Игорь Ким. Стихи.
Бесконечное лето
И удовольствие, и боль
Найдешь в балийской пасторале.
Что началось у нас с тобой
В том итальянском ресторане?
Был вечер томен, и искрил
Стакан, наполненный комбучей.
Я шел, потерян и бескрыл,
И пешком зарослям колючим.
Я здесь нечаянно возник
Неприхотливым человечком.
И плыл среди мирской возни
И размышлял о том, что вечно.
О том, как дышит океан,
О днях, которые мелькали,
И изрисованном мелками
Кусочке пляжа Легиан.
Я знал, что краток этот век.
Что крут наклон у этих горок.
Что каждый встречный человек
Идет в свой изумрудный город. .
Что пес бездомный неспроста
На полицейского загавкал.
А жизнь не так уж и пуста,
И в ней имеется загадка.
И мне ее не отгадать,
Не отыскать заветный берег.
И это даже благодать -
Не понимать, а просто верить.
На веранде
На веранде рейтингового бистро
Подают омлет и ванильный шейк.
От снующих чаек в глазах пестро.
И саднит в душе.
У которой времени - целый век.
У меня минуло уже полста.
Я прожил так много, как человек
У которого жизнь проста.
А в бистро царит наносной сарказм,
Деловые склоки и праздный вайб.
- Вы готовы сделать сейчас заказ?
- Мне большой флэтуайт.
А еще желаю фруктовый сад,
В мастерской мольберт, во дворе коза.
Особняк в Атране, большого пса.
Это я подумал. Но не сказал.
А в бистро все меньше свободных мест.
Вероятно, в море у свелла спад.
Посижу немного, поеду в гест,
Соберу манатки и лягу спать.
Рядом в сквере гулко запел скворец,
Предвещая то, что придет тепло.
Я хотел бы встретить его скорей -
Мою кровь и плоть.
Сиротливый сон. Бесконечный день.
В голове ничто, тишина, бойкот.
У меня уже не осталось дел.
Завтра утром мне улетать в Бангкок.
На дворе весна. Суматошный март.
Середина месяца. Завтра в путь.
Остается шанс, и он очень мал.
Все вернуть.
Кате, оставшейся на Пангане в дождливый сезон
Лодки трухлявый остов
Вынесло на песок.
Снится зеленый остров.
Льется наискосок
Ливней колючих войско.
Прямо на полотно.
Ты ничего не бойся,
Помни, что мы одно.
Пальм кружевные спицы
Машут тебе во сне.
Все, что тебе приснится,
Тоже приснится мне.
Завтра денек погожий
Прыгнет в твое окно.
Мы ведь с тобой похожи?
Мы ведь с тобой одно?
В мире никто не вечен.
Дождь, он ведь не навсегда.
Милый мой человечек,
Быстро иди сюда.
Год как с тобой знакомы
И залегли на дно.
Если забудешь, кто мы.
Вспомни, что мы одно.
Таиланд окутал вонючий смог,
Как песок моллюск.
Я искал всю жизнь, я найти не смог.
И теперь молюсь.
Я сижу в кафе, заказав лапшу
И банана шейк.
Я тебя, Господь, об одном прошу
- о своей душе.
Подскажи мне, что я могу успеть
За недолгий срок.
Научи узнать и ценить успех
Даже между строк.
Мне не надо денег. Не важен кров.
Я молюсь о том,
Чтоб от смысла жизни бурлила кровь,
И с открытым ртом
Я бежал за ней в восхищеньи пуст
И в незнаньи глуп.
Ощущал ее деликатный вкус
Запах спелых губ,
И копны упрямых ее волос
И прохладных век.
Я такой сейчас задаю вопрос
И не жду ответ.
Я смотрю на жаркий чужой Бангкок.
Непонятный мне.
Я хотел себе заказать компот,
Но его здесь нет.
То ликуй, то лавочку закрывай.
В основном из треков Jamiroquai
Я хочу признаться, что боль утрат,
Превратилась в новых побед восторг.
Над Бату Балонгом горит восход.
Солнце бьет сквозь дымное бламанже.
Океан ворчит. Он такой трепло.
Что творят политики, что творят?
В новостях истерики пруд пруди.
Не могу признаться себе самой.
Что не делает только судьба с людьми.
Ничего не страшно, когда со мной
Этих милых и стройных людей парад.
Этот вайб, в котором так мало дел.
