Цена свободы

— Давай немного побудем свободными, — говорит он и жмёт на спусковой крючок. Два выстрела, две пули, обе в лоб. Тела безвольными тушками падают на бетонный пол, освобождаясь от оков службы навеки. Теперь они уж точно свободны, несмотря на то, что фраза им определённо не предназначалась.

Место проведения операции: Куинс, Флашинг, 39-я авеню, Заброшенный отель, территория «Змеиной головы».

Всего три исполнителя и вполне ясная задача: очистить «Змеиное гнездо».

Они всегда работали втроём, и этого было достаточно для того, чтобы перерезать целое гнездо.

Они были лучшими головорезами клана Морияма. Профессионалами своего дела. И им всегда доставалась самая тяжёлая, кровавая и весёлая работёнка. Поэтому скучать было некогда.

Натаниэль перекатывается через стол и бежит к проходу, когда на него сзади наваливается громила с битой. Он под два метра ростом, и на его фоне 162 см Натаниэля кажутся просто издевательством судьбы, но именно такая миниатюрность позволяет Веснински быть необычайно изворотливым, прытким и очень быстрым. Он всегда берёт противников своей ловкостью, и грядущий момент – не исключение. Нат вырывается из крепкого захвата, пиная громилу локтем в пах, хватает широкий конец его биты с гвоздями и тянет, придавливая к шее врага.

— Может, устроим друг другу свидание? — спрашивает он, но отнюдь не этого бугая. Лишь репетирует и подбирает слова для совершенно другого человека. Находясь вне поле зрения громилы, Нат успевает выхватить из ножен на бедре кинжал и вонзает оружие прямиком в сонную артерию. Кровь брызгает ему в лицо, хлещет сумасшедшим потоком, и парень на секунду жмурит глаза, отталкивая змея подальше от себя.

Вытирая кровь с кинжала о собственную штанину, он мигом запихивает его обратно в ножны и наклоняется к поражённому китайцу, выхватывая себе это забавное смертоносное оружие как трофей. Кевин бы не одобрил подобные методы, но его никто не спрашивал. Нат любил веселиться даже на работе.

За поворотом поджидают двое. Натаниэль решает убрать первым делом парня с автоматом. Он проскальзывает к стене пулей и наносит неожиданный удар из-за угла, – этой самой битой, обколотой гвоздями, – проламывая черепную коробку первому бандиту. Оружие застревает в макушке, и Нату приходится отпустить ручку в тот самый момент, когда второй змей накидывается на него сзади, прижимая нож к шее. Рыжик обхватывает лезвие руками в перчатках прежде, чем ему успевают перерезать глотку, и использует всю силу своих рук, пытаясь отодвинуть от себя оружие. Он подгибает ногу и пинает противника в коленную чашечку до хруста, заставляя его пасть, а потом разворачивается и бьет в повороте ногой по лицу, прямо в челюсть.

Мужчина падает на пол взывая от боли, и рыжий выхватывает нож из его рук, перерезая глотку так, как этот змей собирался прирезать его самого.

— Похуй на место, главное – вместе, — говорит он трупу, и вытирает окровавленное лезвие о чужую рубашку, после чего осматривает оружие с выгравированной змеиной головой на рукояти и забирает его себе в качестве сувенира. Не бита, так нож.

На линии связи издаёт смешок Эндрю.

—Так ему и скажешь, — хрипит его голос в наушнике, и Натаниэль закатывает глаза.

— А потом получу пулю в лоб.

— Ну или член в рот, — говорит его товарищ, и их резко обрывает Кевин на другой линии:

— Вы покончили с этим цирком? — Дэй как всегда недоволен, но это уже никого не удивляет. Во время работы он становится ещё тем занудой. Да и после неё тоже. Словно с вечным недотрахом.

— А что, хочешь присоединиться? — усмехается Эндрю, и почти за миллисекунды его насмешливый тон становится холодным, твердым — словом, рабочим. — В западном крыле всё чисто. Рыжик?

Нат выглядывает в общую комнату, осматривает груду трупов, оставленных после себя, подсчитывает количество и заявляет:

— Один сбежал, поймаешь его, Дэй? Восточная лестница.

— Уже на подходе, — говорит Кев, и через полминуты Натаниэль слышит выстрел из чужого микрофона.

— Кейс нашли? — спрашивает Нат.

