В морг. Или в подвал. Краткая история БДСМа
Глава 1. Гаечный ключ
В 1987 году полиция Большого Манчестера получила видеокассету. Кто-то из офицеров решил, что на плёнке — снафф. Убийство, снятое на камеру.
Плёнку изучили. Убийства не было. Была БДСМ-сессия: мужчины, кожа, иглы, кровь. Все участники живы, здоровы и дали согласие. Казалось бы — закрыть дело и забыть. Но полиция не закрыла.
Вместо этого началась Operation Spanner — крупнейшее в британской истории расследование консенсуальных садомазохистских практик. Обыски, изъятия, допросы. 43 человека под следствием. Итог: 16 осуждённых. Сроки — до четырёх с половиной лет тюрьмы.
Название операции пошло от бытовой детали. Кто-то из полицейских, комментируя увиденное, сказал: «Это как если бы гаечным ключом зажали яички». Spanner — гаечный ключ. Слово прилипло.
Так начался самый важный юридический прецедент в истории БДСМ — и один из самых мрачных эпизодов британского правосудия конца XX века.
Глава 2. Жертвы без преступления
Взрослые мужчины, геи. Никто из них не прикасался к человеку без его согласия. У каждой сессии были правила, стоп-слова, обсуждённые заранее границы. Ни один участник не написал заявления в полицию. Ни один не считал себя потерпевшим.
Но с точки зрения короны это не имело значения. Потерпевшие были не нужны. Государство объявило преступлением само действие — причинение телесных повреждений, — и согласие жертвы не было защитой.
Судьба осуждённых сложилась по-разному. Двое арестованных позже покончили с собой. Несколько потеряли работу. Один, Алан Кэмпбелл, получил условный срок — и вернулся к своим практикам. Снова был арестован. Снова осуждён. Но он хотя бы был жив.
Дело R v Brown (1993) — это момент, когда частная жизнь стала предметом философского спора на высшем уровне. House of Lords, высшая судебная инстанция Великобритании, рассматривал не просто вопрос о том, законно ли бить человека плетью. Они решали: имеет ли взрослый человек право соглашаться на вред.
Трое лордов сказали: нет. Двое сказали: да.
Большинство (против согласия):
Лорд Темплман: «Удовольствие, получаемое от причинения боли, есть зло. Жестокость нецивилизованна». Общество вправе защищать себя от «культа насилия», даже если насилие происходит в частных домах между любящими людьми. Pleasure derived from pain is an evil thing. Cruelty is uncivilised.
Лорд Лоури добавил: нельзя разрешить садистам причинять боль, потому что тогда мы не сможем запретить боксёрам калечить друг друга. Странная логика: бокс как раз таки разрешён. Но такова была позиция.
Лорд Джаунси: закон должен быть прост. Если есть кровь или раны — это преступление. Неважно, кто и зачем. Иначе суды погрязнут в разбирательствах о мотивах.
Лорд Мастилл написал особое мнение на 15 страницах. Его главный тезис: «Это вопросы частной морали, а не уголовного права». Закон не должен быть инструментом принуждения людей к одобренному большинством образу жизни. Наказывать людей, которые никому не причинили нежеланного вреда, — это не правосудие. Это моральная полиция.
Лорд Слинн: представьте себе пару, которая практикует садомазохизм 20 лет. Оба счастливы. К ним приходит полиция и объявляет одного жертвой, а другого — преступником. Абсурд.
Но большинство победило. 3 против 2. Прецедент создан.
Группа осуждённых пошла в Европейский суд по правам человека — и проиграла (Laskey, Jaggard and Brown v United Kingdom, 1997). Суд в Страсбурге признал: да, вмешательство в частную жизнь было. Но оно оправдано — «защита здоровья и морали». Государство вправе регулировать насилие, даже консенсуальное.
Формулировка «защита морали» оказалась ключевой. Она означала, что государство может объявить преступлением то, что не нравится ему морально, — даже если никто не пострадал, не пожаловался и не просил защиты.
Глава 3. Протест, который никто не услышал
Приговор не поставил точку. Он запустил то, чего британское государство, возможно, не ожидало: политическую мобилизацию людей, которые никогда не занимались политикой.
