𝓘𝓵𝓵𝓾𝓰𝓪
— 𝒮ℴ𝓂ℯ𝓉𝒾𝓂ℯ𝓈, 𝓉𝒽ℯ ℴ𝓃𝓁𝓎 𝓌𝒶𝓎 𝓉ℴ ℊ𝓇ℴ𝓌 𝓈𝓉𝓇ℴ𝓃ℊℯ𝓇 𝒾𝓈 𝓉ℴ 𝓈𝓉ℯ𝓅 ℴ𝓊𝓉 ℴ𝒻 𝓎ℴ𝓊𝓇 𝒸ℴ𝓂𝒻ℴ𝓇𝓉 𝓏ℴ𝓃ℯ.
゚・*☆ Имя: Иллуги всегда считал, что имя ему дала надзирательница в честь героя ее любимой саги. Та была родом с Христиании, земель принадлежащих Норвежскому королевству. Ещё будучи мальчишкой он уверял женщину, что станет таким же сильным, как благородный герой из ее историй.
— Мисс, я обязательно стану похожим на Иллуги из Ваших историй!
゚・*☆ Возраст: Никому неизвестен точный возраст Иллуги. Даже он сам не сможет ответить на подобный вопрос. Но во всех документах указано, что ему двадцать четыре года. А днём его рождения решили считать двадцать третье декабря, день, когда его мальчишку принесли к церкви.
゚・*☆ Сюжетная роль: Иллуги всегда был простым человеком, не обладающим магией или чем-то ещё, что могло бы выделить его из толпы. Он глубоко верующий и много времени проводит в церкви. Мужчина так же работает местным врачом. У него нет университетского образования или лицензий, но здесь, в Восторге оно и не нужно никому.
゚・*☆ Характер: Ещё будучи ребенком он всегда был окружён молитвенными залами, исповедями, священными писаниями и служителями. "Будь праведным" — единственное наставление, которое он пронес в своей голове сквозь долгие годы; "Будь праведным" — поступай согласно догматам, установленными Элайджеем Кроу; "Будь праведным" — не смей предать церковь Единого Света; "Будь праведным" — не дозволяй тьме касаться твоего разума; "Будь праведен" — страдай, оно поможет очистить твое грязное нутро, счастью здесь практически нет места. И Иллуги честно старался следовать учению Кроу и быть "праведным". Ведь именно оно является истиной этого мира! Мужчина искренне верил его словам, верил в "Великое озарение", верил, что мир погряз во тьме и лишь свет станет спасением. Вера всегда была его главной опорой. В Иллуги всегда эмоции менялись так же быстро, как дни на его домашнем календарике. Во время служб, в компании священнослужителей или же при работе он всегда сохранял абсолютное спокойствие. В первом случае нельзя показывать им, что Иллуги испытывает на самом деле, во втором — он отвечает за чужую жизнь, у него нет права на ошибку и лишние эмоции. Улыбка и внутренний свет непозволительно часто мелькают на его лице и в глазах. Всю свою радость он с благодарностью отдаем Свету. Большинство решений Иллуги привык принимать серьезно, лишь после долгих раздумий. Но многие мелочи становилось жертвами его мимолётной импульсивности. Надзирательница с самого детства учила его и других воспитанников, что помощь — дело первостепенной важности. Сразу другие и только потом — ты. Ещё тогда чужая фраза засела в детском разуме, словно надоевшая пластинка. Со временем она намертво въелась в его кости, но в памяти стерлась. Иллуги всегда бежит помогать другим, забывая о себе. Им нужнее, а он как-нибудь потерпит. Может, именно из-за этого он и решил обучаться у местного врача в юношестве. Он не помнит первые годы своей жизни. Лишь иногда мозг подкидывает особенно жуткие воспоминания о криках боли, слезах, молитвах и трупах везде. По этим картинам он вспоминает что такое смерть. Со временем он перестал ее боятся. Ведь прекрасно понимал, что та придет и за ним рано или поздно. Но вот когда та навещала его пациентов Иллуги не мог найти себе места. Человеку могло быть отмерено ещё уйма времени, но по его глупейшей ошибке его не стало. Во всем виноват он. Только Иллуги. После подобных инцидентов мужчина подолгу стоял на коленях пред алтарем. Но даже так он до ужаса упорный. Абсолютно любое дело он привык доводить до конца, будь эта мелкая помощь церкви или чей-то курс лечения. Об отношениях с людьми и упоминать не стоит. Зачастую, особенно осенью или зимой, когда все вокруг начинают болеть, он перегружает себя работой настолько, что нет времени посетить даже