— Нашли. Поверить не могу, что несколько месяцев подготовки, – и всё ради этого, — ворчит Кевин, словно это не его глаза загораются ярче звезд от каждого нового задания, требующего хорошо разработанного плана, отличного арсенала оружия и подразумевающего собой самые экстремальные вылазки на чужую территорию, кишащую паразитами. А Змеи были теми ещё паразитами, что недавно объявили им войну, решив, что Флашинг должен быть полностью в их власти. Морияма так не думали. Этот район, также известен как Маленький Токио, имел особое значение для клана. Несколько точек контрабанды, подпольное казино, и всё это было разделено поровну с китайцами. Но теперь они начали переходить черту, поэтому не оставалось ничего, кроме как приструнить их. И Кевин был рад наконец-то дать им по заслугам, даже не меньше Ната. Он кайфовал от этой работы сильнее их всех вместе взятых. Натаниэль же по большей части получал максимальное удовольствие от экстрима и рисков, которым каждый раз подвергался в перестрелках… А ещё он сходил с ума по господину Морияме. Эндрю же особо ничего не волновало: он был беспристрастен почти ко всему и всем. Кроме Кевина Дэя, разве что.

— «Это» – то, на что ты согласился с самого начала, Кевин, а Змеи давно границы переходили. Теперь уж точно не перейдут, — ответил Эндрю.

— Не последний притон, — недовольно фыркнул Нат, у которого эта группировка уже давно в печёнках сидела. — Но похуй на них. С чемоданом порядок?

— Следов взлома не обнаружено.

— Отлично, успели, значит... Надеюсь, господину понравится.

— Ещё больше ему понравится твой романтичный бред, который ты заливал нам всё это время, — усмехнулся Эндрю, упоминая те жалкие попытки Ната сформулировать предложение сходить со своим боссом на свидание, которые им с Кевином довелось выслушивать во время операции. Веснински был весьма искусен в выражениях, но только не тогда, когда дело касалось его собственных чувств, – в такие моменты это превращалось в совершенно натуральное выступление одного даже не актёра, а комика.

— Сомнения присутствуют, — ответил Натаниэль, выглядывая в окно на пустую трассу. — Всё чисто.

— Отлично, убирайся оттуда, — отдал команду Кевин, и Нат поспешил покинуть старое полупустое помещение, которое теперь было усеяно лишь трупами и мешками наркоты.

— Похуй на место, главное вместе, —повторил, подражая тону рыжего, Эндрю, и Веснински навострил уши. — Дэй, что думаешь?

— В любовные дела Ната, – особенно с боссом – я лезть не намерен, разбирайтесь сами, — фыркнул он, а Веснински засмеялся.

— А если я скажу тебе то же самое, пулю в лоб отправишь? — с долей ехидства спросил Эндрю, обращаясь к Кевину.

Это было долгое напряженное молчание длиной в минуту, а потом Нат услышал, как Кевин отключил микрофон.

— А ты попробуй, — услышал он Дэя, теперь через микрофон Миньярда, догадываясь, что они наконец встретились в вестибюле. Устройство уловило какие-то шумы, ответное «Попробую» и явные звуки поцелуев.

— Я уже на третьем этаже, — заявил Нат, переступая через несколько трупов, валяющихся на лестнице.

— Мог бы задержаться подольше, рыжик, — на выдохе выдал Эндрю, прикладывая просто сумасшедшие усилия, чтобы отстраниться от губ своего напарника.

— Ты микрофон не отключил, Эндрю? — возмутился Кевин.

— Да чего он там не слышал, Дэй, — Натаниэль был уверен, что Эндрю пожал плечами, и снова притянул Кевина к себе, чтобы настойчиво и требовательно впиться в его рот. Тихий стон, принадлежащий Кевину, даже через наушник было слышно почти идеально, и Нат цокнул языком, нарочито неодобрительным тоном заявляя:

— Секс на месте преступления – такое себе увлечение.

Нат был уже на первом этаже, где у выхода его поджидал труп сбежавшего ранее бандита. Рыжий пнул его по заднице, откатывая подальше от прохода, вместо того чтобы просто переступить, а микрофон противно затрещал от помех. Он услышал грохот, протяжное мычание Дэя и очень громкое дыхание Эндрю.

— Секс после преступления, во время доклада боссу о результатах операции – намного лучше, Веснински, — сарказмом ответил Эндрю, а потом наконец-то отключил свой чёртов микрофон.

Натаниэль усмехнулся, облизываясь. Он бы не отказался от такого яркого продолжения сегодняшнего вечера, в особенности по случаю праздника.

Пулей проскакивая через коридор к вестибюлю, он увидел, как на столе за стойкой регистрации сидел Эндрю. Крепко обхватив ногами талию Кевина, он почти по-звериному целовал губы брюнета, сжимая в крепкой хватке волосы цвета вороньего крыла, пока Дэй разбирался с ширинкой на своих штанах. Двое, обляпанные кровью врагов, они самозабвенно предавались похоти в помещении, где разило пылью, наркотой и металлическим привкусом смерти, но кого сейчас волновал вопрос эстетики? Тем более, для таких, как они, давно прознавших всю грешность и узревших все красные оттенки этого мира, даже в этом была своя собственная эстетика, и Нат их нисколько не осуждал. Он был таким же сумасшедшим головорезом.

