Воздвижение Креста Господня, воскресенье, 27 сентября 2026 года
Первое Послание Апостола Павла к коринфянам, глава 1, стих 18-24
Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия.
Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну.
Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?
Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих.
Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость.
В этом отрывке апостол Павел формулирует главный парадокс христианской веры, противопоставляя божественную мудрость земной.
Апостол проводит резкую черту между двумя группами людей. Для «погибающих» (тех, кто отвергает Христа и привязан к гордыне этого мира) проповедь о Распятом выглядит как абсолютное безумие и бессмыслица. Как может Тот, Кто принял самую позорную казнь в Римской империи, быть Спасителем? Однако для «спасаемых»это же самое слово является «силой Божией». Крест - это не знак поражения, а орудие победы над смертью, грехом и дьяволом.
Чтобы показать тщетность мирской философии и законнического подхода, Павел цитирует пророка Исаию («Погублю мудрость мудрецов», Ис. 29:14). Мир через свою мудрость не познал Бога. Поэтому Бог решил спасти людей не через убедительные речи философов, которые тешили самолюбие еллинов, а через то, что миру кажется безумием - через простую веру в Евангелие.
Апостол конкретизирует проблему для двух главных аудиторий того времени. Для иудеев требование чуда (знамения) было связано с ожиданием политического Мессии-Царя, который покорит им все народы. Христос, висящий на древе, был для них «соблазном» (скандалом), так как проклят всякий повешенный на дереве по ветхозаветному закону (Втор. 21:23). Они не могли принять страдающего Мессию. Еллины (язычники) искали интеллектуальную систему, стройную философию (мудрость). Идея воплощенного Бога, умершего позорной смертью, противоречила всем их представлениям о величии Божества и достоинстве человека. Для них это было «безумие». Но для тех, кто откликнулся на Божий призыв, независимо от их происхождения, этот самый Христос распятый открывается как истинная «Божия сила и Божия премудрость». В Нем скрыты тайны спасения, недоступные формальной логике.
Спасение невозможно добыть человеческими силами, интеллектом или статусом. Оно даруется только верой в любовь Бога, явленную на Голгофе. Истинная мудрость заключается не в построении теорий о Боге, а в принятии Самого Иисуса Христа, Который стал для нас «от Бога... праведностью и освящением и искуплением».
Евангелие от Иоанна, глава 19, стихи 6-11, 13-20, 25-28, 30-35
Когда же увидели Его первосвященники и служители, то закричали: распни, распни Его! Пилат говорит им: возьмите Его вы, и распните; ибо я не нахожу в Нем вины. Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим. Пилат, услышав это слово, больше убоялся. И опять вошел в преторию и сказал Иисусу: откуда Ты? Но Иисус не дал ему ответа. Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе.
Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифо́стротон, а по-еврейски Гаввафа. Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: се, Царь ваш! Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря. Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа; там распяли Его и с Ним двух других, по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса. Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было по-еврейски, по-гречески, по-римски.
При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Же́но! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе. После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду.
Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух. Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их. Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним. Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.
Нынешнее чтение составляют ядро повествования о Страстях Христовых. В православной традиции этот текст читается на богослужениях Великой Пятницы и в праздник Воздвижения Креста Господня.
Церковь учит о нераздельности Креста и Воскресения. Это две стороны единого искупительного деяния Христова.Воскресение является кульминацией спасения. Своей добровольной смертью Христос принял на Себя последствия человеческого грехопадения.
Чтобы искупительная жертва имела силу, Христос должен был стать истинным человеком во всём, кроме греха, включая способность испытывать невыносимую физическую боль, богооставленность («Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?») и саму смерть. Память о страданиях утверждает подлинность человеческой природы Спасителя.
Величие жертвы познаётся через масштаб того, чем ради нас пожертвовали. Как пишет апостол Павел в Послании к Римлянам (5:8), «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками». Церковь напоминает о цене нашего спасения, чтобы уберечь сердце от теплохладности.
