Гражданская на Урале: Большевики против Оренбургского казачества (осень 1917-весна 1918)
Наступает 25 октября 1917 года. Большевики осуществляют государственный переворот, в ходе которого устанавливается закамуфлированная под власть Советов рабочих и солдатских депутатов партийная диктатура, во главе с Владимиром Ильичём Лениным. Новый орган верховной власти именуется «Совет народных комиссаров», он же Совнарком. Члены временного правительства арестованы. Только его председатель − Керенский, заблаговременно покидает столицу, угнав автомобиль американского посольства. Он направляется в ставку Северо-западной армии, где издаёт и рассылает свой последний приказ № 314, в котором призывает должностных лиц оставаться на своих постах и исполнять долг перед родиной. Затем, поддержанный казачьими частями Краснова, Керенский движется на Петроград в безрезультатной попытке остановить выступление радикальных левых сил. По всей стране разворачивается острое противостояние между сторонниками временного правительства и новой самопровозглашенной власти. Самые трагические события происходят в Москве, где больше недели идут кровопролитные уличные бои. Так в Российской, уже на тот момент республике, а не империи, началась гражданская война. Историки обычно разделяют её на несколько периодов, отличающихся диспозицией сил и общей обстановкой. С осени 1917 по конец мая 1918 длится её первый этап. В сравнении с последующими событиями он отличается малым масштабом происходящих событий, вовлечённостью относительно небольшого количества людей и пока ещё слабой организацией противоборствующих сил. Этот очерк посвящён событиям данного периода Гражданской войны, происходившим на Южном Урале, если точнее – на территории Оренбургской губернии, известным под различными названиями: «Дутовское выступление», «Дутовщина», «Дутовский мятеж», или «Восстание Оренбургских казаков». В дальнейшем я планирую описать в подобных очерках наиболее интересные вехи русской Гражданской войны произошедшие на территории Урала, многие из которых являются малоизвестными и забытыми.
Конец октября. В Оренбург прибывает Александ Ильич Дутов. Нет, не для того чтобы захватить власть, как пишут Советские историографы и их современные последователи. Месяцем ранее, первый Войсковой казачий круг Оренбургского казачьего войска избирает 38-летнего Дутова своим атаманом и председателем Войскового правительства. В начале октября он отлучался в Петроград, для завершения и передачи дел. Его перемещения были плановыми и с большевистским переворотом не имели связи. Дутов равнее был председателем Совета Союза Казачьих Войск, базировавшегося в Петрограде. Совмещать этих должности было просто невозможно, пришлось выбирать.
Давайте на этом месте сделаем небольшое отступление и немного разберёмся, кто такой этот войсковой круг и почему он первый?
Казачья вольница канула в прошлое ещё в XVIII веке. Последние её остатки были добиты после Пугачевского восстания. С тех пор казачество находилось под полным политическим контролем со стороны государства. Людей на все ключевые посты власти назначали сверху, а самоуправление могло касаться только бытовых и внутренних вопросов. Всё изменили вольные ветра Февральской революции 1917 года, на короткий срок превратившие Россию в самую свободную страну мира. Вслед за Доном, в Оренбуржье, с одобрения Временного правительства, были восстановлены традиционные демократические институты казачества, которые начали свой отсчёт заново. Казачий круг (далее Круг) – всенародно избираемый парламент, который в свою очередь выбирает исполнительную власть. Летом у Оренбургских казаков как раз прошли выборы по самой демократичной процедуре, какую можно представить – голосование было всеобщим, прямым, равным и тайным. В сентябре, собравшийся Круг впервые избирает членов своего правительства и атамана. Исторический Символ власти у казаков − «булаву», Дутову вручали под революционную марсельезу. Следует отметить, что кроме него в правительство вошли ещё 9 человек, среди которых трое гражданских и 1 представитель казаков-мусульман. Надо упомянуть и правую руку Атамана – полковника Ивана Акулиниа, который сыграет большую роль в дальнейших событиях, но всегда будет оставаться в тени.
Родился Александ Ильич в зажиточной семье потомственных казачьих офицеров, получил хорошее образование и отправился жить по проторенной предками дорожке. Служил там-сям, поучаствовал в Русско-Японской, в конце концов, стал преподавателем Оренбургского казачьего юнкерского училища, где помимо занятий вёл любительский театральный кружок. Потом в 1914 началась Мировая война. Дутов уходит добровольцем в марте 1916 и почти сразу попадает в пекло Брусиловского прорыва, где получает серьёзное ранение. Отлежавшись пару месяцев, он возвращается на фронт и сидит там, пока его, в общем-то, никому неизвестного и заурядного офицера, не вынесет на историческую сцену революционной волной февраля 1917 года.
Встречает перемены Александ Ильич с большим воодушевлением. В марте солдаты 1-го Оренбургского казачьего полка избирают его делегатом на первый Съезд казачьих войск в Петрограде, с которого у Дутова начинается короткая, но головокружительная политическая карьера. В считанные месяцы он становится этаким «Керинским» в мире казачества.
