Все неправильно поняли фильм «Все страхи Бо» Ари Астера, кроме меня
Так. Сюжет фильма: 50-летний затюканный девственник Бо (Хоакин Феникс) должен лететь к властной матери-миллионерше на юбилей смерти отца. Тот, по рассказам матери, умер во время зачания нашего героя. Этот смертельный недуг – опять же, по словам матери – передался по наследству сыну. Поэтому она запретила сыну даже мысли о близости. Вдруг мать умирает. Ее отказываются хоронить без сына. Ну, и на пути сына на похороны, конечно, возникает миллион смешных и диких препятствий.
Фильм жёстко провалился в прокате, люди на леттербоксе написали «хватит жаловаться на мать» и «это кино про типичную еврейскую маму». Кинокритики поумнее написали, что это фрейдистская нудятина. Ну, Фрейд там есть – Эдипов комплекс + мать, которая назначает сына мужем, ну да.
Станислав Зельвенский – очень хороший, умный кинокритик, и то написал, что «без томика Лакана тут не обойтись». Думаю, он понял, что в фильме имеется в виду какая-то серьезная философская концепция, но какая именно – черт знает, и решил обозначить это таким условным «Лаканом».
Ну, я прочитала только что про Лакана в википедии, это ахинея, никакого Лакана в фильме нет.
Это экранизация мой любимой книги по психологии «Люди, которые играют в игры» Эрика Берна.
У книги везде довольно много оценок, в мою юность она продавалась во всех двух книжных Минска. Если вы в нулевые хотя бы раз тёрлись возле стеллажа «Психология» в любом книжном, вы точно видели эту дурацкую обложку.
Оказалось, что ни один кинокритик ее не читал. И, кажется, ни один зритель Ари Астера тоже. Ну, кроме меня, провинциальной журналистки с манией величия.
Быстро и упрощённо перескажу книжку. Наши родители – авторы наших жизненных сценариев. Всего сценариев – где-то десяток: «Не живи!», «Не высовывайся!», ну в таком духе. Дети – заложники своих родителей и родительских сценариев. Вся наша жизнь программируется где-то до шести лет родителями, буквально маминым словами «тебе всегда не везет», «зато ты умная», «ты должен уехать за границу, даже если тебе это невыгодно».
Большинство людей живут без собственных мыслей и реплик, они следуют родительскому сценарию. Родители же и назначают твою роль на всю жизнь – победитель, неудачник или непобедитель.
Выпутаться из сценария можно, если ты его осознал, но есть два условия: 1) это не должен быть антисценарий – потому что это то же самое, что сценарий, типа «назло маме отморожу уши», ты все равно в зависимости от матери останешься; 2) важно поменять свой сценарий до смерти родителя, иначе его заклятие останется вечным.
Иногда кажется, что вам рассказывают не про матерей, а злых колдуний, но если вы хоть немножко пожили, то в любой матери хотя бы немножко ведьмы, но видели.
Книжка – очень остроумная, а не как современные зевотные психологические статьи про «личные границы», написанные как будто нейросетями.
Фильм «Все страхи Бо» снят как почти постраничная, буквальная иллюстрация этой книжки.
Как Астер вообще работает с образами? Ну в интернете орали из-за одной сцены в конце, где зашуганный герой умоляет мать рассказать, кто же его отец. Она в бешенстве отправляет его на чердак, а там – огромный уродливый член с глазами сидит на цепи. И мать такая: «Ну, вот твой батя, познакомься».
И все в интернете такие: блин, что же значит эта сцена? Это герой под таблетками? Это сон собаки? Ну, в таком духе.
Но мне кажется, что Астер любит буквально изображать метафоры.
Вот как одинокая мать в истерике может ответить на вопрос ребенка, кто его отец или как они познакомились? «Один там *** с горы прицепился». И Астер это показал буквально, когда весь человек сведён к функции: гигантский член на цепи и на чердаке (то есть на горе, лол).