Мы хотели спать. Мы ложились спать.
Мы хотели съездить с тобой в Убуд.
Нам хотелось сразу сейчас и здесь.
Отделить от воздуха пыли взвесь,
И дышать всей грудью, гореть огнем.
По ночам трепаться. Трепаться днём.
Эту жизнь отпраздновать в полный рост
И понять, что путь наш не так уж прост,
Мы мечтали в горном пожить шале,
Ни о чем не плакать и не жалеть.
Всех понять и даже совсем простить.
А потом начнем рисовать и сти-
Рейс на Москву был с пересадкой в Дохе.
В каждом щелчке, в каждом неслышном вдохе
Слышишь - волна падает на песок.
В заднем ряду кто-то сумел усесться.
В памяти вновь слайды всплывают. Вот
Мотоциклист пальцем рисует сердце.
Рядом с тюрьмой - правильный поворот.
Делаешь вид, будто ты крепко спишь.
В этом кафе парень упал в бассейн.
Здесь тебя взял за руку тот малыш.
Девочки спят. В плеере - ритмы вальса.
Кто в твою жизнь снова любовь впустил?
Как же то фрукт правильно назывался?
Скоро Москва - то еще в общем счастье.
Ехать домой правильней по кольцу.
Синяя нить греет твое запястье
Отпуск, увы, вновь подошел к концу.
Радости нету. А смысл есть ли?
Воздух не пахнет весной. А должен?
До февраля ты ведь как-то дожил.
Мерзнет нутро до кости подвздошной.
Чавкает снег под твоей подошвой.
Ветер холодный, и ты холодный.
Здесь никогда не наступит лето.
Может, могли мы на той Голодной?
Ты умираешь с улыбкой детской.
Хуле вернулся? Ответишь, дескать,
Не возвращаться - дурное дело.
У тебя есть платье и пара уставших кед.
Ты заходишь в бар, как сбежавший с уроков шкет,
И взрываешь бомбу в безумной моей башке.
У меня есть галстук и модный зеленый шарф.
Я паркую тачку, слегка ускоряю шаг.
Ты стоишь у двери, и я не могу дышать.
У тебя есть клатч, косметика и ключи.
Я смотрю на ямки возле твоих ключиц.
И не знаю способ, как сердце свое включить.
У меня есть паспорт и карта в спортивный зал.
Я обязан делать, если чего сказал,
Но теряю волю, увидев твои глаза.
А.К.
Ветер. Арбат. Понедельник. Прикольный блог.
Выйдешь из дома - сто долларов будь здоров.
Я полагал, что тебя мне назначил бог.
Больше не надо от бога таких даров.
Вторник. Апрель. Текстильщики. Как ни жмись
К стенам, тебя продует. Насквозь и вмиг.
Я бы хотел признаться тебе, что жизнь
Это такой бестолковый чужой дневник.
Холод, четверг, Хамовники. Грязь комком.
Снова звоню ей. Там снова "не абонент".
Я так устал, что не думаю ни о ком.
Ты, сука, тоже не думаешь обо мне.
Даже комар на виске оставляет след.
В среду, в субботу, в пятницу будет снег.
А в воскресенье придет наконец весна.
Если февраль - отец, то не родной, а отчим -
Грузный седой мужик, пьяница и прораб.
Вот уже много дней, даже "про-между-прочим",
Ты не писал стихов. Так что тебе пора б.
Если зима - жена, то ты давно в разводе.
Грязь, алименты, стыд - полный комплект забот.
Прошлое - это ткань. Видишь, на ней разводы?
Если закрыта дверь, прыгай через забор.
Бережно собери в кучку свои пожитки -
Книги, потертый плащ, внутреннего судью...
Прошлое - это дом. Каждый хотел пожить бы
В нем и чуть-чуть скруглить собственную судьбу.
Снег засыпает все - Масловку и Нескучный,
Сыпет под ноги, как золотом нувориш.
Если любовь - слова, ты безнадежный случай.
Ты уже сорок лет глупости говоришь.
Октябрь
Двадцать третье октября.
Я ведь только чуть-чуть хандрил.
С кем теперь мне тропу топтать
Мы встретились в Москве. Я был женат.
А только пер на дальний огонечек.
Сюда ведь не приходят без нужды,
На два часа не замирают в кресле.
Я думал, мы кому-нибудь нужны,
Ни ты, ни я станем. Между прочим,
Помочь. Давай сумятицу упрочим
И встретимся в Москве. Твоя любовь,
Мне будет, разумеется, в избыток.