Внешне это одутловатый и сутулый человек небольшого роста, не лишённый харизмы. Современники отмечают складные, проникновенные речи. Дутов всегда их произносил, глядя исподлобья вдаль, поверх голов слушателей. При аттестации во время войны его охарактеризовали как командира умелого, трезво оценивающего обстановку и быстро принимающего правильные решения. Ещё Александ Ильич, был гедонистом, бабником, и словоохотливым хвастуном.
Политические взгляды Дутова турбо патриотичные, демократические и республиканские. Из существовавших в то время партий он наиболее комплиментарен кадетам, но с одним существенным отличием: он радел за федеративное устройство Российской республики, а свой край видел автономной казачьей областью.
Политическое противостояние в Оренбурге и губернии конец октября-ноябрь 1917
Возвращаемся к нашему рассказу.
По прибытию, с 26 октября Дутов приступает к работе в новой должности и первым делом подписывает приказ Войскового правительства № 816 «О непризнании на территории Оренбургского казачьего войска большевистской власти», а на следующий день принимает на себя всю полноту власти во всей Оренбургской губернии и вводит на её территории «военное положение». Перед собой атаман ставит 3 задачи:
1) Проведение выборов в учредительное собрание
2) Поддерживать стабильность и порядок на подконтрольной территории
3) Недопустить захвата власти большевиками
Сразу стоит обговорить один важный момент. Вопреки расхожему мнению, режим Дутова даже близко не был диктатурой.
Как было сказано выше, он был демократически и легитимно избранным руководителем Оренбургского казачьего войска. Вообще, казаки составляли примерно 65 % населения губернии. Большая часть её территории принадлежала либо зажиточным казакам, либо войску. Неказачье русское население проживало преимущественно в Челябинском уезде и в крупных городах − Оренбург, Челябинск и Троицк. Также значительная часть жителей была мусульманами, преимущественно башкирами. По идее, казачьи институции распространялась исключительно на представителей данного сословия и их земли. Однако, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства, власть над остальной губернией Дутову и Войсковому правительству добровольно делегировал комиссар Временного правительства Н.В. Архангельский, который никуда не денется, будет в дальнейшем работать в своей должности и поддерживать действия казачьих властей. Кроме того, в начале ноября, по инициативе городской думы Оренбурга был создан местный «Комитет спасения родины и революции» (далее Комитет), куда вошли представители всех политических партий (включая мусульманские), кроме большевиков и кадетов. Ведущую роль в нём играли социалисты. Комитет осудил октябрьский переворот, выразил поддержку Дутову и пригласил его в свой состав. Именно этот орган будет обеспечивать представительство не казачьего населения в этой политической конструкции. Наконец, местный Совет также осудил незаконный захват власти в Петрограде, поддержал атамана, а входившие в его состав большевики даже обещали ближайшее время не устраивать вооружённого выступления в Оренбурге.
Атаман в этой республике лишь исполнительная власть. Он имеет мандат от Круга на единоличное принятие оперативных решений, но все ключевые вопросы согласовывает с Войсковым правительством, Комитетом и время от времени собиравшемся Кругом. А зачастую, Дутов лишь претворяет в жизнь их решения. Все рассказы про «Дутов сделал, Дутов решил, Дутов напал, Дутов захватил» и т.п. − это лишь речевые конструкции, привычка к персонификации, вводящая людей в заблуждение.
В Екатеринбурге есть некая улица «Цвиллинга». Подозреваю, что и в других Уральских городах это имя встречается. Много раз задавался вопросом, кто собственно этот чорт? Ну, наверное, какой-то коммунист. Если вы тоже об этом задумывались, но ленились загуглить, то наступил момент истины. Знакомьтесь: товарищ Самуил Моисеевич Цвиллинг. Это 27-летний большевик. В начале ноября его назначают комиссаром от Совнаркома и направляют из Петрограда в Оренбург, чтобы произвести замену губернского комиссара от временного правительства – Н.В. Архангельского.
Днём, 4 ноября Цвиллинг сходит с поезда на Оренбургском вокзале и направляется к Архангельскому в кабинет, требуя освободить место представителю новой Советской власти, но молодого революционера выставляют за дверь.
Однако, молодые коммунисты так просто не сдаются. Цвиллинг мобилизует местных большевиков на ударную работу. В течение недели после приезда он ежедневно собирает митинги среди солдат и рабочих, с призывами к свержению власти Дутова. Городской гарнизон неплохо откликается на агитацию. С расчетом на его поддержку начинается активная подготовка к вооружённому выступлению.
В ответ, Дутовцы прикрывают типографию и редакцию местной большевистской газеты, а в ночь на 7 ноября арестовывают и высылают в станицы для содержания под надзором шестерых местных большевистских лидеров.
Аресты вызывают забастовку железнодорожников – встаёт ветка Омск-Бузулук. Дутову несут петиции и требования примерно такого содержания «В свободной России не может быть мест арестов политических деятелей тех или иных партий, если нет на то законных и веских данных к аресту!».
Массированная агитация среди солдат и рабочих делает своё дело. В отличии от привычных нам демократических «буржуазных» институтов, в Советах делегатов можно отзывать в любой момент. Так оренбургский Совет в считанные дни переизбирается и внезапно 90 % мест в нём оказывается у коммунистов.