службу. Не говоря уже о помощи церкви или собственном сне! Не может он усидеть спокойно, когда всем он нужен, особенно своему наставнику. Или же когда его голову одолевают не самые приятные, тревожные мысли. Ох, а ведь они часто навещают разум бедного Иллуги. Работа — единственное, что помогает удачно их игнорировать. Если ее нет, то он направляется в церковь на поиски мелких поручений. В пристройке близ храма, что была выделена под небольшой приют, было на удивление много различных книг и трактатов. Маленький Иллуги в свое время изучил каждый. Он даже успел добраться до писаний в самой церкви. Конечно, надзирательница так же учила детей считать, читать и писать. Но этого оказалось мало одному скучающему мальчишке. Некоторые жители Восторга удивлялись его образованности в столь юные годы. Благодаря женщинам из храма Иллуги вырос в вполне воспитанного мужчину, обученного базовому этикету. Но и при необходимости ответить может. Он не постесняется спорить, угрожать или даже сквернословить. За пределами церкви правда. Последнего он определенно нахватался от наставника. Он не терпит излишней вежливости и лести. По праву считает, что не достоин ее, но слегка покрасневшее лицо всегда мигом выдает истинные мысли. Мужчина искренне заботиться о других, в особенности о товарищах из приюта, где он вырос. Детство среди других людей повлияло на него положительно: он общителен и легко находит общий язык со всеми. Так же Иллуги заметил за собой одну занимательную особенность: находить неприятности, даже если он просто сидит на стуле в собственном доме. Собственный любопытный нос часто играл с ним злую шутку.
゚・*☆ Внешность: Ростом Иллуги явно обделили. Где-то там, на раздаче внешних качеств, этот параметр явно закончился и ему отдали остатки. Его вышина часто становилась поводом шуток со стороны братьев из приюта, пусть те и не имели ввиду ничего дурного. Иллуги всегда был худощав и подтянут. В приюте всегда недоставало еды, а с началом самостоятельной жизни — денег. При желании можно было пересчитать его ребра. Раз, два, три, четыре...
Где-то на середине его шеи берет свое начало грубый и старый шрам, переходя на надплечье и заканчиваясь в начале плеча. Все детство Иллуги до ужаса стеснялся его, но со временем смирился с его существованием и принял. Несколько рубцов разбросаны по всему телу, стекая к спине — следы наказаний.
Кожа всегда была бледной, сколько он себя помнил. Оно и не удивительно с их то климатом. Англия дождей притягивает словно магнит. Женщины из церкви изредка шутили, что лицом из него могла бы выйти симпатичная девушка. На эти замечания мужчина лишь закатывал глаза. .Под левым глазом нарисовалась небольшая родинка.
Отросшая челка вечно лезла в глаза, липла ко лбу от пота или дождя. Сами волосы скоро отрастут до той длины, что скоро можно будет завязывать их лентой. Но времени на стрижку Иллуги все никак не найдет. Он поседел рано. Надзирательница предполагала, что это из-за того, что тот пережил в детстве. Прядь на челке и затылок обошла эта участь. Рыжий, скорее даже кирпичный цвет выделялся на фоне серебра. Сам же Иллуги иногда думал, что кровь после ранения настолько впиталась в волосы, что они растут сразу такого оттенка.
Глаза Иллуги напоминали речную гладь, такую же глубокую и неизведанную. Одно неверное движение — утонешь. Будучи юношей он часто вглядывался в ее поверхность. Сам зрачок окружала алая каемка. Зайдешь в воду, там и умрёшь, оставив после себя кровавые разводы.
Носил Иллуги в основном простые рубашки и брюки. Он не жаловал оборки, рюши и огромное количество аксессуаров, что там любит аристократия, изредка приезжающая посмотреть на доселе неизведанный Восторг. Чем проще была одежда, тем удобнее в ней было работать.
゚・*☆ Биография: Иллуги знает свое раннее детство лишь с рассказов надзирательницы.
