«Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал?»
Роман без непотребств
Фэндом: Импровизаторы (Импровизация), Арсений Попов (кроссовер)
Пэйринг и персонажи: ОЖП/Арсений Попов
Ключевые метки: Знаменитости, От незнакомцев к возлюбленным, Писатели, Элементы юмора/ Элементы стёба
Если бы Арсений был писателем, он бы обязательно написал бестселлер. Но Арсений, к сожалению, не писатель. А вот Люба — очень даже.
Замечание: Фанфик прекрасно читается как ориджинал, даже если вы не знаете, кто такой Арсений Попов. Для рецензии хватило беглого ознакомления с фэндомом.
Первое впечатление
Всё начинается с похмельного утра знаменитой писательницы. Читателю сразу дают понять, что главная героиня — личность не самая милая и приятная, но харизма у неё точно есть. С первых страниц язык ироничный, с яркими эпитетами — он моментально задаёт тон и настроение. Будет весело и, вероятно, за кого-то стыдно.
Сюжет и форма подачи
Любовь Мельница — известная писательница любовных романов. Вот только её последняя книга получилась провальной. Теперь ей надо выдать нечто, что заново покорит критиков и читательские сердца. Увы, Люба до последнего откладывает, а это чревато тем, что ей придётся платить неустойку в огромном размере.
Арсений Попов — актёр и комик, с восторгом глядящий на писателей. Для него это всё великое искусство. Сам он не писатель, но в теме заинтересован, да и хочется хоть как-то приложить свою лапу к прекрасному, а тут известная подвыпившая писательница делится своей бедой.
Так рождается авантюра: Арсений предлагает сходить на несколько свиданий, исключительно ради вдохновения. Якобы, романтика должна помочь Любе вернуться к писательству. Протрезвевшая Любовь, конечно, не в восторге, но в итоге даже соглашается. Взамен надо лишь указать Арсения в благодарностях.
Далее следует всё то, что могло бы быть в любовном романе той же Любы. Иногда смешно, иногда хочется треснуть главную героиню по голове, иногда грустно. Юмор и романтика идут рука об руку, но это не делает историю поверхностной. Напротив, через иронию мы видим и уязвимости персонажей, и чувства, и кучу проблем, знакомых многим. Через несерьёзный тон и утрирования лишь подчёркиваются больные места.
История не пытается притворятся чем-то иным. Это ромком, как он есть, с самоиронией. Но такой лёгкий и в чём-то очень честный, а местами невозможно трогательный. Самое то, чтобы отдохнуть, но при этом найти что-то глубокое и очень близкое.
Сильные стороны
- Язык повествования — автор пишет простым и понятным языком, но пользуется им так умело, что каждая глава пестрит запоминающимися моментами: иногда красивыми, иногда грубоватыми.
- Юмор — он не навязчивый, не перегружает и не утомляет, его столько, сколько нужно, чтобы читалось легко и с удовольствием.
- Персонажи — у обоих есть свои недостатки, иногда очень заметные и неприятные, но оба объёмны и интересны, за ними хочется наблюдать, их несложно понять.
- Романтика — тут нет пошлости, только нежные чувства между двумя людьми.
Основные темы
Хоть последнего и не говорится напрямую, эта тема сильно прослеживается. Люди часто надевают броню, когда обжигаются на своей же искренности. В целом в этой работе понемногу мелькают разные темы о том, что может ранить. Однако всё это не чувствуется тяжким грузом при прочтении.
Впечатления после прочтения
Сначала яркие события, столкновение двух разных миров, а потом бальзам на душу.
Очаровательная история, оставляющая приятное послевкусие. Никакого морализаторства, никаких идеальных персонажей. Просто люди. Просто чувства. Это то, что хочется читать, когда голова загружена кучей проблем, ведь тут можно отдохнуть.
Заключение
Если вы устали от грязи и постоянных тяжёлых мыслей, хотите взять передышку, то вам сюда.