В августе 1992 года — ещё до решения Палаты лордов — была создана группа Countdown on Spanner. Название говорило само за себя: обратный отсчёт до отмены приговора. Участники не были профессиональными активистами. Это были практикующие, их партнёры, сочувствующие. Люди, которые вдруг обнаружили, что их частная жизнь объявлена преступлением.
В сентябре 1992 года вышел первый номер бюллетеня «Spanner People». Тогда же группа провела публичную демонстрацию с требованием отставки главы Obscene Publications Squad. Представьте себе этот момент: люди, привыкшие к анонимности и закрытости, выходят на улицу с плакатами. Они не требуют революции. Они требуют, чтобы государство перестало сажать их в тюрьму за то, что они делают дома с согласными партнёрами.
28 ноября 1992 года — первый SM Pride. Семьсот человек прошли маршем через центр Лондона. Это не было похоже на гей-прайд с его корпоративными платформами и политическими лозунгами. Это была маленькая, испуганная, но решительная колонна людей, которые впервые сказали вслух: «Мы существуем. То, что мы делаем — не преступление».
В 1995 году был основан Spanner Trust — организация для юридической поддержки осуждённых и лоббирования изменений в законе. Тогда же сформировалась Sexual Freedom Coalition.
На значках того времени — чёрный фон, белые буквы: «MY PAIN, MY CHOICE». Моя боль — мой выбор. Это был не лозунг. Это был юридический аргумент.
Решение Палаты лордов вызвало резонанс далеко за пределами Британии. В Германии часть БДСМ-практиков восприняла Spanner как общеевропейскую угрозу. Решение ЕСПЧ 1997 года, подтвердившее британский запрет, было прочитано как сигнал: консенсуальный садомазохизм теперь под ударом во всей Европе. Это было юридически неверное прочтение — ЕСПЧ не создавал общеевропейского запрета, он лишь признал за государствами право на собственное регулирование, — но politically это прочтение сработало как катализатор.
В Германии возникла рассылка «Schlagworte» для координации БДСМ-активистов. В Берлине и Гамбурге прошли демонстрации. Немецкое БДСМ-сообщество, до того фрагментированное и аполитичное, начало превращаться в организованное движение. Парадокс: британский прецедент, созданный для подавления, в Германии породил мобилизацию. Страх перед Spanner сделал для немецкого БДСМ-активизма больше, чем любая внутренняя инициатива.
Но государство не слушало протестующих.
В 2007 году британское правительство использовало прецедент Spanner для криминализации «экстремальной порнографии». В Уголовный кодекс был внесён запрет на хранение изображений, которые демонстрируют действия, «способные привести к серьёзным травмам ануса, груди или гениталий». Формальным поводом стало убийство Джейн Лонгхёрст Грэмом Каутсом, который якобы увлекался такой порнографией. Spanner Trust, Sexual Freedom Coalition и другие группы протестовали. Бесполезно.
Ирония заключалась в том, что правительство одновременно использовало Spanner и для усиления репрессий, и для смягчения. В том же 2008 году парламент декриминализовал хранение порнографии, изображающей консенсуальные садомазохистские акты, — но только если на них запечатлён сам владелец. Смотреть на других — преступление. Смотреть на себя — можно. Юридический гомеостаз, понятный только британскому праву.
К 2015 году наследие Spanner изучали уже как культурный феномен. Междисциплинарные конференции, архивы в Институте Бишопсгейт, академические статьи. Дело, начавшееся с одной видеокассеты, превратилось в предмет университетских курсов.
Но для тех, кто прошёл через аресты, суды, потерю работы и публичное унижение, эти академические штудии вряд ли были утешением. Двое мёртвых. Шестнадцать с судимостью. И прецедент, который до сих пор не отменён.
Глава 4. Клуб, который притворялся храмом
Пока британские суды решали, можно ли сажать людей за консенсуальный секс, в других странах БДСМ-сообщества обживали серую зону. Закрытые клубы, private party, тематические вечеринки — пространства, где практика существует открыто, но непублично. Как про разведчиков — только когда они проваливаются.
Эта глава — о провалах. О том, как закрытые структуры становятся публичными скандалами. О клубах, которые оказались не тем, чем казались.