Веснински подлетел к стойке регистрации, не особо обращая внимание на эту картину, и перегнулся через ограждение, выискивая необходимый ему кейс. Эндрю, не отрываясь от Кевина ни на миг, указал ему влево вниз, и Нат, обнаружив цель своей собственной миссии, схватился за ручку, направляясь к выходу чуть ли не вприпрыжку.

Это было его собственное маленькое дельце, о котором не знал Ичиро Морияма. В кейсе был драгоценный камень в форме человеческого сердца – тонкая ювелирная работа итальянского мастера, подарок, предназначенный одной статной особе. Теперь она никогда не узнает об этом очаровательном подношении в день святого Валентина, потому что даритель мёртв, а сокровище в руках Веснински.

Он проводил своё личное расследование несколько месяцев, разведывая информацию о том, когда «сердце» наконец-то окажется в лапах Нью-Йорка. Всё было спланированно заранее, включая покушение на базу Змеев.

Натаниэль не был сильным планировщиком сам по себе, но он был хорошим разведчиком и зачинщиком конфликтов. Потому разжечь войну со «Змеиной головой» стало делом плёвым. А с деталями дела ему помогли его двое напарников. Кевин разрабатывал план перехвата, Эндрю вносил корректировки, контролировал логистику и свежесть информации. Они всегда работали слаженно и были одной из лучших команд в арсенале клана.

Конечно, в своё время и у них были тёрки, но что толку говорить об этом сейчас, когда эти двое действительно помогали Натаниэлю провернуть такое масштабное и опасное дело, осознавая, что расходы значительно превышают прибыль?

А какой смысл говорить о прибыли, если самое главное – это азарт от этой игры? Их маленькая команда победила, и усилия больше не имели никакого значения.

— Клинеры приедут через 20 минут, — уведомил Нат этих голубков, глядя на заляпанные кровью наручные часы. На экране светилось 07:39 P.M. Из Даунтауна Флашинга до Верхнего Ист-Сайда ехать 25 минут без учёта пробок, – значит, он в любом случае опоздает на встречу с Ичиро, поэтому не стоило терять ни секунды.

— Им придётся немного подождать, — на одном дыхании выдал Эндрю, запрокидывая голову, когда Дэй прижался губами к его шее. Кевин оттянул горловину чёрной водолазки, оставляя цветные метки на бледной коже напарника. Покушение на эрогенную зону заставило Эндрю чуть ли не дрожать от удовольствия, он тяжело выдохнул, продолжая:

— Двадцати минут нам не хватит.

Натаниэль усмехнулся на эту дерзость. Если Эндрю с Кевином сильно увлекались процессом, им становилось абсолютно всё равно на окружающий мир и людей. Натаниэль хотел, чтоб с Ичиро у них все складывалось так же свободно. Но это почти никогда не зависело от него.

Только не свобода и только не в случае с Ичиро Мориямой.

Но кем был бы Натаниэль Веснински, если б не шёл наперекор правилам? Он выгрызал себе эту свободу зубами. Он позволял Ичиро держать поводок, но никогда не был той самой послушной собачонкой. И он знал, что эта грань послушания и непокорности стала тем, из-за чего Ичиро Морияма в принципе заинтересовался таким как он.

Именно поэтому Натаниэль не остановится никогда и ни перед каким правилом. Он обязательно найдёт лазейку для себя, вновь извернётся, чтобы опять отгрызть кусок той самой «свободы»; не только для себя, а для них двоих.

Чтобы однажды наконец-то сказать: «Давай немного побудем свободными?» и услышать безоговорочное «Да».

— Удачи, рыжик, — донеслось ему вслед, и Веснински захлопнул за собой дверь, направляясь к собственной машине. Это 14-е февраля должно было стать освобождением и для него тоже, и он очень надеялся, что Ичиро Морияма оценит его крошечный подарочек по достоинству.

Потому что сегодня, вместе с сердцем из рубина, Натаниэль собирался поднести ему и своё собственное сердце, чего бы это ни стоило.

***

Лифт стремительно поднимался вверх. Отражение в зеркале было таким же сумасшедшим, как и собственные ощущения. В нём смешивались сотни чувств за раз, дикое предвкушение, волнение перед предстоящей «операцией» и просто бешенные скачки адреналина. Веснински смотрел на своё отражение, но он не замечал кровь на собственных скулах, не видел неглубокий порез на шее, не смотрел на огненные волосы, что местами слиплись от засохшей крови. Он не видел свой испачканный костюм, но прекрасно замечал, насколько ярко горели в этом безумии красного его голубые глаза, насколько острозубой была его улыбка и насколько сильно сжималась его рука на металлической ручке кейса.