Полный разбор
Сюжет
С первых же страниц понять Любу можно. И не пишется, и в дверь трезвонят, и вообще всё «сучье» — такую исчерпывающую характеристику она даёт многому и многим. Понять можно… Но прощать не обязательно. Любовь Мельница сразу же даёт понять, кто она, не пытается обманывать. Она человек не самый приятный, стервозный, да ещё и пьющий не в меру. Но талантливый.
Люба и саму себя не назвала бы писателем с большой буквы «П». История ее успеха до болезненного проста — тексты всего лишь попали на волну потребительского спроса, и на этой волне успешно лавировали и все последующие работы. В ее книгах нет ничего оригинального, а стиль нельзя назвать новаторским. Сюжеты банальны, герои картонные, а в центре всегда лежит большая и неповторимая Любовь. Любовь с первого взгляда, любовь через препятствия, любовь, пронесенная сквозь время и пространство, любовь наивная, любовь нездоровая. Первая любовь и любовь, пришедшая на закате лет. Любовь трагичная и любовь с счастливым концом.
Героиня просто едет в электричке, а там — попутчик. Героиня просто поступает в высшее учебное, а там — профессор. Героиня просто устраивается на новую работу, а там — начальник. Героиня даже не ищет на пятую точку приключений, а потому не выходит из квартиры битый месяц, а там — мойщик окон. Или доставщик еды. А потом оба они — и мойщик окон, и доставщик еды, — оказываются миллиардерами из списка Форбс, а мойка окон и доставка еды — так, для души. С таксистами та же история.
И обязательно драма где-то ближе к концу — нервишки чтобы потрепать. Чтобы, так сказать, жизнь медом не казалась. Героиня с попутчиком идет в привокзальное кафе, а он бац — и живет за тридевять земель. Героиня закручивает роман с профессором, а у него бац — и жена с детьми. Героиня приезжает на виллу начальника, а там бац — и мать-мегера. Героиня проводит ночь с обворожительным работником сферы услуг, а он бац — врал о своей сути все знакомство, ну как же тут доверять свое сердце лжецам.
В общем, жизнь героинь Любиных романов невероятна и шаблонна, полна очевидных внезапностей и предсказуемых неожиданностей. Но самое главное — каждая из этих милейших дам в конце концов встречает свою единственную и неповторимую Любовь. И дело в шляпе.
Люба знает, что делает, не питает иллюзий насчёт того, что пишет. Любимое дело стало коммерцией, которая вытеснила из книг Любови Мельницы всё то, что ей самой действительно важно. И, если насчёт писательского таланта можно спорить, то совершенно ясно, что Люба знает, что продаётся и умело пишет именно то, что нужно.
И всё же от провала это не уберегает. Последнюю книгу критики разнесли в пух и прах. Да и сама Любовь понимает, что это был отнюдь не шедевр.
Взгляд Любы на творчество довольно циничный и приземлённый. Товар есть товар. И, как бы между строк не чувствовалась ранимая душа, оболочка всё затмевает. Любовь — дерзкая, склочная, эпатажная и совершенно не думающая о приличиях.Такой оболочке цинизм просто необходим.
Хотя Любу можно понять и местами даже оправдать, когда повествование идёт от её лица, всё же ведёт себя она зачастую отталкивающе. Да, многие её фразы и мысли веселят, но всюду вылазит наружу сильная обиженность на мир.
И вот этому человеку Арсений предложил свою авантюру.
Он вообще предстаёт восторженным и местами даже не по годам наивным. Ему плевать, что Любовь Мельница — это не совсем тот автор, чьим фанатом он мог бы быть. Нет, Арсению не нравятся любовные романы, он считает их клишированными. И всё же Люба — известная писательница. И одна из немногих, с кем ему довелось познакомиться. Поэтому Арсений и наседает со своей идеей со свиданиями — лишь бы к искусству прикоснуться.
Среди всего этого мартовского беспредела разглядеть Любовь Николавну было до смешного легко — траурным пятном она восседала за микроскопическим столиком одной из таких обреченных на снос веранд. Впрочем, стоит отдать должное: Любовь скрывалась искусно и профессионально — настолько, что не оставалось сомнений, что, она, собственно, скрывается. Черное-черное пальто больше походило на сгусток адской тьмы, черный-черный платок укутывал лицо по самый кончик носа, а на самом этом носу гордо красовались не менее черные-черные очки. Драматизма и гротеска добавляло и то, что черная-черная Любовь Николавна на этой веранде пребывала в гордом одиночестве. Так что да — пропустить ее мог только слепой.