Вскоре, 12 ноября инкогнито Оренбург посещает чрезвычайный комиссар Оренбургской губернии и Тургайской области (Казахстана) П.А. Кобзев, базирующийся в Бузулуке. Он специально уполномочен Лениным возглавить борьбу с «Дутовщиной». Кобзев оценивает обстановку и даёт указание товарищам: ждать сбора вооружённых сил красной гвардии, по команде предъявить Дутову заранее составленный ультиматум и готовиться к выступлению. После чего возвращается в Бузулук.
Но Цвиллинг молод, горяч и уверен в себе. Он не готов ждать и идёт ва-банк. В ночь на 15 ноября, сразу после переизбрания исполнительного комитета Совета (на большевиков разумеется) в здании Караван-сарая было проведено заседание Совета, на котором присутствовало 125 участников. За происходящим внутри наблюдали агенты Комитета, а поблизости в кустах сидело 2 сотни Дутовских казаков и юнкерские отряды. Около 2 часов ночи было принято решение о создании Военно-революционного комитета (ВРК) в составе С.М. Цвилинга и ещё 5 человек. Сразу, ВРК издаёт и озвучивает приказ о переходе к нему всей полноты власти в Оренбурге. По сигналу в здание врываются Дутовцы. Собравшихся задержали и по большей части отпустили по домам, около 25 человек из их числа арестовали, включая самого Цвилинга и поместили в городскую тюрьму. Так Совет рабочих и солдатских депутатов Оренбурга был разогнан.
Забавный факт, товарищу Цвилингу зачем-то позволили иметь в камере револьвер и не препятствовали многочисленным посетителям, ходившим к нему целыми делегациями. Впрочем, через пару недель Самуил Моисеевич и остальные арестанты через кем-то незапертые камеры совершают дерзкий побег в Бузулук.
После всех этих дел Оренбургский гарнизон (к огромной радости солдат) полностью разоружают и демобилизуют.
Примерно в тоже время Дутовские отряды устанавливают контроль над северной частью губернии: Челябинск и Троицк с окрестностями. В Челябинске на тот момент был большевистский совет и городская дума с преобладанием левых эсеров, изначально поддержавшая октябрьский переворот. Городские власти Челябинска, скрестив за спиной пальцы крестиками, соглашаются признать власть Войскового правительства в обмен на сохранение своих постов.
Вторая половина ноября проходит относительно спокойно, без серьёзных происшествий. Угроза выступления большевиков купирована. Это последние недели перед выборами во Всероссийское учредительное собрании. Всем становится не до разборок. Территориальные комиссии завершают приготовления, ведётся неистовая агитация в надежде заполучить ещё немного голосов избирателей.
Учредительное собрание в Оренбургской губернии
Долгожданные выборы состоялись 25 ноября 1917 года. В течение последовавшей недели его результаты были подсчитаны и опубликованы. Это очень интересный исторический источник, демонстрирующий распределение симпатий и поддержки различных политических сил среди жителей страны. По Оренбургской губернии мы имеем следующую картину:
• Башкирские федералисты – 8 %
Казаки, шедшие отдельным внепартийным списком на первом месте, но это только четверть голосов. Отрыв от ближайших соперников – большевиков составил считанные проценты. Основной избиратель РСДПР(б) – городские рабочие. Чуть больше 50 % они набирают в Челябинске и Троицке. В самом Оренбурге у партии Ленина 37 %. За казаков и эсеров голосуют в сельской местности. В городах же их списки набирают примерно по 10 %. Башкирское население, само собой голосует за свои национальные списки. Остальные партии не проходят 8 % барьер. Из проигравших лучшие результаты показали кадеты – в городах они имеют по 10-15 % голосов в целом по губернии – 3,7 %.
Надвигается буря. Декабрь
Ситуация в стране в начале декабря выглядит следующим образом: произошло то, что советские историографы будут величать «триумфальным шествием Советской власти». За Ленинцами осталась уверенная победа по большей части страны: Советы заменили, или по крайней мере подвинули губернские и местные органы власти. С «временной» диктатурой пролетариата плюс минус смирилась большая часть страны, ведь скоро пройдёт учредительное собрание, на котором демократично решится судьба России. Зачем ломать копья? Большевики ведь не посмеют его сорвать, а если попробуют, им тут же и политическая смерть придёт. Ведь так, да? Против Совнаркома остаются стоять три богатыря. Вот они слева на права:
1) Украина под руководством Центральной рады;
2) Союз казачьих войск и горцев Кавказа, под началом Донского атамана Каледина;
3) Территория Оренбургской губернии атамана Дутова.
Да, чуть не забыл. Ещё где-то в Забайкалье бузит одиозный атаман Семёнов.
В ноябре по отношению к неподконтрольным окраинам большевики не предпринимали активных военных действий. Считается, что у них просто не было возможностей справиться с «контрреволюцией», да и других дел хватало. Возможно это правда, по крайней мере от части. Вся борьба в ноябре велась силами местных коммунистов и, в общем-то, была проиграна. Судя по всему, стратегическим планом «А» Ленинцев была победа на выборах в учредительное собрание, чем можно было бы узаконить свою власть и принятые декреты, заодно выбить и почву из-под ног политических противников, которые изначально декларировали свою преданность будущему Учредительному собранию, признавали его легитимным и законным способом передачи власти.
