МАФИОЗНИКИ NYHC: НЬЮ-ЙОРКСКАЯ ХАРДКОР-СЦЕНА И ОРГПРЕСТУПНОСТЬ
А ещё вон тот вон, вон-вон, мордастый! О! Самсон Семёныч! Он вообще жуткий мафиози, чтоб я так жил. За пятьдесят долларов он вам вставляет проволочку — электросчётчик крутится в совершенно противоположную сторону! Так что уже не Вы платите электрокомпании, а ещё компания должна Вам! («На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди»)
К концу 1970-х город Нью-Йорк оказался на пороге банкротства. За несколько лет город покинули почти 800 тысяч жителей, он потерял более 400 тысяч рабочих мест. Инфраструктура стремительно приходила в упадок, жители страдали от частых пожаров (на пожарную охрану тенге не было) и от всё более возрастающего уровня уличной преступности. Выходом из кризиса стал режим жесткой экономии, введенный под контролем банкиров: власти урезали социальные программы и сократили десятки тысяч госслужащих. Эта мрачная эпоха, навсегда изменила облик мегаполиса и породила политику жесткой экономии, определившую развитие Нью-Йорка на годы вперед. И именно в таких, совсем не шоколадных условиях, начала своё становление нью-йоркская хардкор-панк-сцена.
В самом начале 80-х годов, ещё только зародившаяся NYHC-сцена была особенно активна, прежде всего, в Нижнем Ист-Сайде и прилегающих районах, которые после экономического кризиса и политики «благожелательного пренебрежения» властей превратились в зону натуральной гуманитарной катастрофы. Заброшенные здания, полные бомжей пустыри, тотальный упадок инфраструктуры и высокий уровень насилия создавали среду, где грань между молодёжной субкультурой и криминальным миром была довольно тонкой. В этом хаосе сквоттеры заселяли пустующие здания, уличные банды делили сферы влияния, а хардкор-панк стал одним из немногих убежищ для молодежи, пытавшейся найти альтернативу всему окружающему их пиздецу.
Экономическая ситуация привела к тому, что многие клубы и концертные площадки существовали в «серой» зоне, фактически находясь под негласным контролем структур, связанных с организованной преступностью. Контроль над ключевыми точками сборищ панк-молодёжи — например, легендарным клубом CBGB — осуществлялся не напрямую, а через запутанные схемы «крышевания» и нелегальной торговли, которые курировали люди, аффилированные с семьёй Гамбино или ирландской бандой Westies. Основатели группировки Westies Джеймс Кунан и Микки Фезерстоун контролировали профсоюзные контракты, строительство, а также занимались рэкетом. Жестокие методы Westies, в том числе расчленение конкурентов по опасному бизнесу, создали им репутацию настолько пугающую, что даже опытные мафиози считали их полной отморозью. Говорят, ряд крупных панк-концертов 80-ых проходил под патронажем данной организации.
Наиболее яркий пример прямой связи NYHC с организованной преступностью — история Тодда Хирша, участника таких культовых групп, как #Cro_Mags, #Agnostic_Front и #Warzone. В cвоей автобиографии и многочисленных интервью, Хирш открыто рассказывал, что в подростковом возрасте работал на семью Гамбино: собирал долги и выполнял прочие поручения матёрых мафиозников. Он утверждал, что лично знал Джона Готти, босса семьи Гамбино, и что этот опыт сильно повлиял на его мировоззрение и творчечтво. Хирш — единственный заметный музыкант сцены, кто публично признал причастность именно к итальянской мафиозной семье, а не просто к уличной банде. Хотя, участие панк-рокеров в различных местных бандах было явлением обычным, а уличные банды нередко работали на мафию. Экономика хардкор‑сцены была напрямую связана с теневым бизнесом Нью-йорка. Футболки и мерч на концертах часто продавали без уплаты налогов, клубы вроде A7 платили дань местным бандам за «защиту», а те, в свою очередь, часто были связаны с крупными преступными синдикатами.
Однако к концу 80‑х под ударами федеральных прокуроров, в том числе Руди Джулиани, пали многие лидеры пяти семей — включая боссов Гамбино и Бонанно. Упадок мафии ослабил контроль над недвижимостью и мелкими точками продаж в Нижнем Ист‑Сайде, что совпало с процессом джентрификации района. На фоне этого хардкор‑сцена начала понемногу избавляться от своей криминальной составляющей. Постепенно клубы перешли на легальные рельсы, а музыканты сосредоточились на творчестве, а не на выживании в криминальной среде. Новые поколения исполнителей уже не были напрямую связаны с бандами и криминальное наследие той бурной эпохи осталось, по большей части, в текстах песен и мифах сцены, напоминая о суровых корнях NYHC. Хотя, Большое яблоко и по сию пору порою порождает людей, одинаково одарённых и музыкально, и криминально, но уже в куда меньших количествах.
