[Цветы для моего любимого]
Из его груди распускаются алые цветы. Алые, как сама кровь его.
Если бы он был обычным человеком, он бы давно умер от этих корней, что вросли глубоко в его сердце. Ветви пронзили волокна его металла и полимеров. Отключить болевой модуль — да, это облегчило бы боль, но ценою отклонений в его Сознания. От чего он отказывается, учитывая и так уже бушующий в нем океан красных сигналов тревоги.
Научный совет счел его случай редким. Они провели сканирование и все прочее, но не нашли и следа тех корней, ветвей или цветов. Сказали, что все это — в его Сознании. Что, вероятно, это побочный эффект от длительного воздействия высокой концентрации вируса. Это невидимый паразит, что, кажется, ползет через каждую пору и каждый угол его каркаса, сосредоточившись в области груди.
В темноте поздней ночи он почти может прощупать контуры цветов, проступающих из его груди, образуя небольшой сад. Он видит, как они прекрасны — как каждый лепесток изогнут и окрашен в прекрасный омбре темно-красного.
Карающий вирус известен тем, что атакует все, что напоминает черты человека, дабы искоренить само существование человечества. Так что же пытаются искоренить эти паразиты? Чем они питаются?
Л҉̠̲͍̀̂̈̈́ю̴̤͖̞͚͐̇б̵͔̞̩͖͑͋̅о̶̤̎̆̾ͅв̴̥͉̊̉̈́͌ь̵̙̭̎̅ю҉͍͖̊̉̐
Возвращение в фрейм «Арклайт» не решило проблему. Цветы все растут, привязанные к Сознанию носителя. Когда решения не осталось, он погрузился в старые архивы, пытаясь найти все, что связано с его состоянием. Одно описание привлекло его внимание, из легенд, ходивших в Золотую Эру — «Хана..хаки?»
«Когда человек страдает от неразделенной любви, он умрет, исторгая лепестки, острые как лезвия. Медленно, мучительно, в одиночестве».
«Нет, не может быть. У меня никого не—» Образ Команданта мелькает в его сознании. Он сжимает грудь, боль пронзает его, будто тысячи шипов прорываются изнутри. Второй рукой он пытается ухватиться за стол, чтобы устоять. Звон падающих книг эхом разносится по пустой библиотеке — их груда, словно дженга, обрушилась на пол.
Н̸̫͇͇̉̆ͅе̴̜̲͉̄̀͆р̷̥̬̲̩͈̀͒͗̿́а̴͔͍̖̐̇̈́͆з̵͎͛̐̆̅ͅд̴̦͚͈͓̪͊͛́е̶̲͉͍̫̖͑̿͗л̷̱̟̆̇̄̐͂ё̸̗͙͖̠͑̐̌̚н̴̱̭̣͕̓͊н҉̲̟̟͕̬̅͆̂̈́͂а̶̫̠͔͔̑̈́я҉̰̠͇́̀̔̋ͅ л̷͕̥̯̤͗͑͑́ͅю̷͈͇̔͂̊б̶̟̳̰̀̎́о҉̦̬̜̱̈͋в̴̥̳͈͊̿ь҈͚̖̣̫̀͌ͅ
Он чувствует, как ветви снова растут, пытаясь прорваться сквозь искусственную кожу на его груди. Все в порядке. Он привык к боли. Он привыкнет и к этой. Он не может позволить кому-либо узнать об этом. Ни Команданту, ни его отряду, ни даже технической бригаде. Нет. Никто не должен узнать о его чувствах, о правде.
О̵̫̞̰̐̓́̑д̴̙̰͔̜͋̚и̵͙̳̪̰̗͑͒н҉͉̱͗̌
Каждый раз, когда он смотрит на Команданта, ему больно. Когда они так нежно улыбаются, он чувствует, как ветви тянутся вверх, к его горлу. Когда их руки слегка соприкасаются, передавая ему его оружие-клинок, он чувствует, как шипы впиваются в его ребра. Когда он слышит их тихий смех, он чувствует, как цветы распускаются густо-алым, смешиваясь с жизненной влагой внутри его каркаса. И каждый раз он не в силах убежать. Даже после того, как понял причину всей этой боли.
М̶̟̝͉̖̣͊̓̾̊у̵̮͕̱̎̎̾ч̶̥̜͖̆̿̽̿и̴͈̮͒͋͒̚ͅт̷̫̝͕̽͂͛̚ӗ̸̝̘̖̙͓̓̽̅л҉̗̣̉̊ь̶̗͇͚͓̦̃͒̃̚н̸͖̰͚̦̫͌̾̃͗о҈͉̱̲̭͗̀̽
Он начинает по возможности пропускать техобслуживание, придумывая отговорки, которые позволяют ему пройти лишь поверхностное сканирование для отчетов о миссии. Он стискивает зубы и наслаивает ложь, чтобы его не объявили поврежденным, неадекватным или неисправным. В конце концов, он Смит.
Как же любовь может быть столь проклята? Он отказывается принять этот факт. Все не так, как в тех книгах, где любовь описывали прекрасной, безмятежной и пленительной. И он пытается.
«Я...испытываю к вам чувства...»
«Нет. Нет, Хром. Мы не можем...»
̷Р̷а̷с̷п̷р̷о̷с̷т̷р̷а̷н̷я̷ю̷т̷с̷я̷
Хром не чувствует ничего, опускаясь на колени; лужа алых цветов растекается по полу. Он видит, как они кричат зовут его имя с паникой прекрасным выражением лица, но не слышит ничего. Он улыбается, поднимает только что распустившийся цветок и протягивает им, наблюдая, как их лицо бледнеет заливается ужасом довольной улыбкой.