Посозерцав — а ведь он обожал вот так время от времени созерцать, — эту карикатурную мизансцену несколько секунд, Арсений бодрым шагом приблизился к черноте со спины, от чего чернота немного вздрогнула от неожиданности, и плюхнулся на стул напротив.
Сначала всё выглядит забавно и безобидно. Тут Арсений ещё даже не определился со своим вердиктом насчёт Любы.
Арсений бесил Любу намеренно. Люба знала, что Арсений бесит ее намеренно.
В конце концов, он своего добился — черные окуляры раздраженно звякнули о столешницу, шарф оттянулся до подбородка, и взору предстало лицо художника — недовольное и какое-то зеленоватое.
И всё же Люба выпивает утром, грубо разбивает наивные представления о писательстве и в целом не создаёт приятного впечатления. Арсений не идиот, он понимает, что его затея со свиданиями теперь уже совсем сомнительна. Но и отказаться от маленькой мечты не хочет, несмотря на то, что Люба не предвещает чего-то хорошего. И так быстро отказываться от идеалистических взглядов на творчество он тоже не спешит.
И ведь Люба даже соглашается, спустя какое-то время. Чего только не сделаешь, чтобы не работать — даже согласишься на глупые идеи «сучьего» Арсения.
Что ожидаемо, первое «несвидание» идёт комом. Арсений и сам в процессе понял, что облажался. Жаловался на клише в любовных романах, а привёл в итальянский ресторан. Естественно, они там вовсю спорили, только сильнее раздражаясь друг от друга.
Тут берётся классика жанра — две полярные точки зрения, напряжение постепенно нарастает. И тут чувствуется сразу несколько слоёв иронии.
Любовь — главная героиня ромкома, пишущая любовные романы. Это уже само по себе иронично. Оба персонажа, хоть и по-разному, но пренебрежительно говорят о клише, являясь при этом несколько утрированными образами. Они сами во многом клише: и в своих характерах, и в отношении друг друга. Но стоит сделать оговорку: клише — это на самом деле не хорошо и не плохо. Это простой инструмент. И автор очень красиво использует этот инструмент. Привычные образы циника и мечтателя не выворачиваются наизнанку, но явно иронизируют сами над собой.
И по всей этой классике жанра, малым ограничиться не может.
Арсений пытается реабилитироваться, придумать что-то оригинальное. И придумывает. До последнего скрывает от Любы место назначения следующего «несвидания», А это оказывается встреча с фанатами её конкурентки, Марины Брик.
Стоит ли объяснять, что в этой идее не так?
Любе не нравилось все, что происходило. Ей не нравились раболепные интонации преданных фанатов книги, ей не нравилась сама Марина Брик с ее восторженными глазищами и участливыми кивками, а также ей очень и очень не нравилось, как Арсений внимательно вслушивается и всматривается. Не было решительно ничего, во что можно вслушиваться и всматриваться.
Как стало очевидно по прошествии четверти часа, клуб анонимных и не очень любителей творчества госпожи Брик собирается здесь каждую неделю, чтобы обсудить главу-другую ее свежего романа. Поделиться впечатлениями. Похвалить слог. Восхититься эмоциями. Воспеть оды автору. И, что самое страшное, ни один из присутствующих даже не заикнулся, чтобы дать объективную оценку — то бишь сказать, что Марина — сучья, и роман ее тоже сучий. И хреновый. И вообще — читать этот бред невозможно.
Люба-то читала — текст конкурента надо знать в лицо, — и до сего момента беспокоилась не на полном серьезе, а для профилактики — мало ли, кто там еще ворвался на арену любовных романов? Люба была мастодонтом жанра и пока что им и остается, ее-то читать и издавать точно не перестанут. А пока есть спрос — читатель то есть, — есть доход. Но Марина Брик вела себя абсолютно по-сучьи — она формировала себе безальтернативных воздыхателей. И своей фанатской базой явно делиться не собиралась — лишь преумножала ее численность.
