Заметки Наиба Субедара.

Награду Дня Рождения Наиба Субедара можно посмотреть по ссылке: Ссылка

Наиб Субедар: Полевые заметки расследования I

Поиски пропавшего Наиба Субедара были далеко не простыми. Всё, что мне удалось узнать — он был фрилансером, гуркхой-наёмником из Катманду. Больше об этом скрытном и осторожном человеке я практически ничего не знала. Прорыв произошёл неожиданно — в виде неразобранного письма, адресованного самому Наибу Субедару.

Получив адрес — 227A Oak Street — от одного знакомого на почте, я сразу отправилась туда. На улице уже сгущались сумерки, когда я нажала на звонок. Дверь открыла раздражённая пожилая женщина. Услышав имя, которое я назвала, она недовольно нахмурилась.

— Никогда не слышала, чтобы тут кто-то с таким именем жил, — рявкнула она и почти захлопнула дверь перед моим носом. В этот момент с лестницы спустился мужик, от которого за версту несло дешёвым виски, и встал в дверном проёме. Его лицо и руки были испещрены шрамами, что придавало ему угрожающий вид.

— Кого ты сказала ищешь? — пробормотал он, заплетающимся языком.

— Боже, Алжер (Alger), ты опять в стельку!

Продолжай в том же духе — и можешь собирать вещи! — фыркнула хозяйка, поворачиваясь к нему спиной. Перед тем как уйти, она ткнула в его нос костлявым пальцем: — И не забудь за аренду в этом месяце, ты, нищий гуркха!

Я решила воспользоваться моментом.

— Я ищу Наиба Субедара. Вы из того же города? — Я почувствовала, что этот громила может оказаться нужной зацепкой. Но Алжер, всё ещё покачиваясь, молча смотрел на меня, явно выжидая, что я скажу дальше. Теряя терпение, я открыла свои карты — представилась журналисткой и объяснила, зачем пришла.

— Помоги мне, и я скажу тебе… то, что ты хочешь знать, — буркнул Алжер, выпустив облако виски прямо в лицо.

В последующие дни я сопровождала Алжера по фабрикам и докам, пытаясь помочь ему найти работу. Его склонность к дракам и судимости пугали работодателей, но в итоге мне удалось устроить его на литейный завод, где производили детали для оружия. Им как раз требовался начальник арсенала, а опыт Алжера в качестве наёмника идеально подходил.

Устроившись на новом месте, Алжер наконец согласился поговорить о Наибе. Мы договорились встретиться в таверне в одном из переулков.

— Ну, что ты там пишешь в этот раз? Опять назовёшь нас дезертирами или убийцами? — проворчал Алжер, открывая бутылку рома. Благодарности за мои старания он не выказал, а к моей профессии относился откровенно враждебно.

Но, несмотря на ворчание, слово он сдержал. После пары стаканов он начал отвечать на мои вопросы, и постепенно я собрала обрывки истории Наиба.

Наиб родился в небольшой деревне к западу от Kathmandu, в том же регионе, что и Алжер. Это было истерзанное войной и бедностью место, лишённое благ цивилизации и возможностей. Почти все молодые мужчины покидали его в поисках лучшей жизни — Наиб был одним из них.

Как и многие гуркхи, выросшие среди гор, Наиб обладал выносливым и ловким телом. Пройдя суровый отбор и тяжёлую подготовку, он вступил в местный отряд наёмников, где и встретил Алжера, записавшегося на несколько лет раньше. Сначала тот едва обратил внимание на молчаливого новичка. В толпе крепких наёмников Наиб ничем не выделялся и предпочитал держаться особняком, часто сидел у костра и скрупулёзно чистил изогнутый клинок кукри (kukri).

Но стоило выйти на поле боя — и Наиб превращался в волка. Его свирепость вселяла ужас в врагов. Алжер живо вспомнил один налёт пятилетней давности: он наступил на самодельную мину и сломал ногу. В хаосе боя именно Наиб молча вытащил его из-под рухнувшей стены. Позже, когда они прятались в джунглях, появились двое вражеских солдат.