Как бы то ни было, большевики, и их союзники выборы проиграли, получив меньше трети мандатов, а отдавать власть ох как не хотелось. Ленин, преодолев сопротивление внутрипартийной оппозиции, берёт курс на разгон «Учередиловки». Начинается подготовка альтернативы в виде «III съезда советов», а большевистская машина пропаганды начинает предстоящее конституционное собрание мочить из всех орудий. В такой обстановке допускать существование сил, способных выступить в защиту демократического выбора пути развития страны было крайне нежелательно.
Сразу после окончания выборов начинается подготовка масштабных военных операций против неподконтрольных регионов, в частности Оренбуржья. 25-го ноября Совнарком объявляет Южный Урал «На осадном положении». В ближайших губерниях начинается формирование добровольческих красногвардейских отрядов, которые направляются в Бузулук и Челябинск.
Ещё 20 ноября Дутовцы потеряли контроль над Челябинском. В город прибывает многочисленный сводный красногвардейский отряд из Самары и Уфы под руководством В.К. Блюхера, а также Сызранская кавалерийская дивизия. Казачьи отряды оставляют город и занимают позиции к югу, на ближайших железнодорожных станциях.
С фронта снимается верный большевикам полутора тысячный 17-й сибирский стрелковый полк и 500 матросов Балтийского флота под началом мичмана С.Д. Павлова. Эти подразделения объединяются в «Сводный Северный летучий отряд», который 27 ноября из Петрограда десятью эшелонами выдвигается в сторону Челябинска. Он проходит через Вологду, Киров, Ижевск, Пермь и Екатеринбург. По пути следования отряд оказывает содействие местным советам в укреплении власти и «подавлении контрреволюционных элементов». В Челябинск эшелоны прибывают 18 декабря.
Также, красногвардейские отряды подтягивают силы с юга по Ташкентской железнодорожной ветке, где они концентрируются на станции «Ак-Булак».
И в самом Оренбурге большевики не сидят без дела. В подполье формируются отряды красной гвардии численностью около 600 человек. В город с помощью машиниста-большевика в вагоне паровоза тайком завозят партию оружия.
К 20 декабря, силы большевиков направленные против Дутовцев насчитывают более 7 тыс. человек. Подкрепления постоянно прибывали и концу января войска Ленинцев превысили 12 тыс. человек.
В надежде спровоцировать товарный дефицит и вызвать недовольство среди населения. С начала декабря начинается блокада Оренбуржья. Перевозки пассажиров продолжают осуществляться, а вот товарные составы останавливают и разворачивают.
В осаждённом Оренбуржье жизнь идёт сравнительно спокойно и куда лучше чем в остальной России того времени. Работают магазины, рестораны, театры и кинематограф, нет нехватки продовольствия и основных потребительских товаров, власти более-менее успешно справляются с преступностью, дезертирами и поддержанием порядка.
Идиллическую картину нарушает только безобразный пьяный бунт в Оренбурге 16 декабря. На территории войска действовал сухой закон и Архангельский решил слить запасы спирта в реку, дабы не вводить население в искушение. Закончилась эта инициатива печально. Бухло оказалось захвачено охотниками до алкоголя. Люди перепивались до смерти, замерзали на улицах, начались пьяные драки, грабежи, погромы и беспорядки. В результате погибло почти 200 человек. За неделю с бунтом удалось справиться, но осадочек остался.
Тем временем собирается очередной Войсковой казачий круг.
Оппозиция прямо заявляет о необходимости признать Советскую власть. Часть казаков в открытую высказывают свои симпатии к большевикам, другие коммунистов не любят, но считают, что надвигающееся кровопролитие надо остановить любой ценой. Сторонники большевиков – Тимофей Седельников и подъесаул Николай Каширин вообще потребовали отставки Дутова, обрушившись на него с яростной критикой. Сторонники Дутова своего атамана дефают, приводят аргументы и доводы, почему подчиняться Совнаркому нельзя и склоняют «вправо» неуверенных и колеблющихся делегатов. В результате Дутов уверенно переизбирается, а Круг поддерживает курс на дальнейшую вооружённую борьбу с большевиками.
Ещё там рассматривается куча всяких мелких вопросов, типа «что делать с дезертирами?». Атаман хочет их расстреливать, ну или хот бы давать пару лет ареста. Круг считает такие меры варварством и постановляет наказывать неподчиняющихся приказам, или дезертирующих небольшим штрафом, или арестом на несколько суток. Это гуманно конечно, но в итоге приведёт к провалу казачьей мобилизации, которая превратится в сбор добровольцев.
Но, пожалуй, самое главное событие − провозглашается Оренбургский край. Это полноценное автономное правительство, которое должно сохранять независимость вплоть до восстановления в стране легитимной власти. В последствии, оно должно было стать частью России, на правах федеративного субъекта.
Пока большевики стягиваю силы, Дутовцы разумеется не сидят без дела и тоже готовятся.