Почему Люба пришла к такому выводу? Потому что вот уже третий намек на сравнение Марининого опуса с Любиными книгами проскочил в обсуждении.
Совершенно закономерно Люба устроила скандал. Пыталась сдерживаться и не отсвечивать, но промолчать не смогла раз, а потом ещё и ещё. В общем, добавила своему агенту работы по очистке её публичной кармы и доброго имени.
С этой встречи Любу и Арсения, конечно, вышвырнули. Но, хоть сама по себе идея и оказалась заведомо провальной, Марина Брик сделала для этих двоих кое-что очень важное — объединила в нелюбви к её персоне. После этого «несвидание» даже показалось не таким уж плохим. Прошлись, пошутили, посидели в баре, в очередной раз поговорили о писательстве.
Арсений удивился тому, что первой книгой Любы был не любовный роман, а история очень личная, которая не понравилась никому.
Это многое объясняет. И заодно смягчает Арсения настолько, что он, кажется, забывает о здравом смысле и приглашает Любу на праздник в честь помолвки Шастуна. (ещё один участник шоу)
На самом деле Арсений догадывался, что это плохая идея. Но не догадывался, что это станет пиком его неприязни к Любе.
Конечно же, Любовь напилась, споила человека, прокурила всё помещение, в котором курить нельзя, да и в целом почти испортила праздник. Невесте особенно.
А еще хочет оставить Любу сидеть прямо здесь, на этих холодных ступенях, пожелать всего плохого и забыть об этом знакомстве, словно о страшном сне. Поначалу было весело — эта чудаковатость, эта беспринципность, вечно мерзкое выражение лица, багровый лак и багровая же помада. Но больше что-то не весело. Теперь все это кажется театром абсурда, и как бы Арсению ни нравились театр и абсурд по отдельности, их смесь в данный конкретный момент вызывала отвращение.
Абсолютно до пизды, что там у нее произошло такое, за чем последовал этот очередной концерт. Плевать, с чего вдруг она уже приехала на бровях — надо было развернуть её с самого начала. Все равно, чем закончится эпопея с её романом, выберется ли она из своей ямы — потому что складывалось ощущение, что яма эта роется Любиными собственными руками.
К сожалению, Арсений все еще джентельмен. А бездействие тоже является преступлением. Поэтому он уселся рядом, с ужасом ощутив под задницей не просто холодный камень, а кусок айсберга.
Арсений хоть и был зол, но всё равно не мог просто оставить Любу в почти невменяемом состоянии. Он довёз её до дома и даже остался проследить, что всё будет в порядке. Что сказать, джентельменство из него так и прёт.
Тут Арсений кажется слишком уж терпеливым. В очередной раз всплывает вопрос, а не идиот ли он часом? Как его ёмко описала Люба — «аля-улю». И всё же не сказать, что это раздражает. В его терпеливости и, возможно, где-то даже смирении читается некоторое одиночество. И это одиночество довольно остро ощущается на этом празднике, где Арсений, вроде как, свой, но отдельно ото всех. И Люба это только подчёркивает одним своим существованием по близости и безобразным поведением.
После насыщенной ночи Люба просыпается и, что даже немного неожиданно, сожалеет о том, как себя вела. Надо же, у неё есть совесть! И, откровенно говоря, её стыдливость и смущение после всего этого выглядят даже мило. Не оправдана, но приговор смягчается.
Люба действительно сожалеет. Но, что ещё примечательнее, она-таки родила текст, ещё и отличный! Арсений даже соглашается его прочитать. Оказывается, Люба действительно здорово пишет, хоть и недовольна тем, что у неё получается ни разу не любовный роман. Зато Арсений в восторге.
Любе не хочется признавать, что все эти «несвидания» помогли. И, что ей надо больше. Но Арсений, хоть и не ушёл и даже прочитал черновик, всё ещё злится. И вытягивает-таки из любы что-то честное.
— Я буду сдержаннее.
— В это слабо верится.