На часах 08:14 P.M. Он опаздывал на целых 14 минут.

Когда лифт остановился на нужном этаже, двое охранников встретили Натаниэля с деланным равнодушием. Он отсалютовал им и открыл эту заветную дверь в совершенно другой мир.

В пентахусе господина Мориямы Натаниэль всегда улавливал совершенно несвойственную ему самому, но такую притягательную атмосферу умеренности, спокойствия и некого уюта, что не столько передавалась через элементы японского стиля в сочетании с хай-тэком, сколько исходила от самого Ичиро.

Он был олицетворением стабильности. Непоколебимый, стойкий, холодный, но ужасно притягательный и завораживающий. И в сочетании с пылким нравом самого Веснински каждое их взаимодействие превращалось в сражение льда и пламени, где никогда не было ясно, кто же в итоге сможет одержать победу. Они были диаметрально противоположны, но этот контраст лишь усиливал их тягу друг к другу, вынуждая каждый раз бороться лишь для того, чтобы в конечном итоге объединяться в совершенно немыслимую картину безумия, растворяясь в друг друге без остатка.

Они были двумя разными полюсами магнитов, но оттого их связь при взаимодействии становилась всё крепче и крепче. И это с каждым разом вынуждало Натаниэлся опускаться всё глубже в пучину сумасшествия. Потому что некогда обыденное вожделение и похоть со временем переросли в очень сильные чувства. Их отношения начинались с секса, но их химию никогда нельзя было назвать обыденной. Это был взрыв эмоций, и каждый раз, когда они встречались, где-то взрывалась очередная вселенная. Натаниэль очень не хотел, чтобы однажды взорвалась и его собственная, поэтому он очень долго был слеп к своим собственным чувствам, стараясь не придавать этому никакого значения. Но чем больше он закрывал себе глаза, тем больше открывалось его сердце. И теперь оно лишилось последних оков перед Ичиро Мориямой.

Потому что сегодня, после трёх безумно долгих лет метаний в отрицании и непринятии собственной влюблённости, он наконец-то осознал всю силу своих чувств и это сподвигло его на то, чтобы совершить самый безумный поступок в своей жизни. Натаниэль Веснински собирался открыться своему господину полностью, отдать то последнее, что принадлежало только ему и билось в его груди. Даже если цена этому – его собственная жизнь.

Ичиро Морияма обнаружился в гостиной на диване с тумблером янтарной жидкости в руке и книгой во второй. Когда Веснински оказался в его поле зрения, Ичиро перевёл взгляд с иероглифов на него, и Натаниэль практически физически ощутил, как холод этих чёрных глаз проходится по коже, дотрагиваясь до каждого участка.

Это был изучающий и непомерно долгий взгляд, но он выдержал его стойко, и, облизав пересохшие губы, расплылся в почти лисьей ухмылке.

— Посмею предположить, что Вы соскучились по мне, господин, — довольно дерзко начал он.

— Весьма смелое предположение для того, кто не потрудился даже привести себя в порядок перед нашей встречей, — парировал Ичиро, делая глоток своего напитка.

— Я мог бы заставить Вас ждать ещё больше и навести марафет, однако даже сама мысль о том, чтобы томить Вас в ожидании, показалась мне более недопустимой, нежели мой неподобающий для наших официальных встреч вид, — он умолчал о том, что спешил сюда со всех ног, обгоняя чуть ли не каждую вторую машину лишь для того, чтобы приехать вовремя, и не потому, что он не хотел заставлять хозяина ждать, а потому, что Натаниэлю самому ужасно хотелось увидеться с ним как можно скорее; но он был уверен, что Ичиро давно прочитал это по его глазам.

— Что никак не оправдывает твою вопиющую дерзость и безоговорочную уверенность в том, что я позволю тебе находиться рядом со мной в таком виде.

— Пока ещё не прогнали.

— Не прогнал, но это лишь вопрос времени.

— И даже тут само понятие времени решает за нас всё, и ожидания имеют к этому прямое отношение.

— Я бы сказал по-другому. Именно мы решаем, сколько времени необходимо для того, чтобы всё решить, что означает, что оно не будет контролировать того, кто сам возьмёт его под контроль.

Натаниэль усмехнулся.

— Вы пытаетесь укорить меня в том, что я не смог взять время под свой контроль, вследствие чего лишил Вас власти над ним, заставляя ждать?

— Нет, Натаниэль, время всегда будет в моей власти, но меня совершенно не устраивает, что ты позволяешь ему распоряжаться тобой, как ему вздумается.

— Вы явно намеревались добавить, что только Вы имеете на это право? — Он прикусил губу.

— К чему озвучивать совершенно очевидные вещи?

