Партизаны
С самого начала было понятно, что все так закончится.
Гаденыш, еще малютка, тащил меня в убежище. Напуганный и злой, забыл, как час назад кичился своей отвагой. Это нормально, Гаденыш. Сперва кажется, что все нипочем. Но я правда верил, что, может быть, ты станешь исключением.
Ветки позади разрывали ясное небо. А помнишь, я говорил: либо мы достигнем вершин, либо нас на них повесят. Такова судьба партизана. И она уже здесь.
Гаденыш уложил меня в тени у свода. Ощущение, будто тону. Спешно он закрыл вход маскировочной тканью и опустился ко мне. Бедняга, ему так страшно. Он как загнанный зверь. Не обманывай себя, Гаденыш. У врага есть сочувствие к зверям, им он оправдывает свою жестокость к нам.
С трудом я разорвал окровавленную рубаху. Крепись, Гаденыш. Она всегда была красной. Все будет хорошо. Я плевался, стонал, кровь летела Гаденышу в лицо. Он умолял меня не двигаться. Ох, как же мне не двигаться? Мы, партизаны, этим и живем.
– Кажется, вы умираете, – бормотал Гаденыш, пытаясь закрыть рану на моей груди.
Он поднялся, взял оружие и сказал:
– Я поищу другой выход. Здесь должен быть выход!
Давай, Гаденыш. Найди того, кто тебе должен. Дай мне насладиться этой мыслью, дай я снова подумаю о себе. Его шаги растворились в стенах. Вдруг все затряслось и замолчало. Промазали наши враги.
Я стерпел достаточно, чтобы признаться: мы были обречены. Без сторонней великой силы одержать победу над врагом невозможно. И мы были бы глупцами, если бы рассчитывали на ее помощь.
Именно это и держало нас в строю. Безумная идея, что случится чудо, и оно ворвется, как судья, в наше вечное противостояние. А до этого мы обязаны сражаться. Подтачивать, обманывать, искать союзников, слать агентов, предавать, бить со спины, изводить, калечить, подкупать, травить и ненавидеть, нападать исподтишка, бежать, скрываться и снова нападать.
Я тоже поначалу не вдуплял зачем. Пока не встретил тысячи таких же партизан, готовых посвятить себя борьбе, и миллионы тех, кто сдался, найдя на то разумные причины. Но что они, бумажные создания! Их судьба – размякнуть и сгореть. Мы же партизаны. Люди, которые в борьбе нашли и потеряли все.
С потолка сыпалась крошка. Упал очередной снаряд. Опять от нас что-нибудь хотели. Гаденыш прибежал, крича:
Он резко замолчал. Наверное, испугался белизны на коже. Гаденыш поспешил поднять меня.
– Пусти, – хрипло прошу я и, хватаюсь за его китель, оставляя красный след.
Еще малец, чтоб зваться гадом. Ты же знаешь, я называл тебя так с любовью, будучи уверенным, сколько вреда ты принесешь врагу. Пускай. Скажи, что все несправедливо. Насмотрись на вещи и людей, запомни самое плохое. Любое слово принимай всерьез, если сказано рядом с тобой. Вселяй сомнения, втыкай ножи, усложняя все легкие задачи. Ищи союзников, среди разбитых, неприкаянных людей. Поддакивай тому, кто сломлен, сторонись уверенных в себе, если только они не партизаны. Разжигай, беги и прячься. И там, где скоро буду я, наступит твое счастье.
Гаденыш, неохотно, по-ребячески кривясь, шагнул назад. Увидел мой кровавый след. Он все прекрасно понял. Гаденыш бросил китель и убежал, не оглядываясь.
Снаряд приземлился у входа в пещеру. Стены трясло, и ткань, скрывавшая убежище, упала на землю. Свет прорвался внутрь, но он сразу же померк, оставив тонкий лучик на моем измученном теле. Враг подступает. И я смеюсь, уверенный, что вскоре меня уже не будет. Я сделал все, что мог. Я знал с самого начала, что выбирая непосильного врага, любой исход сочту за победу.
Мы воеводы без войск, мы огонь между двумя сторонами. Мы неопытные мастера, реалисты в своем воображение.