Евангельский рассказ о Распятии - это зеркало. Толпа, кричащая «распни», первосвященники, движимые завистью, Пилат, умывающий руки из страха перед кесарем, - всё это проявления падшей человеческой природы. Страдания Христа показывают трагический предел злоупотребления свободой выбора. Люди сознательно отвергли Свет, предпочтя ему тьму политических интриг и сиюминутного спокойствия.
Святитель Иоанн Златоуст отмечает безумие толпы: они отвергают Сына Божия ради политического спокойствия с Римом. Слова Христа о власти «свыше» - это не оправдание действий Пилата или предательства Иуды, а утверждение Божественного Промысла. Бог попускает злой воле людей совершиться, чтобы через нее осуществилось дело спасения человечества. Как пишет святитель Кирилл Александрийский, Христос показывает здесь Свое добровольное смирение: Он подчиняется незаконному суду, будучи Истинным Законодателем.
Если бы грех был только юридическим преступлением, Богу достаточно было бы просто объявить амнистию. Но поскольку грех - это реальная болезнь самой человеческой природы, требуется реальное исцеление. Амнистия больному чумой не спасет его от смерти; ему нужно лекарство. Крестная Жертва Христова в этой парадигме - это не удовлетворение оскорбленного правосудия, а лекарство. Святитель Григорий Богослов говорит: «Что не воспринято, то не уврачевано». Христос воспринимает всю полноту поврежденной человеческой природы (кроме греха), несет ее до самого конца -до смерти и сошествия во ад, - и изнутри, в самой точке распада, соединяет ее с непогибающим Божеством.
Церковь переносит фокус вины с древних фарисеев на каждого из нас. Мы становимся соучастниками тех событий каждый раз, когда: выбираем комфорт вместо истины, осуждаем другого, следуя мнению большинства, отказываемся от своего малого креста ради земного благополучия, причащаемся Святых Таин недостойно, «попирая Кровь Завета». В этом смысле знаменитые слова Великого покаянного канона Андрея Критского — «Христос добровольно страдает и погребается... а я, несчастный, люблю наслаждение и гнушаюсь бесчестием» — точно описывают механизм этого нового распятия.
Вера в Воскресение делает нас христианами именно потому, что она даёт надежду на исцеление от этой болезни. Крест в святоотеческом понимании - это не только орудие казни, которым люди убили Бога, а скальпель в руках небесного Врача. Он вскрывает гнойник человеческого греха, чтобы очистить его. Поэтому память о Страстях неразрывно связана с радостью Пасхи: исцелить может только Тот, Кто взял нашу немощь на Себя до самого конца.
Тропарь Воздвижения Креста Господня
Спаси, Господи, люди Твоя/ и благослови достояние Твое,/ победы на сопротивныя даруя// и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство.
Перевод: Спаси, Господи, людей Твоих и благослови наследие Твое, победы верным над неприятелями даруя и Крестом Твоим сохраняя народ Твой.
Кондак Воздвижения Креста Господня
Вознесыйся на Крест волею,/ тезоименитому Твоему новому жительству/ щедроты Твоя даруй, Христе Боже,/ возвесели нас силою Твоею,/ победы дая нам на сопостаты,/ пособие имущим Твое оружие мира,// непобедимую победу.
Перевод: Вознесенный на Крест добровольно, соименному Тебе новому народу милости Твои даруй, Христе Боже; возвесели силою Твоею верных людей Твоих, подавая нам победы над врагами, в помощь имеющим от Тебя, оружие мира, непобедимую победу.
Величаем Тя,/ Живодавче Христе,/ и чтим Крест Твой святый,/ имже нас спасл еси// от работы вражия.
Величай, душе моя,// пречестный Крест Господень.
Таин еси, Богородице, рай,/ невозделанно возрастивший Христа,/ Имже Крестное живоносное на земли насадися Древо;/ тем ныне возносиму,// поклоняющеся Ему, Тя величаем.
Перевод: Величай, душа моя, всесвященный Крест Господень. Ты, Богородица, – таинственный рай, невозделанно произрастивший Христа, Которым на земле насаждено Креста живоносное древо; потому ныне, при воздвижении его, поклоняясь ему, мы Тебя величаем.