Практически каждый их диалог был сродни шахматной партии. Она длилась годами, и за это время Натаниэль понял, что стал настолько зависим от этой игры, что не в силах оторваться от процесса ни на секунду. Что касательно времени, он прекрасно осознавал правоту своего хозяина. Ичиро Морияма не был бы главой клана, если бы время не находилось в его власти. Он орудовал им как хотел, каждый раз загоняя своих подчинённых во временные рамки. Веснински приходилось становиться узником как Ичиро, так и времени. И он был плененным достаточно долго, чтобы осознать многое и найти лазейку к освобождению.

Натаниэль перевёл тему в профессиональное русло, докладывая боссу данные и исход операции. Он умалчивал про кейс до последнего, подыскивая подходящий момент. Когда он закончил доклад, Ичиро Морияма отложил книгу на низкий столик и подозвал его к себе.

— Подойди, — приказал он, и Нат повиновался. Он встал на колени перед Мориямой и посмотрел снизу вверх выжидающе. Ичиро провёл пальцем по окровавленной скуле, прошёлся по подбородку, а потом коснулся свежего пореза на шее. Натаниэль нахмурился от неприятных ощущений, но Ичиро задержался на ране порядочно долго. Проедая глазами, он словно пытался углубить ранение и заставить кровь хлынуть новым потоком. Его рука опустилась на уровень ключиц, очерчивая большим пальцем кость, и Натаниэль невольно вздрогнул от этого прикосновения.

— Что в кейсе? — поинтересовался Морияма, и Натаниэль ухмыльнулся.

— Поцелуете меня, и я Вам расскажу, — Ичиро приподнял брови от такой дерзости.

— Ставишь своему господину условия?

— Просто повышаю ставки и уровень Вашего любопытства, босс.

— Интересные у тебя методы, — ответил Ичиро и схватился за ворот грязной рубашки Натаниэля, притягивая его к себе для поцелуя. Веснински простонал, когда Ичиро властно и с таким напором заявлял свои права на территорию, переплетая их языки. Он целовал его очень глубоко, нарочито томно и долго, не давая ни секунды на то, чтобы отстраниться. Натаниэль готов был задохнуться в этом ощущении. Он уселся на бёдра своего хозяина, подгибая ноги, и навалился, вынуждая Ичиро откинуться обратно на спинку кожаного дивана.

То, как страстно целовал его якудза, говорило о том, что он действительно томился в ожидании, и отнюдь не из-за простого отчёта, а потому что и сам хотел поскорее закончить этот день страстной и блаженной ночью со своим самым доверенным подчинённым.

Натаниэль очень увлёкся. Он начал ёрзать на бёрдах Ичиро и постанывать в чужие губы, но стоило ему коснуться свободной рукой груди господина, чтобы расстегнуть пуговицы его белой рубашки, как Морияма перехватил его руку и отстранился. Его некогда ледяной взгляд пылал яркими, ничем не прикрытыми огнями вожделения, так же, как и глаза Натаниэля.

— Твой ход, Натаниэль, — сказал хрипловатым голосом Ичиро, прикрывая веки. Теперь он смотрел на Веснински из-под чёрных густых ресниц. Его взгляд был томным, но очень пристальным и заинтересованным. Натаниэль чувствовал, как ноги наливаются тяжестью, а ещё ощущал нарастающее возбуждение под своими ягодицами, и это, наряду с властным поцелуем, адресованным только ему, очень сильно затмевало разум, что было совершенно не кстати с учётом информации, которую он собирался разложить перед Ичиро вместе с остатками души.

Натаниэлю нужно было протрезветь, перевести дух. Поэтому он схитрил:

— Знаете, господин Морияма, я всё же буду учиться на своих ошибках, и прямо сейчас продемонстрирую Вам, что тоже умею распоряжаться временем, — его губы невольно расплылись в хитрой лисьей улыбке, — поэтому я расскажу и покажу Вам, что хранит в себе этот кейс ровно в 9 часов вечера. А до тех пор приведу себя в надлежащий вид, как Вы того и хотели.

Натаниэль пригнулся, провокационно слизывая слюну с губ и подбородка Ичиро, а затем положил кейс на низкий столик, нехотя поднялся с колен своего господина и направился в уборную, оставляя Ичиро одного, – возбужденного, голодного и неудовлетворённого.

Полчаса, проведённые в ванной, не прошли даром. Веснински вместе с кровью смысл с себя всю тяжесть и напряжение сегодняшнего дня, волнение перед серьезным шагом и любые внутренние метания. Ну и, конечно же, он надлежащим образом подготовился к своему господину, – теперь уже во всех смыслах этого выражения.

Сегодняшняя ночь либо станет последней для него, либо подарит желанное ощущение свободы, как ни странно, от совершенно нового уровня пленения.

Хотелось верить во второй вариант.