Настюха
Помнишь, Настюха, была не весна, но март
- метеоснежный месяц, без солнца вдовый.
Помнишь, как мир оказался внезапно мал,
Даже минут нам тогда не хватало вдоволь.
Вспомни, как мерзли на Краковских мостовых,
Как по утрам мы цедили отельный порридж,
Как оказалось, что можно не спать. И мы
Вовсе не спали. Ты правда все это помнишь?
Вот так, Алексей, раз-два-три и осень.
В том сквере уже не гуляют пары.
Ты вовсе не просыпался, вовсе.
Вот так замирает все. Замирает
И тянется день за четыре будто.
И все что ты видишь - собачья будка.
Вот так завершаешь любви постройку,
Вот так замечаешь: - Упс, я не старюсь.
Вот так остаешься один, поскольку
Это нормальный, Алеша, статус.
Вот так, Лех, кончаются сказки. Не с кем
Забить пустоту, да в общем нечем.
Вот так ты уже не живой, а нэцке
- фигурка Будды, который вечен.
Панк
На Мальдивах путч, а Синай весь высох.
Твой агент не смыслит в шенгенских визах.
Не дрочи Facebook и не жми на вызов.
Твой iPhone заглючил, провайдер сдох.
Не пиши эсэмэску, а сделай вдох.
Не ищи причин, ведь ты сам причина.
Пусть наивно верит, что уличила,
Что тебе Лужков или дед Хасан?
Что тебе до самых простых асан?
Ты пытался прожить эту жизнь, а сам
Не ходи в кружок, воздержись от действий.
Пусть неверно, по-глупому. Пусть по-детски.
Пусть не так тебе завещал Сидерский.
Помолчи, о чем до сих пор молчал.
Помечтай, о том, чтоб wi-fi качал,
Чтоб в ушах твоих без конца звучал
Там где дом из хонки и двести сосен.
Я возьму зеркалку, а ты - пуэр.
Этот мир, мне кажется, все же сносен -
Ты ведь только Богу возможность дай...
Чтоб обратный путь занимал полночи.
Я возьму ежедневник, а ты - медаль.
Мы попробуем сами себе помочь и
Без мобил, Ай-Пэда и даже книг?
Без моих стихов и твоих рецензий.
Извлеки, побалуйся и прицелься.
Если нас подведет Фаренгейт и Цельсий,
Будем там гулять до суженья пор.
Окна в этом доме пусть будут в пол,
А на мачте энеевский флаг намотан.
В Подмосковье, знаешь, с недавних пор
Даже Бах играется не по нотам,
И пальто не шьет тебе Дрис ван Нотен.
Убежим, никого не предупредив,
И поймав в карлцейсовский объектив
Только то, что буднично и красиво,
Ты пойми, это явный императив,
Томас, Уистан Хью, Габриэль Гарсиа,
И альбом, называющийся "Спасибо".
То тогда он свет и мерцанье пульса.
Помолись, порадуйся и поплачь.
Чтобы он немножечко улыбнулся,
Или, хотя бы, чтоб я проснулся.
Дорогая Л.! Извини, обращаюсь почтой.
Ты поди уже подустала от этих писем.
Что поделать, я до сих пор от тебя зависим,
И к моей душе ты пришита стальной цепочкой.
Я живу один. Не творю никаких делишек.
Здесь вокруг тайга и ряды огородных пугал.
Говорят, что Бог умеет смотреть за угол
- у него ведь сил и возможностей есть излишек.
Я живу один. Над крылечком апостол Павел.
Огород, сарай, две березки, вокруг ограда.
Интернета нет - ты, наверное, будешь рада.
Я пишу стихи - бандеролью тебе отправил.
Я вчера купил шесть пакетиков с семенами
- мне пастух сказал, на носу посевная страда.
Вот и он идет, а за ним ковыляет стадо.
У него, прикинь, все животные с именами.
Петухи с утра, боже мой, нереально громки.
Из лекарств в сельпо продается перцовый пластырь.
Кажды раз когда мне привидится Добрый Пастырь,
Я иду к реке и валяюсь у самой кромки.
Рацион в селе у людей неприлично скуден.
Молоко и хлеб мне приносит соседский мальчик.
Без тебя мне все очень пресно на вкус, кальмарчик.
И горчичный квас, и заваренный с хреном студень.
