal). Обобщенная теория Ганемана — таково решение. Мы не будем давать советов гомеопатам, но будем практиковать общую гомеопатию! Изобретение терапии знаменует собой превращение проблем в эмблемы, и это ужасно, даже опасно с точки зрения проблем. Разгромить безвозвратно — без возможности восстановления, двух философских авторов друг об друга значит применить страсть одной теории против страсти другой (appliquer la folie théorique contre la folie théorique). Именно так изобретал Ф. Ларюэль: в "Текстуальных машинах" он противопоставлял два "недуга" Делёза и Деррида, каждый из которых имел собственную ценность. Он также противопоставлял Ницше и Хайдеггера… что немного позже привело к абсолютной имманенции. Ф. Ларюэль пришел к протяженности аффекта посредством радикального противопоставления теоретических протяженностей, столь значимых в культурном плане.

C) Наши высказывания становятся еще более конкретными и теперь будут относиться к области повседневности в интуиции1. Поговорим о педагогике: развитие ребенка является источником множества возможных отклонений. Например, пространство, в котором ребенок учится говорить, включает в себя не только актуализацию врожденной программы, но также подражание взрослым и их жестикуляции. Коррекция возможных речевых нарушений, последствий дислексии — осуществляется в пространстве посредством строго контролируемой, и технически выверенной (логопедия и т.п.) деформации (исправления) изначальной деформации. На наслаивающуюся (déferlante) структуру недуга отвечает контролирующая ее гомеоструктура. Всё это в совокупности образует экстенсивный зигзаг в протяженности жизненного мира. Чтобы побороть недуг, нужно, с перспективы недуга изначального (предшествующего ему), «обручиться» с ним. Аллопатическое лечение не предписывается. Довольно быстро достигается тот «мягкий» эквивалент жесткого обращения, которому в детстве подвергался судья Шребер с целью внешней коррекции. Аллопатия может функционировать лишь в качестве дополнения, позволяющего получить доступ к протяженности при наилучших условиях.

Но педагогическая практика, в отличии от клинической, к счастью, обычно не настолько технически обусловлена. Поэтому в лучшем случае она подчиняется гомеопатическому закону, который распространяется на поведение, этос человеческого действия. Знайте что Мудрец постоянно находится в состоянии (позиции) гомеопатической терапии. Он позволяет инфансу (l’infans) (тому, кто не обладает речью) быть в протяженности, в необъятности, в самой середине противоречивых, пространственно-временных наслоений действующих слов. Его действие заключается в том, чтобы прийти к не-действию посредством гомеопатического столкновения территориальных наслоений. Политически Мудрец должен быть опорной призмой, уравновешивающей экстенсивные силы на чашах весов (весы Роберваля). Его искусство — это искусство местоположения, расположения назначающего места́. Гомойос (тождество) призмы — это протяженность, которая управляет в необъятной интуиции2 противопоставлениями измерений в интуиции1.

В интерсубъективной этике речь идет о переходе от конфликтующих пространственно-временных моделей поведения, инициируемых територизованными идеями, к этосу человечности реального2. Противопоставление поведений, не блокируемых интуицией1, — в совокупности составляет крест и знамя философской этики, — переходит к тождеству более высокого уровня, при условии, что каждый подчиняется своему закону радикального самоисключения (autoéviction). Таким образом, гомеопатия уничтожает изначальный недуг, правильно применяя недуг лечащий: в этике, например, кто посмел бы утверждать, что самоисключение не является недугом? Тем не менее оно позволяет изобретательно получить доступ к реальному2.

Остается последнее затруднение: как объяснить этот переход к сверх-человеку (outr’homme) и его реальности, ведь люди настолько уверены, что под солнцем нет ничего нового, кроме обманчивых конструкций языка, вводящих их в заблуждение? Гомеопатия должна прояснить этот вопрос, который является вопросом доверия.