В тот день метель поглотила Восторг целиком. Ветер взвывал так отчаянно, что скрипели оконные рамы, а этот звук был слышен сквозь стены. Колючий снег образовывал собой сплошную стену, что беспощадна хлестала по лицу прохожих. Дорога пряталась под толщей пороши, а двери домов засыпало. Со стороны массивных деревянных дверей раздался глухой стук. Тук-тук. Монахиня, занимавшаяся уборкой молитвенного зала, поспешила отпереть створку. В храм сразу же вбежал мужчина, несущий на плече почтовую сумку, а в руках ребенка, с виду не старше двух лет. Первым порывом женщины становятся забрать ребенка и завернуть его в теплое одеяло, а названному гостю заварить горячего чаю, дабы тот отогрелся. Уже согретый мужчина представляется почтальоном и начинает свой рассказ. У последней деревни на маршруте он свистнул в свой свиток, но ни через две минуты, ни через пять, ни через десять, никто так и не вышел. Странно. Решил зайти, проверить несколько домов. Почтальон постучался в один, второй, третий — никто не открывает. На четвертом без ответа он уже самостоятельно заходит внутрь. И ужасается. Мертвые тела лежат в кровати, на стуле, перед печью. И все выглядит одинаково: тощие, синевато-бледные, с темными губами и языком.
— Они лежали все тихие, бледные. У кого-то темные губы. Мертвецы, все мертвецы. Я не ведаю что с ними. Один мальчик живой. Я его сразу схватил и привез к Вашему приходу. Домой через эту станцию езжу. Сюда удобнее всего.
Мужчина обошел каждый дом. Лишь в последнем он смог найти признаки жизни. Он толком не успел осмотреть главную комнату, как сразу же к его ноге бросился мальчишка в слезах, крича:
— М-мама не просыпается!
Ребенка принесли сквозь метель в Восторг и забрали в небольшой приют при церкви, в котором на тот момент было всего четыре воспитанника. Мальчишка стал пятым.
Позже до Восторга дошли слухи, что соседняя деревня вся слегла от брюшного тифа, что мучает жителей ещё с сентября. А этой болячке позже присоединилась ещё и дифтерия. Но насколько это правда, все ещё неизвестно.
Для самого Иллуги происходящее до приюта покрыто плотным туманом. Лишь изредка во сне в сознание проникают не самые приятные картины. Надзирательница говорит, что волосы уже тогда были седыми, а на шее красовался грубый шрам. Позже врач предположил, что ребенок подхватил дифтерию и в моменте начал задыхаться. Больная мать, находясь в бреду от жара, полоснула ножом по горлу, пытаясь сделать дополнительное отверстие для выхода воздуха, но оно вышло слишком глубокое и рана пошла косо, к плечу. Но пленка отошла самостоятельно.
Детство в приюте Иллуги вспоминается с теплотой. Первые годы мальчишку приучали к ежедневным молитвам, к догмам и учению Единого света. Позже учили читать и писать. Приюту денег выделялось катастрофически мало: еды не хватало, одежду донашивали все друг за другом и Иллуги в этой цепочке был последним, о книгах или игрушках можно было лишь мечтать. За малейшие проступки воспитанники наказывались насилием. Но даже так он искренне любил приют и товарищей из него. С каждым из них все ещё поддерживалась связь.
Этот период жизни в иллугином сознании предстает размазанным пятном. Он помнит где жил, помнит своих друзей, но ничего конкретного.
Юношество, после выпуска из приюта складывается уже в более цельную картинку.
Незадолго до совершеннолетия Иллуги познакомился со своим наставником, местным врачом. Он пришел в Восторг несколько лет назад. Тот был молодой, пылкий и искренне верующий в доктрину Кроу. Юношей он познакомился с ним быстро. Тот пришел осмотреть одного из детей в ответ жалобы надзирательницы о его состоянии. Жутко общительный и любопытный Иллуги сразу же прилип к нему липучкой расспрашивая обо всем, а позже пошел обучаться врачебному ремеслу к нему. У него нет университетского образования или лицензии, но часть жителей Восторга все равно называют его врачом и ходят к нему при любых проблемах со здоровьем. Сам Иллуги только рад помочь им. Но с этим на его плечи ложится огромный груз ответственности, иногда кажется, что ещё немного и он придавит мужчину, превращая в блинчик.