В зеркале ванной комнаты отражение разительно отличалось от того, что он видел накануне в лифте. Сейчас это был обнаженный юноша с влажными медными волосами, чистой, но бледной, исполосованной шрамами кожей, и всё таким же диким, необузданным взглядом. Чувство возбужденности сменилось возбуждением совершенно другого характера, а предвкушение растекалось по телу приятной негой.

Он провёл пятернёй по волосам, обмотал бёдра полотенцем и вернулся к своему боссу.

Настенные часы показывали ровно 9 вечера и ни секундой больше.

— Надо же, ты очень быстро учишься, Натаниэль, — усмехнулся Ичиро после того, как заметил его в своём поле зрения, и перепроверил время на своих наручных часах. Он осмотрел голый торс Веснински, проводя жадным и собственническим взглядом от шеи по груди, прессу и к лобку, прикрытому махровым полотенцем. Оно еле держалось на подвздошной кости, создавая ощущение, словно ещё секунда, и не выдержит – полетит на пол, открывая Ичиро лучший вид.

— У меня очень хороший наставник, — проворковал Веснински и Ичиро покачал головой на такую явную лесть.

— Ты заставил меня ждать дважды за вечер, я рассчитываю, что результат того стоил, — он закинул ногу на ногу в ожидании разъяснений.

Натаниэль подошёл ближе и уселся на ковёр по другую сторону от стола, притянув к себе кейс.

— Господин, Вы помните, какой сегодня день? — начал он издалека, пока выводил нужную комбинацию на замке.

— Вопрос с подвохом? Сегодня 14-е февраля.

— Именно. Я знаю, что Вы не из тех, кого заботят праздники, но сегодня День Святого Валентина, и поэтому в этом кейсе то, что я хотел бы подарить Вам в этот день.

Ичиро заинтересованно промычал, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, раздался щелчок, и Натаниэль открыл кейс, переворачивая и подвигая его в сторону брюнета.

— Перед вами «Сердце», рубин 12 карат, добытый в шахтах Могока в Бирме, цвета голубиной крови. Ручная работа итальянского мастера Алессандро Вальентини. Вырезан с ювелирной точностью, повторяя каждую анатомическую деталь сердца, господин Морияма. И с этого момента это сердце принадлежит только Вам, — он вложил очень много смысла в последнюю фразу.

Ичиро натянул перчатку, оставленную на столе, и осторожно взял камень в руку, рассматривая со всех сторон сокровище с превеликим интересом.

— Если бы я не понимал твоих намёков, Натаниэль, я бы сказал, что ты мог бы заработать себе миллиарды с этой находки.

— Но Вы же их понимаете, — усмехнулся Натаниэль, облизываясь. За его напускной дерзостью прятался лёгкий страх от того, что его чувства будут отвергнуты. Что Ичиро сейчас прогонит его, закончит всё, что было между ними, а, может, действительно пустит пулю в лоб в качестве прощального поцелуя. Он нервничал, закипал так, как никогда, даже на самом опасном задании, даже в те самые моменты, когда смерть была настолько близка, что ощущалась практически физически.

—Ты нашёл очень необычный способ признаться в своих чувствах.

Положив камень обратно, Ичиро встал с дивана. Холодок прошёлся вдоль позвоночника рыжего, когда Морияма обошёл его и оказался позади. Он запустил руку во влажные волосы Веснински, оглаживая кожу головы, и потянул на себя, заставляя Ната запрокинуть голову.

— Ичиро… — выдохнул парень, пристально глядя в чёрные, почти дикие глаза своего господина. В такие моменты он становился совершенно непредсказуемым, — скажи мне, что ты думаешь?

Натаниэль отпустил все формальности. Сейчас он не обращался к своему боссу, господину, хозяину, сейчас он хотел услышать своего возлюбленного, без прикрас.

Ичиро наклонился и поцеловал его, нежно покусывая и оттягивая губу. Этот поцелуй ощущался совершенно по-другому: он не был диким и страстным, скорее лёгким и освобождающим.

Свобода. Вот, что почувствовал Натаниэль.

Ичиро оторвался от его губ и прошептал:

— Моё сердце уже давно твоё, Натаниэль Веснински.

И эта фраза заставила что-то в груди треснуть. Развалиться на мелкие щепки и снова сплавиться воедино. Натаниэль поднялся на ноги и развернулся к Ичиро, чтобы притянуть его к себе и накрыть губы в поисках подтверждения сказанных слов. Ему хотелось почувствовать вкус свободы на чужих губах ещё раз, и ещё. Поэтому Натаниэль не отпускал галстук господина, пока целовал коротко и сумбурно, но так сумасшедше, влюблённо. Он втягивал и отпускал, проходился языком по губам, чтобы уже через секунду переплестись языками с Ичиро. Натаниэль потерял контроль и совершенно не знал, за что ухватиться. Он положил свободную руку на грудь Ичиро, словно касаясь его сердца сквозь кожу и плоть, и сжал мышцу сильнее, пытаясь ощутить, насколько быстро и громко стучало сердце его возлюбленного в этот самый момент.