1. Помимо внешней этиологии, следовало бы разработать типологию внутреннего помешательства (folie). Другой возможностью, не рассмотренной здесь, является ограничение протяженности посредством редукции. Речь идет о негативизме, синдроме Котара и т. п. В этом случае в экстернализированном проявлении можно представить себе очень интенсивные позитивные симптомы. Представляемый в состоянии редукции (во внешнем реальном) скорее будет испытывать дефицит.
2. Установленный нами.
3. Терапевтическое свойство религиозной молитвы, в которой преобладает сосредоточение, имеет клинико-аналектическую структуру.

Необходимые (как мне показалось) примечания.

"Китайский след" - Практически в самом начале книги Вальдиночм вводит противопоставление Мудреца (китайского) м Философа. Если мудрец "забывает себя", переходя (погружаясь) в (verse) Природу вещей, то философ "удивляется", укрывается в природе своей мысли и исходит из конечности и ограниченности. Он конструирует не базовую (наверное) оппозицию имманентное-трансцендентное, а говорит о том, что интериоризация репрезентируемой мысли в случае философии всегда "опаздывает" по отношению к самой этой мысли. Задача Философа всегда более трудная : даже допуская что адекватные репрезентации являются отражением реальности, мы можем быть уверенны в их эффективности лишь в области господства Западной культуры/философии и.т.п. и её генетических процедур. Для разговора о физической природе позиция философа крайне проблематична, в подтверждение этому Вальдиночи любит приводить защиту диссертации Гегеля. (т.н. Церера accident).

В связи с этим Вальдиночи касается "классических" текстов китайской философии. Тот что интересен нам в контексте переведённого фрагмента - Лунь Юй., известный также (в первую очередь на французском и английском языках) как Аналекты. Это буквально набор отрывков из рассуждений Конфуция о "благородном человеке". "Сосредоточение" это одно из качеств "благородного человека", активное отрешение (а не отчуждение), что-то вроде принципа "золотой середины" истолкованного как удержание от влияний толкающих на крайности. В итоге вот такой, довольно понятный, но не очень очевидный образ европанализа.

Интуиция2 - Примерно половину книги Вальдиночи пытается структурировать эту интуицию, вопрошание к которой инициирует Ф.Ларюэль своим "Que recèle l'immensité?" (Что таит в себе необъятность ?). Я думаю что базовая интуиция тут очень простая: (и возможно в этом примечании нет смысла) "необъятность" - субъективно детерминированная имманентная структура опыта (имманентная т.к. она соразмерна всем возможным пространственно-временным измерениям + Ларюэль осознанно в само слово это нашифровал). Историко-философские референсы тоже довольно очевидны, тут и "жизненный мир" Гуссерля (и разделение на интуицию 1-2, реальное (риэльное) 1-2 вероятно именно "кризисные"), "игра мира" Ницше, Фрейд и.т.д. В контексте книги Вальдиночи, и переведённого фрагмента в том числе, важно не обозначить существование или присутствие интуиции2, а выстраивание структуры. Структуры, "анонимного имманирования" (l'Îmmaner anonyme), открывающего в своём действии эмблематически открытое. Иными словами, "структурируя" интуицию2, Вальдиночи пытается показать как реальность субъективного непосредственного опыта (реальность2), влияет и определят "объективную реальность" (реальность1).

В соответствии с этим можно читать и эндоцепцию. Пояснение можно найти тут. Остальные потенциально проблемные понятия тоже зачастую отсылают к корням и взяты из медицины.

Последнее, про весы Роберваля. Их конструкция подразумевает что помещаемые на весы грузы не влияют на центр тяжести весов. Таким образом достигаются унилатеральные отношения.

Извините друзья, нет сил и времени писать примечания про всё что может быть потенциально непонятно. Про раннего Ларюэля с Делёзом и Деррида, машинный материализм и теорию как влечение что-то писали/переводили тут.

Отдельная благодарность Артёму Морозову как проводнику в мир интернет постинга и европанализа (хоть я и сомневаюсь что эти вещи сделают меня счастливее).
и Даниле Волкову за то что он повычитвал текст и помог разрешить пару моих затупов с переводом. (Если вам покажется что первая половина текста сильно лучше и понятнее второй - это его заслуга).