Не забываем, идёт Мировая война. Казаки – военное сословие, все подходящие к строевой службе возраста давно мобилизованы и раскиданы по территории бывшей империи, от фронтов до Кавказа и Средней Азии. Дутов пишет и рассылает письма в ближайшие казачьи части с приказом выдвигаться в Оренбург, а при отсутствии такой возможности принимать всякое участие в борьбе с большевизмом. Но, те не могли по объективным причинам добраться боевым порядком до родины, поэтому остались на местах. Кое-где, например, в Самаре и Ташкенте поучаствовали в боях против коммунистов, но не более. Некоторая часть казаков вообще оказалась подвержена большевистской пропаганде и Войсковому правительству подчиняться отказывалась.
В тоже время, многие казаки оставляли части и двигались домой. Большевики опасались пополнения Дутовских сил, так что этих казаков стопорили на границе с Оренбургской губернией и дальше не пропускали. К середине декабря в Бузулуке и на ближайших станциях скопилось более 12 тысяч человек и началась эпидемия тифа. «Красные» перебздели, так как казаки в основной своей массе воевать не собирались. Будучи деморализованными и не понимая, что вообще в происходящем бардаке делать, они просто бросали всё и отправлялись домой: к жёнам, к детям, к своему хозяйствую. Межпартийные разборки их волновали в последнюю очередь.
Вообще, казачество в конце 1917 к большевикам было настроено нейтрально. Ничего плохого коммунисты им не сделали, а от 4-х лет войны все сильно устали. Развивающийся конфликт виделся им бессмысленным кровопролитием. Понимая это, Дутов с санкции войскового правительства демобилизует казачьи полки на своей территории. Содержать их дорого, денег и боеприпасов мало, а толку, судя по всему в предстоящей заварушке не будет. Вместо них объявляется мобилизация старших возрастов. То есть тех, тех, кого не призвали на Великую войну по возрасту. Ну то есть как мобилизацию, по сути сбор добровольцев. Тем кто отказывался явится по призыву сделать ничего было нельзя, в виду мягкости законов принятых Кругом и больших масштабов уклонений.
В станицах формировались казачьи дружины, отвечающие за охрану порядка, в разной степени готовые участвовать в драке с большевиками, но только вблизи своих станиц. В частях непосредственно подчинённых Дутову собирается исчисляемая сотнями горстка стариков, казаков-добровольцев и казачьих офицеров старших чинов.
Ещё одна сила на стороне Дутова – отряды офицеров числом в пару сотен, пробравшие в Оренбург из центральной России в ноябре. Многие из них принимали участие в Московских боях конца октября.
Добровольцев собирает и Комитет. Формируются пехотные отряды эсеровского толка числом в несколько сотен человек. Их ещё называют «эсеровскими отрядами», или «силами учредительного собрания».
Далее, мобилизуют старшие классы Оренбургского кадетского училища и школы прапорщиков. Учащаяся молодёжь выполняет вспомогательные и охранные функции, непосредственно в боях приняли участие только добровольцы.
Итого, к концу декабря в распоряжении Дутова находится по разным оценкам всего от 1,5 до 3 тыс человек.
Почалось
Всё что происходило раньше в Оренбуржье ещё не война. Скорее это острое политическое противостояние. Но к концу декабря боги войны прибыли на Южный Урал и, разлив по бокалам амброзию, заняли свои места в портере, сами понимаете каких действий театра.
Кобзев 20 декабря направляет Дутову ультиматум следующего содержания: «Если через 24 часа вы не передадите обратно захваченную вами власть в надежные руки Советов рабочих, солдатских, крестьянских, казачьих и железнодорожных депутатов, то я принужден буду внешней воинской силой восстановить народоправие в Оренбурге…». Сообщение было проигнорировано.
Через несколько дней силы красной гвардии переходят в наступление по железнодорожным путям в двух направлениях: на северо-востоке от Челябинска на Троицк и от Бузулука на Оренбург. Вообще, боевые действия того периода шли как правила вдоль железнодорожных путей, из-за чего их нередко называют «железнодорожными войнами».
Наступлением от Бузулука шло под личным командованием Кобзева. Впереди двигался импровизированный бронепоезд. Перед локомотивом было выставлено две платформы, укреплённые мешками с песком. На одной из них разместили снятый с колёс броневик, на другой – 2 пушки. Сзади к локомотиву цеплялся инженерный состав для восстановления путей. Это было критично, так как отступавшие Дутовские отряды разбирали железнодорожное полотно, разрушали мосты, и взрывали водонапорные башни, что существенно затрудняло продвижение красных сил. Следом на расстоянии в половину версты друг от друга двигались забитые солдатами эшелоны. Наконец позади, между Бузулоком и передовыми позициями курсировал ещё один, на сей раз настоящий бронепоезд. Его задачей было предотвращение возможного окружения и тыловых рейдов конных казачьих отрядов. Наступление сопровождали 2 аэроплана для разведки и бомбометания.