Сучий Арсений. Сучий. И как Люба не рассмотрела вот это вот все с самого начала?
— Веревки вьешь. Как деловой человек деловому человеку, — на свой страх и риск она окончательно отошла от холодильника — беспрецедентный момент, как-никак, — давай попробуем еще раз. Еще раз сходим на… «несвидание». Или свидание, называй как хочешь.
Крикну — а в ответ тишина. Арсений помалкивал и глядел выжидающе — мол, давай, чего еще скажешь? Костику за такое хотя бы можно было пригрозить увольнением. Унизительно, просто унизительно. Люба Арсению этот момент обязательно припомнит.
— Мне нужен еще один толчок. Слышишь, Арсений? — нет ответа. — Арсений, у тебя инфаркт?
— Обхохочешься, Люба. Но я так и не понял, — каков актер, каков актер — задумчивость теперь отыгрывает, — что тебе там нужно?
— Толчок, — терпеливо повторила Люба.
— Не расслышал, — нахмурился Арсений.
— Все мы не молодеем, — подъеб не впечатлил, а жаль. — Я признаю, что твоя помощь не бесполезна.
— Все еще плохо слышно.
Люба его когда-нибудь придушит. Точно придушит. И точно припомнит. Сучий, сучий Арсений.
— Мне нужна твоя помощь.
— Ладно, — просто отвечает Арсений и тоже встает с дивана.
Снова идет в коридор. И что означает это «ладно»? Что вообще…
— И все? — недоумевает Люба.
— И все, — кивает Арсений — он уже натягивает свою пародию на верхнюю одежду и обматывает шарф вокруг шеи. — Хотя нет.
Что же, терпению его нет предела, видимо. Люба изъявила желание провести «несвидание» на природе, а Арсений, хоть и с сомнениями, соглашается.
И всё. С этого момента между ними понемногу уходит вся неприязнь.
«Несвидание», тщательно спланированное Арсением, опять идёт не по плану. Хотел на воздушном шаре покатать, а каршеринговая машина сломалась в какой-то глуши, где мимо даже никто не проезжает.
Про запланированный сюрприз Арсений не рассказывает сразу. И, в общем-то, он намеренно в этой раздражающей ситуации с машиной старается вывести Любу из себя. То игнорирует, то пытается язвить… А Любе тоже это всё не нравится. Но она, внезапно, терпит. И, зная какой она может быть, можно медаль за выдержку дать. Арсению отчасти хочется позлорадствовать, увидеть, что ничего не меняется, но Любовь просто не даёт ему повода.
Спасением из ситуации оказался деревенский мужик, проезжающий мимо. Он отбуксовал машину до деревни Буй. По пути Люба почему-то очень даже мило с ним общалась, смеялась над дурацкими шутками и вообще была милой. И этот диссонанс Арсения вводит в ступор. Хочется позлиться ещё, но не на что.
В деревне тоже всё удивительно мирно. Арсений всё ждёт очередного взрыва, а его не происходит. Должны быть неприятности, если не от Любы, то от деревенских. А нет неприятностей. И накормили, и обогрели, и на день рождения соседа позвали, оставив починку авто на потом. И Арсений очень опасался этого самого дня рождения среди деревенских. В конце концов, там алкоголь и Люба, которая вообще-то обещала в этот день не пить.
Более того, Люба прекрасно со всеми болтала. И смеялась, и о тяжёлых темах говорила. Всё Арсению казалось опасными ситуациями, а Люба умудрилась даже сделать вид, что пьёт, но просто выливать водку. Словом, диссонанс никуда не ушёл.
Добивающим стал момент, когда их повели на ближайший холмик на закате посмотреть, как летят воздушные шары.
— Летять! — детская радость плещется в крике Семеныча, наглухо пропитого сорокалетнего дрыща, что сейчас скачет, словно дошкольник, и тычет пальцем в небо. — Красотища-то какая, видали?!