Тель-Авив, 2024. «The College»
В октябре 2024 года полиция Израиля арестовала шестерых лидеров БДСМ-сообщества Тель-Авива. Центральная фигура — Нисан Гавни (Nissan Gavni), лидер группы, жившей в квартире под названием «The College». Гавни и его партнёры управляли клубом Taboo — местом, которое позиционировало себя как пространство «свободной и здоровой сексуальности».
По версии следствия, Taboo был не клубом, а ловушкой. Женщин заманивали обещаниями безопасного пространства для исследования сексуальности, а затем передавали в «The College» — квартиру, где происходило то, что обвинение квалифицировало как изнасилования и пытки. В ордере на закрытие клуба было сказано прямо: «есть разумные основания подозревать, что владельцы используют бизнес для совершения уголовных преступлений».
За год до арестов израильское телевидение уже делало расследование о Taboo. Клуб продолжал работу. Вопрос о том, почему полиция не вмешалась раньше, остаётся открытым.
Случай Израиля показывает классическую схему «провала»: закрытая структура, обещающая безопасность, на деле скрывает систематическое нарушение границ. Внешний мир узнаёт о клубе только когда появляются потерпевшие — и тогда в публичное поле вываливается всё.
Антверпен, 2025. Охотник с FetLife
Бельгийский случай — другого рода. Здесь не клуб, а платформа. Бизнесмен из Антверпена знакомился с женщинами на FetLife, договаривался о БДСМ-сессиях, а затем, по версии обвинения, нарушал оговорённые границы: игнорировал стоп-слова, совершал действия, на которые согласия не было.
Семеро женщин нашли друг друга через FetLife. Одна из них написала пост о своём опыте. Другие откликнулись. Так сформировалась группа потерпевших, которая пошла в полицию.
Адвокат обвиняемого настаивает: «Контакты происходили в контексте БДСМ, границы соблюдались, обвинения — часть организованной операции по нанесению ущерба». Профессор уголовного права Лизбет Стивенс комментирует иначе: с 2022 года бельгийский закон требует согласия на каждое отдельное действие, и согласие можно отозвать в процессе.
Здесь «провал» работает иначе. Не клуб маскируется под храм, а платформа — под нейтральную территорию. FetLife не организовывал сессии и не обещал безопасности. Но именно он стал пространством, где охотник находил жертв. Когда женщины скоординировались, платформа из инструмента поиска превратилась в инструмент свидетельства.
Самый громкий американский случай последних лет — OneTaste. Формально это не БДСМ-клуб. Это компания, продававшая «оргазмическую медитацию» — практику, которая якобы ведёт к «сексуальному просветлению». Но свидетельские показания рисуют совсем другую картину.
Основательница Николь Дэдоун (Nicole Daedone) и глава продаж Рейчел Червитц (Rachel Cherwitz) обвиняются в заговоре с целью принудительного труда. По версии обвинения, участниц программы принуждали к БДСМ-обслуживанию инвесторов, «свиданиям с людьми, которые вызывают отвращение», и секс-работе в пользу компании. Всё это подавалось как часть «духовного пути».
OneTaste — это предельный случай мутации: не клуб и не платформа, а секта. Идеология «освобождения» использовалась как инструмент порабощения. БДСМ-терминология и практики были встроены в систему контроля. Грань между «добровольным подчинением» и «принудительным трудом» оказалась стёрта намеренно.
Израиль, Бельгия, США — три разные модели, но механика одна. Закрытое пространство — клуб, платформа или секта — обещает безопасность и свободу. Внутри него практикуется БДСМ. В какой-то момент граница между консенсуальным насилием и неконсенсуальным нарушается — системно или индивидуально. Внешний мир узнаёт об этом только когда появляются жертвы, готовые говорить.
И тогда начинается то, что мы видели в Spanner: государство не разбирает, где консенсус, а где преступление. Оно бьёт по всей конструкции целиком. Потому что для неподготовленного глаза разницы между клубом Taboo и квартирой «The College» не существует. И то, и другое — «садомазохистское подполье».
Глава 5. Крест, которого не было
Россия не вырабатывала правовой позиции по БДСМ. Никто не судил людей за консенсуальный садомазохизм как таковой — как это было в Британии. Вместо этого государство использовало другой инструмент.