Он словно вмиг сорвался с цепи, плотнее прижимаясь к Морияме. Полотенце ослабло и упало им в ноги, но было уже совершенно всё равно. Они были всецело увлечены друг другом. Ичиро позволял ему главенствовать, наверное, впервые за все их отношения отдавая больше, чем отбирал. Он поглаживал затылочную часть шеи Веснински, а потом провёл рукой вдоль хребта, пересчитывая позвонки. Когда его пальцы коснулись поясницы, Натаниэль невольно выгнулся и застонал в поцелуй. Рыжий провёл губами по нижней челюсти Ичиро, от подбородка до самого уха, а потом прикусил мочку мафиози и прошептал:

— Коснись меня там…

Ичиро провёл пальцами вдоль копчика, по ложбинке ягодиц, заставляя Натаниэля дрожать. Когда он коснулся анального отверстия, то ощутил под пальцами металлическую пробку.

— Ты действительно основательно подготовился, Натаниэль, какой хороший мальчик.

Веснински промычал.

— Трахнете меня прямо тут?

Ичиро ухмыльнулся и отстранился.

— О нет, Натаниэль, сегодня мы не будем трахаться, — Натаниэль был готов огорчённо взвыть, но Ичиро подхватил его под бёдра, отрывая от пола, и Нату пришлось сцепить руки за его шеей, крепко обхватывая ногами чужую талию.

— Сегодня мы с тобой будем заниматься любовью, — продолжил Морияма, и Веснински словно прошибло током. Эта фраза зарождала в его душе нечто очень горячее и необузданное, нечто прекрасное и дикое. Когда он посмотрел в эти чёрные глаза сверху вниз, он увидел в зрачках ничем не отличимое от его собственного чувства, любовь – такую искреннюю и неприкрытую. Он поцеловал своего возлюбленного снова.

Натаниэль успел ощутить спиной холодную штукатурку стен и тёплое лакированное покрытие двери, когда Морияма, не выпуская его ни на секунду, проделывал путь к спальне, ни на миг, не отрываясь от его губ. Веснински всхлипывал, сильнее сжимая ногами талию, и тёрся пахом о белую рубашку мафиози, оставляя после себя белёсые следы.

Когда двое влюблённых оказались в спальне, Ичиро положил Ната на кровать и начал раздеваться, не спуская с него глаз.

Натаниэль облизнулся и расставил ноги пошире, показывая себя во всей красе. Пока Ичиро расстегивал ширинку брюк, он дразняще провёл рукой по собственному члену, задевая кончик и размазывая пальцами смазку по венкам к основанию. У него стояло чуть ли не с первого поцелуя, но он был не единственным, кто томился в ожидании. Черные боксёры Мориямы уже давно впитали в себя капли прэдэякулята.

Натаниэль провёл пальцами от уздечки по шву, коснулся мошонки, слегка сжимая и оттягивая, а затем опустил пальцы ко входу, касаясь металлического кончика игрушки.

— Вытащи её, — сказал Ичиро, пока глазел на него, расстёгивая пуговицы на рубашке. Натаниэль послушно развёл бёдра ещё шире и схватился за конец, вытаскивая из себя анальную затычку с очень громким и протяжным стоном. Он отбросил игрушку куда подальше и коснулся пальцами колечка мышц.

— Натаниэль, ничто в этом мире не сравнится с твоей красотой, — Ичиро наконец-то стянул с себя последний элемент одежды и забрался на кровать, нависая над Натом. Он провёл пальцами в кожаной перчатке по его брови, скуле, очертил линию челюсти, продолжая:

— Бесценный рубин, — он коснулся мягких искусанных губ, и Натаниэль обхватил зубами кончик его пальца, стягивая с руки перчатку. Ичиро потянул руку на себя, оголяя пальцы, а потом отобрал у Ната перчатку, откидывая в сторону, и Натаниэль прижался щекой к его ладони, так нежно выпрашивая ласку, как никогда до этого.

Морияма поцеловал его в подбородок, а потом проложил дорожку влажных поцелуев на его шее, оставляя метки и слегка прикусывая кожу, пока потирался о его вход своим членом. Натаниэль проскулил от ощущений, сжимая руки на плечах возлюбленного.

— Ах… Ичиро, пожалуйста… Не дразни.

Морияма хмыкнул, отрываясь от его ключицы, и прошептал бархатным голосом:

— Нам некуда спешить, моё сокровище.