Видали, Люба уж точно видала — вот прямо сейчас. Она хочет обернуться, чтобы рассмотреть такую же, как у нее самой, трещащую по швам улыбку на лице Арсения — потому что как же не быть этой улыбке, не одна же Люба не может справиться с эмоциями, — но не успевает — пальцев касаются чужие один раз, а потом без тени сомнений оплетают кисть целиком. И Люба все-таки не поворачивается, только краем глаза пытается рассмотреть силуэт по правую руку, но замечает лишь запрокинутую кверху голову — Арсений точно так же потерялся в моменте.
В глазах рябит от яркости, от оранжевого неба, от пестреющих воздушных шаров. Из их корзин пассажиры вроде бы машут руками — и Семеныч свистит и кричит, прыгает и машет в ответ.
Люба сжимает чужую руку крепче. А глаза слезятся.
Всё. «Несвидание», пошедшее не по плану, оказалось просто замечательным. Люба, как натура более спонтанная, расслабилась быстро, сбросив с себя рабоче-городскую личину, а Арсений сопротивлялся до последнего, но и он сдался. И момент, когда они оба остаются без своих личин, оба в какой-то момент признают своё одиночество, они наконец по-настоящему сближаются, не остаётся никакой неприязни.
Когда они возвращаются в город, к привычной жизни, Люба даже не отрицает свои чувства. Арсений ещё сомневается, не решается.
Но, как это и бывает в романтических комедиях, долго ломаться никто не будет. Дальше уже всё подталкивает их друг к другу.
Неприятный вечер, где премия, которую обычно получает Люба, достаётся Марине Брик, а Арсений видит, сколько в писательском кругу лицемерия.
Последующие спонтанные шатания по городу.
Уже нет ни грамма негатива, и влюблённость чувствуется в каждом взгляде, в каждом действии.
Последние главы ощущаются, преимущественно, очень тёплыми и нежными, трепетными, даже если где-то и встречается уже такой привычный сарказм и даже «сучья» Марина Брик. Потому что точка невозврата уже пройдена.
Автор очень чувственно описывает сближение. Даже в постельной сцене нет ни грамма пошлости — одни эмоции и чувства.
И даже под конец момент внезапных нежелательных ещё откровений ни на секунду не заставляется усомниться в том, что всё будет хорошо. И оно будет.
– Ты когда-нибудь чувствовал, что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал? – ответа не следует, потому что он не нужен, и они оба это понимают. – Мне вот так больше не кажется.
Вот так. Они нашли друг друга.
Эпилог короткий, но в нём буквально вся эта парочка. И тут на месте и язвительность, и «аля-улю», только теперь это всё ещё приправлено огромной порцией нежности друг к другу.
Особенности
- У автора свой узнаваемый стиль. Местами предложения длинные и в них можно запутаться, т. к. почти в каждом абзаце есть хотя бы одно с дополнением/уточнением, выделенным тире. Это не является проблемой или минусом. Просто особенность стиля. Таких предложений много, но большинство всё же читаются легко. Лишь иногда стоит быть немного внимательнее.
Так что Люба вновь оглядела натюрморт: какая-то хитровыебанная молекулярная кухня из ресторана с количеством звезд Мишлена, отличным от нуля, — рука дрогнула, и заказ заказался сам, — остатки вчерашнего фастфуда без единой звезды и два стаканчика чего-то, намешанного нещадно — даже пить этот микс было невозможно.
- К особенностям стиля можно отнести и частые лексические повторы. Они в текст вплетаются весьма органично и работают так, как и должны, то нагнетая, то усиливая.
- Люба очень любит цитаты. В тексте их полно, но везде указывается авторство.
- Название каждой главы — это отдельный вид искусства.
Вывод
- В этой истории немало иронии, но всё тут довольно лёгко и по-доброму. Реальность тут не чувствуется суровой и унылой.
- Персонажи интересные, за ними хочется следить, даже когда видны их недостатки.
- Хоть и поднимается тема того, как коммерция мешает творчеству, тон не поучающий, не навязывающий что-либо.
- Нежная романтика, конечно же, не может не радовать, но при этом она остаётся приземлённой, реалистичной, без идеализации партнёра.
Автор здорово соблюдает баланс всего, что делает эту историю идеальным вариантом для того, чтобы взять маленькую передышку и насладиться юмором и чувствами.