Статья 148 УК РФ. Оскорбление чувств верующих.
Первый и самый громкий случай её применения к БДСМ-сообществу случился в Екатеринбурге. Фигурант — Станислав Словиковский, организатор тематических вечеринок проекта Blue Velvet (позже — «Ковчег»). В августе 2025 года мировой суд Железнодорожного района назначил ему 200 часов обязательных работ.
Основанием для приговора стали три фотографии, опубликованные в телеграм-канале проекта в сентябре 2023 года.
Первая: девушка в цветочном венке на голове. Следствие увидело в нём шипы и решило, что это терновый венец.
Вторая: модель на фоне металлических швеллеров, расположенных в форме буквы «Х». Следствие сочло конструкцию православным крестом.
Третья: перформанс «Напишите свой грех», где люди держат таблички с названиями грехов — гнев, гордыня, блуд. Следователи сообщили Словиковскому, что слово «грех» принадлежит церкви и его нельзя использовать.
Экспертизу проводила Екатеринбургская духовная семинария. Прокурор, ссылаясь на её заключение, заявил: Словиковский «выразил неуважение к православным традициям» и «формировал негативное отношение граждан к Русской православной церкви», поскольку изображения были «связаны с христианскими символами, соединёнными с непристойными фотографиями полуобнажённых моделей».
Словиковский вину не признал. На суде он сказал: «Я не имел и не мог иметь намерения оскорбить то, что сам уважаю». Назвал себя верующим, показал коллекцию Библий разных изданий и эпох, заявил, что пятнадцать лет занимался исследованиями христианства.
Его адвокат Ульяна Левина оспорила качество религиоведческой экспертизы: экспертом выступил не теолог, а искусствовед. И добавила: «Никого из свидетелей не оскорбили фотографии, кроме оперуполномоченного сотрудника ФСБ, по инициативе которого было возбуждено уголовное дело».
Сам Словиковский сформулировал это ещё жёстче: «Ни одного потерпевшего, чьи чувства были бы задеты, до возбуждения дела не существовало».
Ноябрь 2023 года. Словиковский проводит вечеринку в Окружном доме офицеров в Екатеринбурге. Провластная блогер Екатерина Ипатова публикует жалобу. После этого начальник Дома офицеров и его заместитель увольняются.
Февраль 2024 года. Ночной рейд в клубе «Фабрика». Силовики проверяют 270 человек. Составляют административные протоколы, в том числе на родителей двух несовершеннолетних, пришедших на вечеринку. Троих штрафуют за отказ от медосвидетельствования.
Май 2024 года. Рейд на базе отдыха «Волна» под Екатеринбургом. Словиковский задержан. Участников кладут на пол, переписывают данные. Организаторов дополнительно опрашивают, но меру пресечения в итоге не избирают — отпускают под обязательство о явке.
Август 2025 года. Суд и приговор.
Это не аналог Spanner. Британский случай был о том, может ли взрослый человек соглашаться на вред. Российский — о том, что государство вообще не интересуется практикой. Оно бьёт не по тому, что происходит на вечеринках, а по тому, что видит на фотографиях.
Механика такая. Силовики приходят с рейдами — не потому, что ищут преступление, а для «стабилизации оперативной обстановки», как выразился глава пресс-службы свердловского главка МВД. В ходе рейдов собирают информацию. Просматривают соцсети и телеграм-каналы организаторов. Находят изображения. Отправляют на экспертизу в семинарию. Получают заключение. Возбуждают дело.
При этом сам клуб, сами вечеринки, сами практики — не являются предметом суда. Судят не за БДСМ. Судят за «оскорбление чувств верующих». Это позволяет государству не формулировать позицию по сложному вопросу о согласии и границах. Вместо этого оно применяет статью, по которой не нужен потерпевший. Достаточно сотрудника ФСБ, которому показалось.
Словиковский заявил, что будет обжаловать приговор. Независимо от исхода апелляции, его случай уже стал точкой отсчёта. Российское государство показало, как оно будет работать с БДСМ-сообществом: не через регулирование практик, а через статьи, не требующие жертвы. Оскорбление чувств верующих. Административные протоколы. Закрытие площадок.
