С осени наступают ветра...

Данило Киш, из сборника "Ранние Беды"

С осени наступают ветра, листья дикого каштана головокружительно падают, черешком вниз. Затем слышен звук: птица бьёт клювом о землю. А дикий каштан падает сам от себя, без мельчайшего ветра, как будто звезда. Раздаётся тупой крик удара о почву. Он не рождается как птица из яйца, постепенно, но одномоментно ломается косматая оболочка, внутри она беловато-голубая, из неё выпрыгивают шалуны, тёмные метисы, застывшие щёки, как скулы улыбающегося негра. В некоторых капсулах находятся близнецы; всё-таки люди могли бы их различить: у одного на лбу отметина, как у коня. Мать всегда сможет узнать его по звезде на лбу.

Мальчик покупает дикие каштаны, которые прятались в дыре на газоне и кладёт их за щёки. Рот его был полон клейкой горечи. Мальчик слегка улыбнулся. Нужно было залезть на ветку, выбрать гроздь и ждать. Не дать ангелу сна тебя обмануть. Требовалось три дня и три ночи, без еды и воды, без сна и отдыха, смотреть на плод. Как когда смотришь на часовую стрелку. Шипы затвердели и слегка потемнели на верхушках. Если их неловко тронешь, на пальце появится раночка, откуда потечёт твоя дивная красная кровь. Нужно тогда обсосать свой грязный палец которым совсем недавно скатывал шарики из грязи и халтуры. Может и наступить заражение крови. Когда так случается дети умирают. Их опускаются в маленькие позолоченные гробы и относят на кладбище, между роз. Во главе процессии несут крест, а за гробом идет мама и папа, и, конечно, его сестра, если она была. Мама вся в чёрном, не видно её лица. Только там где её глаза – чёрный шёлк влажный от слёз.

Одна белокожая госпожа в чёрном переднике гимназистки сидит в каком-то хрустальном свете, что льётся сквозь полуприкрытые жалюзи.

Солнце рисует на фиолетовых флаконах с одеколоном звёздочки из золота.

Так вот, в чём тайна запаха фиалок: госпожа, которая продаёт картинки бабочек и диких зверей, как и парфюм, из всех ароматов больше всего любит запах фиалок. И щедро наносит его повсюду: на ладони, на пышные рыжие волосы (хотя рыжим волосам, скорее всего, больше подошёл бы какой-нибудь другой аромат).

Следовало бы сочинить фугу для оркестра и сирени. Выносить на подиум в тёмном зале фиолетовые флакончики изысканных духов.

Тех, кто тихо, без единого вскрика, потерял бы сознание, выносили бы в другой зал, где витал бы детский, целебный аромат липы и ромашки.