Веснински простонал от такого ласкового обращения. Ичиро никогда не позволял себе такого, их отношения не предусматривали нежностей, но сейчас, он словно отпускал себя и снимал всю маску холодности и напускного безразличия, становился открытым, нежным и чувственным, и Натаниэль сходил с ума от новых граней его личности.

— Я хочу тебя, — нетерпеливо простонал Нат, потираясь задницей о его член, — Ичиро, возьми меня, я хочу чувствовать тебя в себе.

— Такой нетерпеливый, — Ичиро опустился ниже, целуя его грудь, а затем облизал бусину соска и обхватил зубами, прикусывая, заставляя Ната выгибаться навстречу.

— Ичи… — проскулил чуть ли не слёзно Нат, пылая от огненной страсти. Ичиро проделал дорожку поцелуев к лобку, оставляя засос у бедренной кости, а затем отстранился, обхватывая рукой собственный член. Он огладил бедро Натаниэля и подхватил ногу под коленом, закидывая себе на плечо, после чего вошёл в парня плавно, но до самого основания.

Натаниэль откинул голову на подушки и закатил глаза, постанывая. Внутри него было очень влажно, он подготовил себя настолько хорошо, что смазка чуть ли не вытекала из отверстия, поэтому Ичиро в нём чувствовал себя настолько прекрасно, что готов был начать двигаться свободно и без ограничений. Его неспешный темп набирал обороты с каждым толчком, и каждый раз он знал, куда именно нужно давить, чтобы доставить своему возлюбленному самые яркие вспышки удовольствия. Натаниэль стонал под ним, всхлипывал от наслаждения, просил быстрее. Его былая дерзость давно растаяла, являя миру отзывчивого, прелестного, ненасытного юношу, который больше не заботился о своём виде; теперь он пёкся лишь о том, как бы получить как можно больше удовольствия.

— Ичиро, ах… Ичи, ещё, — он задыхался от собственных ощущений, в глазах искрило как никогда ярко. Толчки были очень сильными, они били по простате, заставляя его кричать, а Ичиро двигался всё быстрее и быстрее, теряя контроль. Ему было так хорошо, что даже он позволил себе тихие стоны.

Натаниэль протянул к нему руку, и, когда Ичиро переплёл их пальцы, Нат потянул его на себя, заставляя завалиться. Он требовательно впился в губы своего господина, жаждая как можно больше контакта, пока пальцы его другой руки поглаживали и царапали спину Мориямы. Он подмахивал бёдрами навстречу, и Ичиро сходил с ума от того, как сильно Веснински хочет его и как глубоко он его принимает.

Звуки развязных поцелуев, стонов и шлепков раздавались по помещению, чуть ли не отскакивая эхом от стен. Сегодня Натаниэль не сдерживался, позволяя себе быть искренним и громким, он даже не пытался скрыть, как ему нравится то, что творит с ним его господин. Его тело отзывалось на каждое прикосновение.

— Ах, Ичи, я уже скоро, я почти…

Ичиро положил руку ему на член, надрачивая, пока сам вбивался в него сильнее и ещё хаотичнее, осознавая, что и сам близок к разрядке. Парочка фрикций, и он хрипло выдохнул рыжему в губы:

— Ниэль, кончай…

Тело Веснински затряслось от крышесносного оргазма. Пальцы крепко сжали руку возлюбленного, оставляя глубокие следы от ногтей на тыльной стороне руки. Эйфория накрыла их бешеным потоком практически одновременно, и Нат почувствовал, как его тело заполняется горячим семенем любви его господина.

Ичиро сделал ещё несколько поступательных движений, замедляясь, а затем прижался к Натаниэлю, выхватывая из его губ остатки воздуха вместе с тяжелыми вздохами. Они целовались до тех пор, пока воздуха не осталось у обоих, и тогда Ичиро отстранился, прижимаясь носом к его шее, вдыхая запах своего Натаниэля.

Ещё какое-то время они просто лежали, обнимаясь, пока Натаниэль поглаживал подушечками пальцев линии на ладони Ичиро, а потом Морияма вышел из него и лёг рядышком, и Натаниэлю понадобилось всего пара мгновений, чтобы перевести дух и сесть на бёрда своему господину.

Ичиро усмехнулся.

— Одного раза тебе мало?

—Я хочу, чтоб ты любил меня всю ночь.

Ичиро приподнялся и подхватил парня под бёдра, насаживая на свой член. Натаниэль обвил руками его шею и коснулся его груди собственной, чувствуя, как их сердца бешено бьются в унисон.

— Я собираюсь любить тебя всю жизнь, Натаниэль.

Натаниэль расплылся в довольной улыбке:

— Сделка?

— Это моё обещание. А я никогда их не нарушаю.

И, конечно же, Ичиро Морияма держал своё слово до самого конца.

Created by @huskyinwine