Иногда в окно я увижу церковный купол,
И в такие дни я совсем я не встаю из кресла,
И молюсь о том, чтобы ты моя Л. воскресла,
И Господь тебя своим теплым шарфом укутал.
Гармоничный быт никогда не идет со скрипом.
Никогда не даст урожая гнилое семя
Так живу один, ненарочно забытый всеми.
Я тебя люблю - это, собственно, есть пост-скриптум.
Тревоги забрось в чулан. Депрессию запрети.
Смени нулевой кефир на водку и авокадо.
Оставь хоть один раз в год всех скептиков взаперти.
Не бойся. Потом найдем хорошего адвоката.
Потери спиши в расход, а радости подытожь.
На "тапок" нажми, да так прохожие чтоб боялись.
И пусть ворошит Фейсбук твой преданный Макинтош.
Пускай по Москве летит рубиновый твой баварец.
Воскликнем же: "Намасте! Аллахуакбар! Ура!
Сегодня потоп, самум, торнадо, пожар, цунами.
Ликуют Москва, Хадрин, Швейцария и Урал.
Смеется животный мир и телочки с пацанами.
Сегодня вода мокра. Сегодня гаишник мил.
И пробки в Москве тебя заботят, но лишь отчасти.
Натаха, смотри вокруг, на этот прекрасный мир,
Который глядит в тебя и тоже ревет от счастья.
Привет, я прошу покой - принять то, что есть вокруг. И стержень внутри такой, чтоб не выпускать из рук
Судьбы золотую нить. Прошу, поддержи меня - дай мужество изменить и мудрость не изменять.
Я, только зайдя в тупик, пожар успевал тушить. Веди меня по пути и покажи, как жить.
Дай истину в каждый стих. Дай женщину и еду. А если не будет их, я тоже не пропаду.
Мне счастья не миновать и жизнь не прожить одну. Иуда не виноват. Титаник не шел ко дну.
Я выйду из дома. Дом останется тих и пуст. Я буду тобой ведом. Все будет, как будет, пусть.
Пусть будет тропа видней в сигнальных твоих кострах. Пока я иду по ней, мне будет неведом страх.
Пусть лёд впереди. Пускай идет по пятам огонь. Ты только не отпускай сухую мою ладонь.
В этом городе пахнет тобой и морской водой
И дороги обычно идут не в глубь, а вдоль:
Даже проспект, по которому из Москвы
Я тебя поведу разводить мосты.
«Топором не вырубишь, что пером…»
Я приеду загодя – пусть перрон
Будет пуст: на нем только мы одни
Да какой то заспанный проводник.
Прошепчу на ухо: «Люблю тебя…»
Мы ручную кладь заберем с собой
Мы поймем, что значит терять покой,
В этом городе, в сердце седых морей
Будет ночь бела. Будет ярок день.
Даже медный всадник, пустой на треть,
Будем теплым взглядом на нас смотреть.
Виновата ты
В бессонном утре и в сладком сне
Что светит солнце, что выпал снег,
Да, ты виновата в теченьи рек,
Что сердце стыло в моей груди,
Что этим телом желал других...
Не желаю верить, что Бога нет,
Что проблемы кончились наконец,
Что я стал пунтуальным, что буду вскоре
Сожалеть при виде чужого горя.
Говорят, что Бог никогда не спит,
Что из всех наркотиков только спирт
Обладает способностью делать больно,
Что комнанда "марш" означает "вольно".
Я всегда стремился успеть вперед,
осознать, почему этот гад берет,
Сократить процент мировой возни
И словить удовольствие, черт возьми...
Телефон молчит. Неподвижен зуммер,
И мне кажется, что я не жив, а умер.
Попросишь, что б смерть и скука
чужая жизнь с оттенками знакомой.
Но, если в гниль амброзию вотрут,
То все равно останется искомый,
наверное, приглушенный, но запах.
А коли здесь теплей, то это - запад.
Я осторожненько вникаю в эту речь
С шипеньем и словами из Лескова.
Пытаюсь сам себя предостеречь.
И, вероятно, внешне очень скован.
Подметок, я с экскурсией протопал
Похожий на московский, но без пуха.
Едва верхушкой доставал он уха.
Английский здесь не знают. К десяти
Боясь, что на работу не успеют.
Не может опрокинуть 200 грамм.
Где каждый третий проститутке лижет.
Здесь жизнь моя становится стройней…