Обороняющиеся превращали железнодорожные станции в укрепления, размещали на них артиллерию и пулемёты, вокруг прямо в сугробах рыли ямы и траншеи. Мёрзлую землю, само собой, никто не ковырял. Снегу в ту зиму было полтора метра. Наверное, такие укрытия можно называть «снежными окопами». В распоряжении Дутовцев также находился бронепоезд. За каждую станцию велись бои. Если натиск превосходящих красных сил был велик, или у оборонявшихся заканчивались боеприпасы, они отступали к следующей станции.
Небольшие конные отряды казачьего ополчения из ближайших станиц совершали постоянные нападения на большевиков: ломали железнодорожные пути и телеграфные линии, обстреливали эшелоны.
Первое наступление красногвардейцев на данном направлении потерпело неудачу. Продвинувшись с боями до станции Сырт, 28 декабря они отступили. В течение последовавших нескольких дней их полностью выбили с территории губернии. В ходе этой операции красногвардейцы потеряли убитыми и ранеными более 100 человек, а ещё казаки захватили 1 из их аэропланов. Потери оборонявшихся неизвестны, но судя по всему, они были многократно меньшими, чем у наступавшей стороны.
На экстренном заседании малого Круга Дутов доложил обстановку. Ситуация на тот момент выглядела оптимистичной. Был поставлен вопрос о дальнейших действиях. Вести наступлении на Бузулук, или остановиться на границе? После прений и дискуссий победил второй вариант. Дутовцы прекратили преследование противника. На станции Ново-Сергиевская был выставлен заслон из отряда в 150 человек с пулемётом. Чтобы не проморгать следующий натиск велась конная и агентурная разведка.
Провал первого наступления советские историографы возложили на отряд анархистов под руководством бывшего штабс-капитана Масальского. Вроде как они игнорировали приказы, жёстко бухали, ну и сделали ноги в самый ответственный момент. В Бузулуке Масальский даже пытался поднять мятеж и арестовать Кобзева, но был остановлен вовремя подоспевшими матросами мичмана Павлова.
На Троицком же направлении ситуация сложилась не в пользу Дутовцев. Слишком неравными оказались силы. После сражения на станции «Полетаево» казачьи отряды отступили и перешли к партизанской тактике. Всего за 5 дней большевики взяли под контроль все железнодорожные пути и сам город Троицк. Затем часть красных отрядов и 17-й стрелковый полк остаются гарнизоном в Челябинском уезде, а остальные силы, в частности матросов Павлова 27 декабря перебрасываются помогать Кобзеву.
С Троицком приключился забавный конфуз. Изначально Дутовцы город планировали оборонять, но защитники перепили самогонки и утратили боеспособность. От подпольщиков это стало известно стоявшим неподалёку красным отрядам. Был предпринят спонтанный и молниеносный ночной штурм, в ходе которого практически без потерь с обеих город был занят. Большевикаи взяли несколько сотен казаков в плен, захватили припасы, вооружения и арсеналы.
С 27 декабря начинается наступление красногвардейцев на Ташкентском направлении. Обороной здесь командует полковник Г.М. Фаддеев. К силам Оренбуржцев присоединяются несколько киргизских разъездов. Именно это направление оказывается для Дутовцев самым успешным. Здесь их силы будут держаться до самого конца, вплоть до падения Оренбурга. После нескольких атак красногвардейцы были остановлены, затем контратакой отброшены до станции Ак-Булак. В последующие дни здесь будут вестись постоянные бои с переходом станций из рук в руки.
Второе наступление на Оренбург Бузулукской группировки началась уже 7 января. В это раз Кобзев гораздо лучше подготовился, а фронт был усилен подкреплениями из Челябинска.
Дутовцы оказывали сопротивление, однако отступали, теряя станцию за станцией. Самым ожесточённым было многодневное сражение за станцию Сырт. Исход 13 января решил красногвардейский отряд Исетского завода из Екатеринбурга. Его бойцы на лыжах незаметно обошли позиции защитников с фланга и нанесли внезапный удар. Дутовцы были вынуждены бежать. Их потери убитыми и ранеными составили около 60 человек, ещё 10 попали в плен, их дальнейшая судьба неизвестна.
Медленно, но верно, эшелоны большевиков пробивались к Оренбургу. Защитники несли потери, в отсутствии нормальной ротации уставали и испытывали нарастающий дефицит боеприпасов.
Последний, решающий бой произошёл под станцией Каргала в 35 верста от Оренбурга 16 января. Вечером станция была захвачена. От губернской столицы войска Кобзева отделял только взорванный мост через реку Каргалку.
В тот момент Дутовским командирам стало понятно – город не удержать. Добровольческие отряды было решено распустить по домам. Те, кто не пожелал сложить оружие либо отправились на территорию Уральского казачьего войск, либо в частном порядке выдвинулись в Верхнеуральск. Там, вдали от железнодорожных путей, назначается черезывачайное заседание Круга. Сам атаман с небольшим отрядом, полковым знаменем и обозом оружия покидает Оренбург и направляется именно туда. Судьба оставшихся в городе раненых неизвестна.
Большевистское подполье Оренбурга в ночь на 17 января начало восстание. К утру город полностью контролировался их силами.
На следующий день, 18 января, отряды Кобзева вошли в Оренбург.