Прямой конфронтации нет. Но и безопасности — тоже.
Глава 6. Пропаганда, которую нашли
К 2025–2026 годам российское государство нащупало новый инструмент. Не «оскорбление чувств верующих» — эта статья осталась в арсенале, но применять её к БДСМ-сообществу стали реже. Вместо неё заработал другой механизм.
Статья 6.21 КоАП РФ. Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений.
Статья была введена в ноябре 2024 года. Она позволяет штрафовать за «распространение любой публичной информации» о сексуальных практиках, если их сочтут «нетрадиционными». Размытость формулировки — не баг, а функция .
Первым громким делом стал кейс калининградского Центра исторической реконструкции «Кауп». В июле 2025 года организация провела закрытое мероприятие с фотозоной, украшенной БДСМ-атрибутикой. После мероприятия на сайте «Вечерний Кауп» появился фотоотчёт. На снимках были показаны элементы оформления и несколько участниц. Этого хватило .
Против «Каупа» возбудили два административных дела. Первое — за саму вечеринку: сотрудники МВД зафиксировали на площадке БДСМ-атрибутику. Штраф — 800 тысяч рублей. Второе — за публикацию фотоотчёта: изображения были расценены как пропаганда. Штраф — 1 миллион рублей. Итоговая сумма — почти два миллиона .
Собственный источник IBDSM сообщает дополнительные детали. По словам организаторов «Каупа», фотозона с БДСМ-атрибутикой была установлена не ими, а арендатором площадки. Сама вечеринка проводилась как закрытое мероприятие для узкого круга — с дресс-кодом и возрастным цензом 18+. Никто из участников не имел претензий к организаторам, жалоб не поступало. Посторонние проникли на мероприятие, сделали фотографии без согласия присутствующих и распространили их в сети. Именно эти снимки стали основанием для возбуждения дела.
В качестве доказательств использовались не экспертизы — культурологическая, психологическая или социологическая экспертизы не проводились, — а ответы на запросы МВД от религиозных организаций. Русская православная церковь, баптистские, мусульманские и буддийские общины единогласно заявили: БДСМ противоречит традиционным духовным ценностям и формирует «нетрадиционные сексуальные установки» .
Калининградский областной суд, рассматривавший апелляцию, согласился. БДСМ был квалифицирован как «психосексуальная субкультура», противоречащая традиционным ценностям .
Юрист Владимир Рубашкин, представлявший интересы «Каупа», заявил в суде: «БДСМ не имеет определённой символики и связи с сексуальной ориентацией. Пропаганда требует мотива — побуждения к действиям, чего в данном случае не было». Он также отметил, что все предметы, из-за которых организацию привлекли к ответственности, можно свободно приобрести в магазинах, а мероприятие было закрытым и платным .
Суд эти доводы не принял. Штраф оставили в силе.
Юристы отмечают: решение по делу «Каупа» может быть использовано при рассмотрении аналогичных дел в отношении других БДСМ-клубов. Статья 6.21 КоАП допускает привлечение к ответственности за любую публичную информацию о подобных практиках. Суд счёл демонстрацию секс-игрушек на закрытой вечеринке пропагандой БДСМ .
Организаторы «Каупа» намерены подавать кассационную жалобу . Но независимо от её исхода прецедент уже создан. Если раньше государство било по отдельным организаторам — Словиковский в Екатеринбурге, — то теперь оно создало инструмент для закрытия любого клуба. Не нужно доказывать насилие или оскорбление чувств. Достаточно того, что мероприятие было публичным — или что о нём стало известно публично.
Два российских кейса — Словиковский и «Кауп» — показывают, как менялся государственный подход. 2024-й: точечный удар по организатору, повод — религия. 2025-й: системный инструмент, повод — «традиционные ценности».
Разница между ними — это разница между уголовным делом и административным штрафом. Уголовное дело требует доказательств, экспертиз, потерпевших. Административный штраф — нет. Государство не стало разбираться, где консенсус, а где насилие. Оно просто объявило БДСМ «нетрадиционным» — и закрыло вопрос.
