Я не хочу мстить. Я хочу говорить
О предполагаемом инциденте в Rosewood Bangkok, физическом насилии, публичности, абсурде и возможности не превращать человека во врага.
Я Игорь Ким. Я психолог, автор и публичный человек.
28 мая 2026 года в Бангкоке со мной произошла история, которую я до сих пор воспринимаю как странную, абсурдную, очень человеческую и при этом важную.
По моей версии, в лифте отеля Rosewood Bangkok меня ударил по лицу человек, которого я, по имеющимся у меня сведениям, связываю с британским музыкантом Goldie, также известным как Clifford Joseph Price.
Для контекста: Goldie / Clifford Joseph Price — заметная фигура британской музыкальной культуры, музыкант, DJ, актёр и сооснователь Metalheadz, связанный с jungle и drum and bass-сценой. В 2016 году он получил MBE за вклад в музыку, телевидение, кино и благотворительность. Он также появлялся в кино, включая фильм Гая Ричи Snatch.
Я сразу хочу обозначить главное.
Я не пишу это из мести. У меня нет желания кого-то травить, отменять, унижать или разрушать. Я не прошу никого писать мистеру Goldie, его близким, представителям или людям вокруг него. Я не прошу угроз, оскорблений, давления, поиска личных данных или публичной расправы.
Я не хочу превращать человека в монстра. Я хочу говорить о том, почему физическое насилие не должно становиться табуированной темой.
Я смотрю на эту ситуацию без ненависти. В ней для меня есть абсурд, человеческая неловкость, сочувствие и серьезная тема, которую я не хочу замалчивать.
Физическое насилие не перестает быть физическим насилием только потому, что сцена выглядит странно, неловко или почти комедийно.
Что произошло
28 мая 2026 года я находился в лифте Rosewood Bangkok.
По моей версии, лифт удерживали, и я спокойно сказал по-английски:
Excuse me, I'm in a hurry, could we move?
После этого один из мужчин, по моей версии, начал кричать и оскорблять меня. Я услышал грубые оскорбления, включая, по моему восприятию, фразу “fuck you, bitch”.
Я не проявлял агрессии. Я не применял физического насилия.
По моей версии, этот мужчина ударил меня левой рукой по лицу.
После этого я включил телефон, начал снимать, сказал, что меня ударили, и попросил сотрудников отеля зафиксировать ситуацию и пригласить ответственных представителей отеля.
Позже я попросил человека, которого связываю с этим инцидентом, подойти и поговорить спокойно. Разговор состоялся. Он извинился. После этого я решил не переводить ситуацию в формальный конфликт на месте и сообщил это команде отеля.
Почему я говорю об этом публично
Потому что я не понимаю, почему об этом нужно молчать.
Мне кажется странным, что физическое насилие часто разрешено обсуждать только в двух жанрах: либо как тяжелую трагедию, либо как скандал, где все должны немедленно выбрать сторону и начать кого-то уничтожать.
А реальная жизнь гораздо сложнее и интереснее.
Иногда насилие выглядит не как сцена из криминальной хроники. Иногда оно выглядит как короткий абсурдный эпизод в лифте дорогого отеля. Среди взрослых людей. Среди успешных людей. Среди людей, у которых, казалось бы, уже должна быть способность выдерживать маленькое раздражение.
И именно поэтому мне интересно об этом говорить.
Не чтобы наказать. Не чтобы унизить. Не чтобы собрать толпу.
А чтобы посмотреть на саму ситуацию.
Что происходит с человеком, когда он срывается? Что происходит со стыдом после этого? Что значит извинение? Достаточно ли извиниться? Почему люди молчат после физического насилия? Почему тот, кого ударили, должен обязательно выглядеть раздавленным, чтобы иметь право говорить?
Можно ли назвать насилие насилием и при этом не ненавидеть человека?
Можно ли сочувствовать тому, кто, по твоей версии, тебя ударил?
Мне кажется, можно.
О публичности и внимании
Я понимаю, что кто-то скажет: “Игорь просто хайпует”.
И я не хочу делать вид, что не понимаю этого вопроса.
Да, я публичный человек. Да, я хочу, чтобы меня слышали. Да, я понимаю, что публичные истории влияют на медийность.
Но для меня принципиально, чтобы рост внимания был связан не с пустым скандалом, а с разговором, который действительно имеет смысл.
Если кто-то назовет это хайпом, я понимаю почему. Но публичность здесь не самоцель. Я хочу, чтобы важные вещи звучали достаточно громко, чтобы их нельзя было удобно не заметить.
Не травля. Не разрушение человека. Не ненависть.