Ленин поспешно посчитал «контрреволюцию» на Южном Урале ликвидированной. Заявить о полном разгроме Дутова большевики поспешили и в печатной пропаганде. Тем не менее, до настоящей победы над атаманом и его сторонниками было еще далеко
Верхнеуральское сиденье и Туругайский исход
Пока в Оренбуржье шла война, большевики разгоняют учредительное собрание и проводят III съезд советов. Основная цель – победа над «контрреволюцией» кажется успешно достигнутой. Молодая власть большевиков под ширмой Советов укрепляется и чувствует себя уверенно, но это ощущение обманчиво. Антибольшевистские силы забились в норы, скрылись в занесённых снегом степях, а недовольство новой революционной властью в разных слоях населения дальше будет только расти. Эти тлеющие угли ещё разгорятся новым – гораздо более ярким пожаром, но случится это только к лету.
Верхнеуральск, 29 января. Чрезвычайное заседание Войскового круга казачьего войска. Обсуждается весьма непростая ситуация. Оппозиция отсутствует, у них свой казачий круг в Оренбурге, с коммунизмом и томными комиссарами. Да, войсковые органы власти на данном этапе не ликвидируются советской властью, а становятся параллельными. Так в Оренбуржье появляется лояльное Ленину «красное казачество». Всех участников «альтернативного мероприятия» официально выписывают из казаков (исключают из войска и лишают казачьего сословия, да, так можно). Атаман устал. Он говорит, мол, под его руководством Оренбург пал, это разгром и изберите другого атамана, пожалуйста. Его уговаривают остаться, но дают пару месяцев отпуска. По соображениям казаков, большевики могут перемещаться только по железным дорогам, в сугробы не полезут, до весны ничего интересного не будет, так что можно и расслабиться.
Верхнеуральский отпуск атаман тратит на кутёж: ходит по провинциальным светским приёмам, играет в карты, крутит роман с какой-то дамой.
Заканчивается веселье в конце марта. Казаки устают сидеть без дела, собирают отряд в 700 человек примерно и намереваются брать Троицк. Дутов, как атаман, отряд возглавляет. На снаряжение и войсковые нужды на Верхнеуральских купцов накладывают контрибуции. Бизнес такой некрасивый ход не оценил, закономерно осерчал и сделал всё возможное, чтобы от грабежа уклониться. Собрано и уплачено в итоге было меньше десятой доли от запрашиваемой суммы. Никаких последствий для купцов из-за этого не последовало.
Поход на Троицк полностью провалился. Не смотря на первые успехи стало понятно, что имеющимися силами взять город не получится, но вот отступать было уже некуда. Сразу после ухода Дутова в Верхнеуральск заехали большевистские агитаторы, которые подняли мятеж против Войсковой власти. Тут же подоспели красные отряды и город был взят. Попытки отбить Троицк назад также закончились неудачей. Именно в эти дни, на службу к большевикам поступили сыновья атамана станицы Верхнеуральской и бывшие подъесаулы Н.Д. и И.Д. Каширины, в дальнейшем возглавившие сторонников большевиков в Оренбургском казачьем войске.
В результате утраты Верхнеуральска, одна часть Дутовского отряда разошлась по домам, вторая направилась в станицу Краснинское. Там к ней присоединяются беженцы − гражданские, опасающиеся оставаться под властью большевиков. Вскоре станица была окружена значительно превосходящими войсками большевиков. 17 апреля Дутовцы вырываются из окружения и отходят в Туругайские степи. Всего Оренбуржье покидает около 500 человек, из которых боевыми юнитами является меньше половины. С боями и не без приключений, они отрываются от погони и находят убежище до весны в городке Тургай в 600 верстах от родного края. Примерно на этом месте заканчивается Дутовская эпопея. Следующая её часть начнётся уже летом 1918, но это уже будет другая история и немного другая гражданская война.
После Дутова. Весна 1918
Меньше 2 месяцев понадобилось коммунистам, чтобы настроить, в общем-то, нейтральное, а местами даже лояльное казачье (и не только казачье) население Оренбуржья против себя. Это притом что, ещё далеко до красно террора и прочих продразвёрсток.
Главной причиной было старое доброе ультронасилие. «Крутые меры» Дутова были пустым бахвальством и болтовнёй в разговорах и письмах. Они просто ничем не подтверждаются. Атаман не мог применять серьёзных дисциплинарных мер к дезертирам и подчинённым, отказывавшимся выполнять приказы, а в политическом отношении не было вынесено, или исполнено ни одного смертного приговора. Самосуды вероятно были, но войсковое правительство и Комитет им противодействовали. Что такое реальные «крутые меры» жители Оренбуржья узнали уже от коммунистов.