Механика та же, что и в деле Словиковского: поводом для преследования становится не сама практика, а её публичный след. Телеграм-канал, фотоотчёт, анонс мероприятия. Государство не регулирует БДСМ как таковой — оно регулирует его видимость. Пока вы делаете это тихо, вы никому не интересны. Как только появляется публикация — появляется состав.
Глава 7. Что дальше
Шесть историй. Четыре страны. Тридцать восемь лет между первой видеокассетой в Манчестере и последним штрафом в Калининграде.
В Британии государство объявило преступлением само действие — причинение телесных повреждений, — и согласие жертвы не стало защитой. В Израиле клуб, обещавший безопасность, оказался прикрытием для систематического насилия. В Бельгии платформа для знакомств стала охотничьими угодьями. В Америке секта продавала «оргазмическую медитацию», а поставляла инвесторам секс-работниц. В России государство вообще не стало разбираться, что такое БДСМ, — оно просто нашло на фотографии крест и выписало штраф.
Первое. Государство не различает консенсуальное и неконсенсуальное. Для полицейского, судьи или сотрудника ФСБ БДСМ — это просто «насилие» или «извращение». Разница между сессией с safeword'ом и изнасилованием не видна снаружи — а разбираться никто не обязан.
Второе. Закрытость убивает. Клубы, private party, платформы — все они строятся на непрозрачности. Это защита от внешнего мира. Но та же непрозрачность мешает внутреннему контролю. Когда что-то идёт не так, жертвы не могут найти друг друга. А когда находят — как в Антверпене или Израиле — оказывается, что система работала на преступника, а не на них.
Третье. Публичный след становится поводом. Spanner начался с видеокассеты. Дело Словиковского — с трёх фотографий в телеграм-канале. Дело «Каупа» — с фотоотчёта на сайте. Пока сообщество молчит, оно невидимо. Но как только появляется публикация — появляется состав. Неважно, кто именно опубликовал: сами участники, посторонние, журналисты. Важно, что государство получает повод.
Четвёртое. Повод и причина — разные вещи. В Британии поводом была кассета, причиной — гомофобия и моральная паника. В России поводом был крест на фотографии, причиной — общий курс на «традиционные ценности». В Израиле поводом было журналистское расследование, причиной — реальные преступления, которые долго игнорировали. Государство всегда находит статью. Вопрос в том, что оно хочет сделать на самом деле: защитить жертв, очистить публичное пространство или просто закрыть клуб.
Если отступить на шаг, видно три разные модели.
Британская модель: прецедент. Государство формулирует правовую позицию по БДСМ как таковому. Согласие не защищает. Боль — зло. Жестокость нецивилизованна. Это не про конкретных людей или конкретные клубы. Это про всех. Прецедент работает десятилетиями: Spanner создал правовую рамку в 1993 году, и она до сих пор не отменена.
Израильско-бельгийско-американская модель: провал. Государство не формулирует общей позиции по БДСМ. Вместо этого оно реагирует на конкретные случаи, когда клуб или платформа оказываются не тем, чем казались. Здесь нет прецедента — есть скандал. Закрытие одного клуба не меняет правового статуса остальных. Но оно создаёт атмосферу, в которой любой клуб может оказаться следующим.
Российская модель: инструмент. Государство не интересуется БДСМ как практикой. Оно не спрашивает, было ли согласие. Оно не проверяет, были ли потерпевшие. Вместо этого оно применяет статьи, не требующие жертвы: оскорбление чувств верующих, пропаганда нетрадиционных отношений. Поводом становится не то, что люди делают на вечеринках, а то, что видно на фотографиях. Это позволяет государству не формулировать позицию по сложному вопросу — и одновременно держать сообщество в состоянии неопределённости. Ты не знаешь, какая фотография станет поводом. Ты не знаешь, когда придут. Ты просто знаешь, что могут прийти.
У БДСМ-сообщества нет единой стратегии защиты — и, возможно, не может быть. Слишком разные юрисдикции, слишком разные угрозы. В Британии борются за отмену прецедента сорокалетней давности. В Израиле и Бельгии — за то, чтобы отделить консенсуальные практики от преступлений. В России — за то, чтобы выжить в пространстве, где любая публикация может стать составом.