А разговор о том, что действительно показывает людей: насилии, импульсе, славе, стыде, извинении, власти, страхе, юморе и способности оставаться человеком в неловкой ситуации.
Для меня эта история не про “как использовать чужую ошибку”. Она про то, можно ли превратить странный личный эпизод в честный общественный разговор.
Мое отношение к Goldie
Я не воспринимаю мистера Goldie как врага.
У меня нет к нему ненависти. У меня нет желания мстить.
Если честно, меня эта ситуация даже в каком-то смысле поражает. В ней есть что-то настолько человеческое и нелепое, что ее невозможно просто положить в ящик с надписью “неприятный инцидент” и закрыть.
Известный человек. Лифт. Раздражение. Крик. Удар. Камера. Потом разговор. Потом извинение.
Эта ситуация показалась мне не только личным эпизодом, но и очень точным примером того, как быстро взрослый человек может потерять контроль в обычной бытовой сцене.
Моя цель не в том, чтобы наказать или унизить человека. Мне важно понять и обсудить, почему такие срывы происходят, как на них реагировать и где проходит граница между извинением, ответственностью и замалчиванием.
Если мистер Goldie когда-нибудь захочет спокойно поговорить, я открыт к разговору.
Парадокс, который мне кажется красивым
И еще одна мысль, очень странная и для меня красивая: мне было бы даже приятно оплатить ему терапию, лечение или профессиональную поддержку, если он сам когда-нибудь захочет этим заняться.
Жертва оплачивает лечение своего обидчика.
Не как жест унижения. Наоборот.
Не потому что жертва обязана. Не потому что обидчик становится прав. А потому что так, возможно, выглядит более взрослая форма ответа на насилие: не разрушить человека, а предложить ему шанс разобраться с тем, что в нем сорвалось.
Мое отношение к Rosewood Bangkok
У меня нет претензий к Rosewood Bangkok.
Наоборот, я благодарен команде отеля и генеральному менеджеру Сандре за внимание, достоинство и профессионализм.
Мой вопрос не к отелю.
Мой вопрос к самой ситуации физического насилия и к тому, как мы умеем или не умеем говорить о таких эпизодах публично.
Чего я не прошу
Я не прошу никого:
- писать мистеру Goldie или его близким;- угрожать кому-либо;- оскорблять кого-либо;- искать или публиковать личные данные;- давить на Rosewood Bangkok;- требовать “отмены”;- превращать эту историю в кампанию ненависти.
Пожалуйста, не делайте этого.
Мне не нужна толпа против человека. Мне нужен разговор о явлении.
Чего я хочу
Я хочу, чтобы мы могли говорить о физическом насилии без молчания и без истерики.
Чтобы можно было назвать насилие насилием и при этом не превращать человека в чудовище.
Чтобы можно было говорить об ответственности без желания разрушить.
Чтобы можно было видеть одновременно абсурд, юмор, стыд, слабость, импульсивность и человечность.
Мне кажется, это взрослее.
И, честно говоря, интереснее.
Почему это важно
Многие люди после физического насилия молчат.
Потому что им стыдно. Потому что они боятся выглядеть смешно. Потому что им кажется, что “ничего страшного не произошло”. Потому что они боятся, что им не поверят. Потому что они не хотят раздувать конфликт. Потому что им говорят: “Ну зачем выносить это публично?”
Я не хочу молчать.
Но я также не хочу ненавидеть.
Я не хочу молчать. Но я также не хочу ненавидеть.
Для меня это главный нерв всей истории: можно ли говорить о насилии громко, публично, медийно, с юмором, с интересом, с сочувствием и без травли?
Я думаю, можно.
И я хочу попробовать сделать именно это.
Для журналистов и редакторов
Я открыт для комментариев.
Материалы могут быть предоставлены при соблюдении юридических и этических условий, включая защиту частной жизни третьих лиц.
Важное уточнение: я описываю эту историю как свой личный опыт и свою версию событий. Я использую формулировки “по моей версии”, “по имеющимся у меня сведениям”, “человек, которого я связываю с инцидентом”, потому что отделяю личный рассказ от юридически установленного факта.
Я не утверждаю, что моя интерпретация является юридически установленным фактом.
Пожалуйста, не используйте этот текст как повод для давления на кого-либо.
Для связи по этой истории:
Instagram: https://www.instagram.com/igorkim.coach
Email для журналистов и редакций: novkim@gmail.com
Начиная с 28 мая 2026 года и позже в моем Instagram можно увидеть мои публичные комментарии и публикации, связанные с этим инцидентом.