— Я думал, если просто отсидимся — выживем. Но Наиб обошёл их сзади — перерезал горло одному. Второй потянулся за ружьём — Наиб выбил его и сломал ему шею, как сухую ветку. Ни секунды колебания, — вспоминал Алжер с затравленным взглядом.

— Он снова спас мне жизнь. Но тогда он казался мне зверем — холодным, точным, безжалостным. — Он глянул на шрамы на руке и горько рассмеялся: — Позже понял, насколько это было глупо. На поле боя ты — просто мясо для волков. Может, те ублюдки были правы — мы, кто выжил, внутри уже не люди.

Я не пыталась притвориться, будто понимаю его боль. Такая жестокость — вне опыта обычных людей. Я просто слушала.

— Из-за ноги я вскоре ушёл из отряда и потерял с Наибом связь. Устроился на доки, жизнь как-то наладилась. И вот тогда я снова его встретил. — По словам Алжера, Наиб решил оставить жизнь наёмника и уехал в Лондон. Выживать в этом стальном городе было не легче, чем на фронте, но у Алжера было больше уличной смекалки.

Используя свои связи, он нашёл Наибу хорошо оплачиваемую, «чистую» работу. Он не уточнял, но по намёкам я поняла, чем именно они занимались. Травмы Алжера ограничили его возможности и убили все мечты. Наиб, хотя и остался невредим, мог применить свои навыки только в тенях.

И всё же, оба, казалось, были по-своему довольны.

— Сейчас нелегко, но мы бы не вернулись к прежней жизни. Для тех надменных офицеров мы были просто послушными псами. Ценность была только в том, что мы выполняли приказы. Остальное — неважно.

Ценность была только в том, что мы выполняли приказы. Остальное — неважно. Мы были расходным материалом. — Алжер сплюнул на пол и щёлкал зажигалкой, наблюдая, как пламя колышется в его ладони.

— Может, ты не поймёшь, но свобода — это самое дорогое, мисс Журналистка, — добавил он, взглянув на меня странным, непонятным взглядом.

Для своих подработок Алжер снял маленькую мансарду в Ист-Энде. Хотя Наиб часто бывал в отъездах, он всегда вовремя присылал свою долю аренды. Со временем даже хозяйка уверилась, что Алжер живёт один. Но мужчины стали ближе друг другу, пусть и редко виделись.

— Наиб почти не говорит и всё время работает. Даже дома держится особняком. Мне понадобилось полгода, чтобы понять — мы из одной деревни. Каждый месяц мы отправляли деньги домой — по отдельности.

Теряли кучу марок, на которые можно было бы купить дюжину бутылок рома. После этого я всегда платил за пересылку сам — не из щедрости, а потому что не хотел быть ему должен. Я не смогу отплатить ему за спасение, даже за всю жизнь, — сказал Алжер, отпивая длинный глоток, будто пытаясь проглотить ком в горле. Возможно, это была вина.

Последнее задание, которое принял Наиб перед исчезновением, было рутинным. Перед уходом он передал Алжеру свёрток в промасленной ткани — аванс и три письма домой.

— Отправь их за меня, как всегда — по одному в месяц. Не дай маме понять, что меня больше нет, — коротко и чётко сказал он. Ушёл, не обернувшись. Но у Алжера было дурное предчувствие. Он ждал три месяца, но Наиб так и не вернулся. Это всё, что он мог рассказать.

Закрывая блокнот, я задала последний вопрос, прежде чем покинуть таверну:

— Думаешь, Наиб жив?

Алжер допил остатки, уронил голову на барную стойку, как тряпичную куклу.

— Я... как-то спорил с другими... если бы только один человек мог выжить на поле боя — кто бы это был?.. — Его слова, тяжёлые от алкоголя, медленно перешли в храп. Но имя я услышала отчётливо:

— Наиб Субедар... Только он.