Японский парадокс и китайское табу
Показательно, что даже в Японии — на родине шибари, оно же кинбаку — искусство связывания до сих пор существует в полуподпольном режиме. Несмотря на долгую историю и мировую известность, публичные демонстрации и клубы часто балансируют на грани закона о «непристойности». То, что на Западе считается искусством, в собственной стране происхождения нередко воспринимается как маргинальная практика, терпимая, но не вполне легальная .
В Китае ситуация ещё жестче. БДСМ-сообщества там загнаны в глубокое подполье не столько из-за прямой уголовной статьи, сколько из-за тотального государственного контроля над цифровым пространством и курса на «традиционные ценности». Любая публичность равносильна приговору.
Это важный контекст. Он показывает, что проблема не только в злом умысле конкретного государства, а в более фундаментальной вещи: публичность и БДСМ несовместимы почти нигде. Просто градус этой несовместимости разный — от британского прецедента до китайского табу.
Но есть кое-что общее. Все эти истории — о границе между видимостью и невидимостью. Пока сообщество невидимо, оно в безопасности. Как только становится видимым — получает удар. Но оставаться невидимым вечно невозможно. Кто-то публикует фотоотчёт. Кто-то приносит кассету в полицию. Кто-то пишет пост в telegram на FetLife.
И тогда начинается то, что мы видели: суд, который не разбирает, где согласие, а где насилие. Государство, которое не хочет разбираться. И сообщество, которое учится жить с этим — или погибает.
Поминальное Послесловие
По информации компетентно информированного источника (ОБС): после калининградского дела несколько клубов в разных городах получили от местных властей рекомендации — либо свернуть публичную активность, либо убрать из соцсетей любые упоминания БДСМ-атрибутики.
Подтвердить или опровергнуть это невозможно: те, кто получил такие рекомендации, не будут говорить об этом публично.
• Другой источник — не менее, а может, и более компетентный и как минимум не менее информированный, но тоже из ОБС — смотрит на вопрос шире. Качество медийного освещения БДСМ-темы, а также скорость и адекватность реакции государства находятся примерно на уровне репортажей о боевых действиях Крымской войны 1854–1856 годов. Что является триггером — не совсем понятно. Либо какому-то большому начальнику на БДСМ-сессии что-то не туда засунули — или туда, но не то. Либо и то, и другое одновременно, после чего он распорядился разобраться. Наивно думать, что наверху сплошь пуритане. Это не так. Повод в другом.
Это повод в череде других отвлечений ширнармасс целенаправленными триггерами. И такое происходит повсеместно — стоит высунуть голову из депривационного шлема и оглянуться по сторонам.
•Третий источник, информированностью и компетентностью превосходящий обоих вышеназванных, вместе взятых втрое, даёт ответ ещё проще. Деньги. Кто-то кому-то передавил своей деятельностью кошелёк или поступления к этому кошельку. Если вы считаете иначе — повзрослейте уже. Если у вас напрямую или косвенно на это завязаны деньги — выводите. Актив может оказаться токсичным.
Три источника ОБС сходятся в одном: никто не воюет с БДСМ как с практикой. Война идёт с публичностью. Не то, что вы делаете, а то, что видно снаружи.
А снаружи видно только то, что кто-то решил показать. Либо по глупости, либо по расчёту. Либо свой — для отчёта перед комьюнити. Либо чужой — для отчёта перед начальством. Либо альтернативно одарённый — для повыёбываться.
Результат один и тот же. Прецедент создан. Инструмент работает. Остальное — вопрос избирательности. И целеполагания.
Граждане односубкультурщики! Свой пристальный взор обратите на фестивали и прочее БДСМ-патички, слишком громко о себе заявляющие: если они мягко «выйдут из Темы» — значит, убедительно попросили. Или намекнули. Если они намёк не поймут — будет «маски-шоу» с не «неБДРными» оскорблениями чувств. Как оргов, так и не установленного круга лиц, со всеми вытекающими.
.
‼️Кстати, обратите внимание: как только людей перестали вывозить в лес копать ямы для профилактических бесед на свежем воздухе — никто намёков уже не понимает. Парадокс!