Если Астеру показать мем «хурма вяжет», где хурма с глазами держит в руках спицы и вяжет шарфик, он посмеётся и решит, что это сделал какой-то важный русский художник-сюрреалист.
Точно так, в лоб, он и остальное показывает.
Всемогущая мать пишет сценарий для сына: «Не занимайся сексом, иначе умрёшь. Ты неудачник». Даёт самый страшный сценарий: «Не живи», то есть не оставляй следа, потомства.
Астер доводит это до предела: в фильме у матери есть своя гигантская продакшн-студия, которая снимает рекламные ролики. В середине фильма ее сын попадает в чужой дом, к чужим людям. И там, в чужом доме, с помощью пульта к телевизору он может промотать всю свою жизнь до конца, как будто это уже снятый фильм.
Потом в фильме есть такая мультяшная вставка, где Бо как будто нарушает наказ матери, и нам показывают другой вариант его жизни: у него семья и дети (и «был секс», как нам орут за кадром), но он все равно остаётся неудачником – потому что так сказала мама. Это красочная иллюстрация главы «Антисценарий» Берна.
В конце фильма Бо ещё раз пытается нарушить материнское проклятие и по-настоящему занимается сексом. Он не умирает (значит, мама врала!), но сразу прямо на нём умирает голая женщина (а значит, мама все равно оказалась сильнее – «ты неудачник и у тебя не будет сына, ты все равно не живёшь»).
Ну, и в конце «Всех страхов Бо» есть кадр с огромным портретом матери, составленным из мелких фотографий всех людей, которых как будто бы случайно в своей жизни встречал ее сын.
После этого фото становится понятно, что ну мать не просто сценарист его жизни – она режиссер того фильма, что он видел в чужом доме. Она и продюсер, и гримёр, и директор по кастингу. Твоего в твоей жизни ничего нет, все придумала мама, ты навсегда в этой клетке.
Может, у Астера книга Берна – настольная, с цветными закладочками на любимых местах. А может, он однажды на паре по психологии в универе послушал про Берна, потом вышел на курилку и просто смеялся: «Так если родители – сценаристы нашей жизни, может, они и режиссеры? Может, у них и киностудии прям есть? А они мне высокобюджетный сценарий написали или так, инди-фильм за три копейки, ха-ха?»
Я от книги была в таком восторге, что пять лет назад, когда все более сознательные соотечественники скролили телеграм и ходили на митинги, каждый день пересказывала ее мужу ПО ГЛАВАМ. То есть мы выходили летним вечером на улицу, и он такой: «Ну, давай». И я такая: «Ну, короче, родители нам в наследство оставляют не хаты, а сценарии, такие как...»
Дошло до того, что у мужа в романе «Да» есть ужасно завистливая девчонка с польской фамилией, которую в жизни интересуют две вещи: 1) кому достается лучшая недвижимость в городе; 2) какие у этих людей родительские сценарии. Это всё про меня, конечно. Муж наивно решил, что ну у всех на свиданиях такие разговоры – девчонки пересказывают книжки по психологии.
Астер очевидно подумал так же и решил снять мемный фильм, чтобы люди на свиданиях говорили: «У меня мать, как в том фильме про член на чердаке, написала такой-то сценарий моей жизни, а я его переписал вот так-то». Астер думал, что снимает «Головоломку» для взрослых.
Ещё он же видел, что «все» ходят к психологам, уже у любой собаки есть справка о трёхмесячных курсах гештальт-терапии – и он, наверное, подумал, что «все» знают про концепцию «родительского сценария» или людям будет хотя бы интересно про нее послушать. Милый, добрый, наивный человек.
Ещё я погуглила по-английски «ари астер эрик берн» и тоже ничего не нашла. Я по-басурмански не маракую, если что. Но, кажется, и заграничные интеллектуалы не читали эту книжку 50-летней давности.
Вот вы задаетесь вопросом – к чему это все было? Ребят, нигде таких объяснений больше нет. Это эксклюзивный, высокоинтеллектуальный контент для моих подписчиков на 8 лайков.