С одно стороны красногвардейцы, люди в основной совей массе необразованные, распалённые гибелью товарищей и накрученные большевистской пропагандой чинили самосуды, проявляли неуместную жестокость, массово занимались насилием, грабежами и мародёрством. Советские органы и командование это не приветствовало, но остановить никак не могло. С другой, сами новые власти, желая показать свою твёрдость и подавить «контрреволюцию» в зародыше не стеснялись проводить репрессивную политику. С населением они общались исключительно с позиции силы. На «буржуазию» были наложены драконовские контрибуции, а за их неуплатой следовали реальные последствия, с которыми никто столкнуться не хотел. Проводились обыски и аресты, тюрьмы быстро оказались переполненными, но не «уголовными элементами», а политическими оппонентами большевиков и подозреваемыми в пособничестве Дутовцам. В стране Советов того времени смертная казнь была формально запрещена, поэтому отличить самосуды от «неофициальной казни» практически невозможно, но по итогу народу положили прилично. В одном только Верхнеуральске было казнено почти 100 человек. Оценить же общее число жертв репрессивной политики и произвола красногвардейцев не представляется возможным. Очевидцы из числа эсеров называют количество убитых Оренбуржцев за три недели после взятия города примерно в 400 человек. Гибли, восновном, казачьи офицеры, представители буржуазии и интеллигенции, но не только. Слухи преувеличивали масштаб происходящего, но вместо страха, вызывали всеобщее возмущение.
В политическом смысле казаки вообще утратили представительство. На ближайшем губернском съезде Советов, из 1200 делегатов, чуть больше 100 были казаками, при их доле в населении более 60 %. В итоге, почти все делегаты от казаков вместе с эсерами и меньшевиками покинули съезд. Затем закономерно был запущен процесс передела казачьей земли в пользу бедноты, при том не только казачьей.
Масло в огонь подливали и попытки разоружения казаков. Цвиллинг пообещал расстреливать из артиллерии станицы, которые откажутся сдавать Советской власти оружие.
К середине марта казаки были возмущены и очень злы.
В отсутствии атамана и войскового правительства началась демократическая самоорганизация. Во второй половине марта тайно прошёл съезд делегатов 25 объединённых станиц 1-го военного округа (это окрестности Оренбурга) на котором были избраны командиры и принято решение о восстании.
По просоветской версии переубедить бунтовать казачков решил председателя Совета Илецкой Защиты П.А. Персиянов. С небольшим отрядом он выдвинулся в станицу Ветлянскую, где с ним отказались общаться и просто убили. По антисоветской же интерпретации этот отряд занимался взиманием контрибуций и был уничтожен, отказавшимися платить казаками. Тут точно установить факты невозможно, поэтому выбирайте вариант, который вам больше нравится.
Карать за насилие над советским работником из Оренбурга выдвинулся крупный красногвардейский отряд под руководством лично Цвиллинга. У станицы Изобильной 2 апреля он, вместе со всем своим отрядом находит героическую гибель.
Начинается резня. Повстанцы нападают на большевиков, убивают советских деятелей, громят гарнизоны, патрули и отряды, последние отвечают карательными действиями.
Самой крупной акцией партизан становится рейд на Оренбург 4 апреля. Целью было освобождение заложников, которых могли казнить после убийства Цвиллинга. Казаки верхом на лошадях ночью ворвались в город и атаковали казармы, здание ЧК, ревкома и Караван-сарая. Дошли до вокзала, приняли там бой с поднятым по тревоге отрядом, после чего организованно отступили и разъехались по своим станицам. Всего было убито 129 большевиков, большая часть – красногвардейцы, зарубленные шашками в своих койках. В ходе рейда погибло две женщины и ребёнок. Были они убиты хладнокровно в слепой ярости, или случайно подвернулись под руку в темноте, мы не знаем. Этот «кейс» для советской историографии стал одним из ярких примеров «белого террора», из него в Оренбурге позже сделали локальный культ, а убитым установили памятник.
Как мы знаем, за «белым террором», следует оборонительный и справедливый «террор красный». На самом деле, большевики просто пытались подавить партизанщину, преподав непокорным казакам урок. В последующие 1,5 месяца из 25 восставших станиц 11 были полностью сожжены. Задокументированы случаи, когда людей целыми семьями, включая стариков, женщин и детей запирали в домах и жгли заживо. Полностью уничтожались продовольственные запасы, включая посевные, забирали весь скот и рабочий инвентарь. Жители оставались с голой жопой посреди пепелища. Ну и при этом всём были массовые избиения и расстрелы. Куда без них.
Казаки в ответ продолжают нападения. Оренбуржье вновь охватывают кровопролитные бои. Снова сюда стягиваются красногвардейские отряды с Урала и Поволжья. К маю положение советской власти было критическим. Железнодорожное сообщение с Бузулуком фактически отрезано, а красные отряды в Оренбурге окружены. Подкрепления каждый раз пробиваются с боем.
Скоро красноармейцам придётся вырываться из горящей под ногами степи, эвакуировать Советских работников и их семьи. Окончательно на данном этапе ситуацию в регионе перевернёт конфликт Советской власти с Чехословацким корпусом в конце мая. Но об этом в другой раз.
Ганин А.В. Атаман А. И. Дутов : монография, Центрполиграф; Москва; 2006, 689 с.
Oliver H. Radkey. Russia goes to the polls: the election to the all-Russian Constituent Assembly, 1917. — London: Cornell univ. press, 1989. — 477 с.
Гражданская война на Урале (К 90-летию окончания Гражданской войны в России). Материалы научно-практической конференции, 1-2 ноября 2012 года, г. Верхотурье. 182 с.