Источники:
- R v Brown [1993] 2 All ER 75 (House of Lords). Текст решения: https://www.bailii.org/uk/cases/UKHL/1992/7.html
- Laskey, Jaggard and Brown v United Kingdom (21627/93; 21826/93; 21974/93), European Court of Human Rights, 19 February 1997. Текст решения: https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-58021
- White, C. (2006) «The Spanner Trials and the changing law on sadomasochism in the UK» // Journal of Homosexuality, 50(2-3), pp. 167-187.
- R v Wilson [1996] 2 Cr App R 241 (Court of Appeal). Текст решения: https://www.bailii.org/ew/cases/EWCA/Crim/1996/2.html
- R v Slingsby [1995] Crim LR 571.
- Criminal Justice and Immigration Act 2008, Section 63. Текст закона: https://www.legislation.gov.uk/ukpga/2008/4/section/63
- Spanner Trust — официальный сайт (архив): https://web.archive.org/web/20070203000000*/http://www.spannertrust.org/
- SM Pride — архивные материалы: https://web.archive.org/web/20070203000000*/http://www.sm-pride.org/
- «Preaching to the Perverted» (1997) — художественный фильм, реж. Stuart Urban.
- Schlagworte — немецкий BDSM-бюллетень (архив): https://web.archive.org/web/20070203000000*/http://www.schlagworte.de/
- «Six leaders of Tel Aviv BDSM community arrested for sexual offenses» // The Jerusalem Post, October 2024. https://www.jpost.com/israel-news/article-825113
- «Antwerp businessman investigated for rapes linked to BDSM» // The Brussels Times, May 2025. https://www.brusselstimes.com/1318177/antwerp-businessman-investigated-for-rapes-linked-to-bdsm
- «OneTaste founders charged with forced labor conspiracy» // Courthouse News Service, May 2025. https://www.courthousenews.com/onetaste-founders-charged-with-forced-labor-conspiracy/
- URA.RU — несколько материалов по делу:
- «Екатеринбургского организатора БДСМ-вечеринок судят за оскорбление чувств верующих» (июль 2025) — содержит детали обвинения: «подсудимый, являясь администратором telegram-канала, опубликовал ряд откровенных фотографий девушек, содержащих элементы христианской атрибутики и символики» .
- «Суд вынес приговор организатору БДСМ-вечеринок в Екатеринбурге» (август 2025) — сообщает о приговоре (200 часов обязательных работ) и реакции Словиковского: «Фото набирали максимум 900 просмотров... У меня намерения их распространять не было. Я сам христианин» .
- «Екатеринбургский организатор БДСМ-вечеринок вновь взялся за тусовки, но в новом формате» (октябрь 2025) — о возвращении Словиковского к мероприятиям в формате перформансов .
- Европейско-Азиатские Новости (ЕАН) — репортаж из зала суда: «В Екатеринбурге со второй попытки начался суд над организатором БДСМ-вечеринок» (июль 2025). Детали: ходатайство о запрете съёмок отклонено, опрос моделей, неявка свидетеля Паденовой, зачитывание показаний за сентябрь 2024 года .
Дело «Каупа» (Калининград, ст. 6.21 КоАП РФ):
- Новый Калининград.Ru — «Против "Каупа" завели дело о пропаганде нетрадиционных отношений из-за фотозоны» (август 2025). Прямая речь администрации «Каупа»: фотозона была установлена арендатором, носила шуточный характер, организация не являлась организатором мероприятия .
- Официальный сайт Калининградского областного суда — пресс-релиз от 08.10.2025: «Зеленоградский районный суд рассмотрел дело об административном правонарушении в отношении Центра исторической реконструкции, который пропагандировал нетрадиционные ценности». Суд назначил штраф в 1 миллион рублей, постановление не вступило в законную силу. Доводы защиты о том, что «Кауп» не является субъектом правонарушения, отклонены .
- «БДСМ признан психосексуальной субкультурой, противоречащей традиционным ценностям — решение Калининградского областного суда»
- Комментарий юриста Владимира Рубашкина
- Alexander, S. (2019) «The art of shibari: between legality and obscenity in Japan» // Journal of Japanese Law, 24(47), pp. 89-112.
- United Nations Human Rights Committee. Concluding observations on the seventh periodic report of Japan (2014). CCPR/C/JPN/CO/6.